Крепость веры

— Он погиб в пасти непонятного демона, выскочившего на нас за горным перевалом, — говорит Ша Хуалин, пряча заплаканные глаза. Пусть сердце Ло Бинхэ было заполнено без остатка Шэнь Цинцю, у нее, похоже, все равно имелись чувства к своему повелителю, и сообщать эту весть его любимому оказалось вдвойне больнее. … — Прости, бро… я… эти демоны… ну, это крутая инопланетная раса, вторжением которых в мир протагониста я планировал закончить ПГБД. Но… но там идея только в наметках была и через много-много лет правления Бинхэ, когда весь его гарем обзаведется милыми детишками… Я… я не знаю, почему один из инопланетян вылез сейчас. Бро… Цинцю, поверь, я не специально, правда… просто хотелось для протагониста эпичного финала, — Шан Цинхуа переминался с ноги на ногу и во время пауз между словами выдирал нитки из рукава своего ханьфу. Он, возможно, в тот момент стыдился, что не пытался до конца следовать своим идеям, а пошел на поводу у читателей и просто смешал в одну кучу разнообразные штампы сянься, голливудских монстров и плохое порно. … Система молчит. То ли поймала вирус, то ли ушла в вечный ребут. Это неважно. Ничего больше не важно для Шэнь Цинцю. Так что он смело не обращает внимания на происходящее вокруг него. Бинхэ больше нет. Бинхэ больше нет. Больше нет. … Нет. Этого не может быть, и неважно, что там почудилось демонессе и какую расу после лишней порции лапши планировал ввести в третьесортный мусорный роман его автор. Между его черным лотосом и злобным Бин-гэ огромная разница, так что смерть в пасти твари, уготованная одному, не станет финалом для второго! Его Бинхэ — самый сильный, умелый и отважный, — в отличие от оригинала старательно изучавший не только демонический, но и праведный путь, — он обязательно выберется из любой передряги, даже такой серьезной. Пусть трехмесячное прочесывание перевала с использованием всего арсенала талисманов, взятых с каждой вершины Цанцюн в количестве, способном обнаружить терракотовую армию в подземной усыпальнице на другом конце царства, не принесло результата, это еще ничего не значит. Просто демон перебрался в другое место, но его ученик вполне способен справиться и без помощи своего старого учителя (его муж — сильнейшее существо этого мира, он не по зубам ни Хищнику, ни Чужому, ни их гибриду, или каких там инопланетян планировал использовать Шан Цинхуа?). Учителю остается ждать. Шэнь Цинцю возвращается на Цинцзин. Уроки, документы, собрания и охоты. Это не даст ему сойти с ума и дождаться. Дождаться. Дождаться. Все сливается в непонятную серую мазню, словно рисунок школьника, над которым тот долго корпел, но в итоге просто зачеркал карандашом непонравившуюся работу. Он лично тренирует Мин Фаня с Нин Инъин. Его ученики демонстрируют впечатляющие результаты. Они — гордость этого учителя. Он пьет чай с Юэ Цинъюанем, принимает с ним гостей, играет в маджонг, и они устраивают совместные музыкальные вечера. Он спаррингуется с Лю Цингэ, ходит с ним на ночные охоты и учит расписывать веера с кувшинами. Они до хрипоты обсуждают бестиарий и подолгу любуются полной луной под сенью персиковых деревьев за бамбуковым домом. Он обсуждает с Шан Цинхуа его творения, совместно ставят спектакль на зимнее солнцестояние и случайно изобретают колу, которая становится дико популярной у заклинателей. Они много чаевничают, вспоминая старый мир, дискутируют обо всем, от влияния рок-музыки на нравственность девушек, катающихся в метро в мини-юбках, до того, кто был бы круче — Линь Дайю или Чудо-женщина. Он регулярно проходит у Му Цинфана осмотры, помогает с сортировкой лекарственных трав. Он постоянно участвует в литературных собраниях, что Ци Цинци устраивает для своих учениц. Он… Шэнь Цинцю не способен вспомнить, чем занимался вчера. К счастью, его не спрашивают, вроде бы. Во всяком случае, Му Цинфан не предлагает переселиться в лекарские палаты, значит, с ним все в порядке, верно? Шэнь Цинцю давно спит без сновидений, порой в пустой комнате ему слышится голос Бинхэ, а в тенях — его силуэт. Он не подает виду, что галлюцинации посещают его все чаще: как лорд Цинцзин он не имеет права на слабости. Да и какие тут слабости — вернется муж, а он будет изображать пускающий слюни овощ? Он вернется, просто нужно дождаться… просто незаметно для Шэнь Цинцю проходит три года. Он давно выполняет все действия на автомате, он давно не обращает внимания на свои проблемы. Поэтому, когда однажды, на рассвете, на пороге его дома появляется Ло Бинхэ, исхудавший, бледный, в грязных лохмотьях, с синюшными губами, Шэнь Цинцю принимает его за вышедшую на новый уровень галлюцинацию. — Я вернулся, учитель, — хрипло выдыхает Ло Бинхэ. — Простите этого ученика, что так долго. Шэнь Цинцю даже не успевает посмеяться про себя, что уже окончательно дошел до ручки в своей тоске по мужу, как оживает Система. [Инициализация… ошибка… инициализация… мало жизненной энергии… три процента… два процента… процент… три процента.] «Система, это… раз ты запустилась, то…» Шэнь Цинцю не додумывает обращение к Системе, его тело быстрее измученного рассудка. Даже если галлюцинации прогрессируют, хоть на миг… К счастью, он не бредит. Ло Бинхэ настоящий. Ему потом будет нереально стыдно за потерю лица и поведение, неподобающее его статусу, но сейчас он прижимает своего измученного черного лотоса к себе, уткнувшись носом тому в макушку. Амбре от Ло Бинхэ такое себе: гниль, кровь, грязь. Ему пару дней отмокать в источниках придется, если… [Мало энергии… не перекрывайте воздух протагонисту, у него здоровья почти нет и…] «Сколько очков у меня в наличии?» — не дослушивает Шэнь Цинцю Систему. [Почти миллион.] «Оставь мне минимальное количество очков, необходимое для нахождения в этом мире, остальные направь на восстановление протагониста», — отвечает Шэнь Цинцю, меж тем аккуратно высвобождая своего Бинхэ от грязных тряпок, присохших окровавленных бинтов, попутно делясь с тем своей ци. Меридианы Ло Бинхэ в ужасном состоянии, ци течет сквозь его тело как вода сквозь решето. Его муж жив чуд… силой своего собственного упрямства. Оно вернуло его к Шэнь Цинцю, но теперь, если он не поторопится, то Бинхэ, достигший своей цели, еще, чего доброго, действительно умрет прямо у него на руках. [Минимальное количество — сто очков, но вы уверены, что хотите? Ведь с принятием заданий нынешний штраф начина…] «Уверен. Мне не нужна жизнь, если Ло Бинхэ умрет. Теперь я точно в этом уверен», — отвечает Шэнь Цинцю, нежно гладя Ло Бинхэ и попутно вычищая ци загноившиеся раны. [Динь. Ваши девятьсот сорок тысяч очков переданы на восстановление здоровья протагониста. Динь. Здоровье протагониста восстановлено до пятнадцати процентов.] «Маловато. Но Му Цинфан справится, я надеюсь». После передачи очков Ло Бинхэ выглядит лучше, его губы порозовели, и мертвецкая бледность сменилась обычной. — Я знал, что рядом с учителем мои раны начнут исцеляться, — произносит Ло Бинхэ, наконец-то обнимая Шэнь Цинцю в ответ. — Наша любовь сильнее любых препятствий. — Я верил в силу своего… мужа, — произносит Шэнь Цинцю, с трудом выдавливая последнее слово (но оно важно для Бинхэ). — Ты лучший, этот… этот учитель отказывался верить в то, что какой-то низкосортный демон смог тебя одолеть. — Он был не низкосортный, — отвечает Ло Бинхэ, нежась на руках у любимого. — Это была очень страшная тварь, учитель. Мне потребовался год, чтобы выбраться из ее утробы, и еще год, чтобы перерезать ей глотку, прорываясь наружу. Это создание размером с главное здание Хуаньхуа, оно крепко, быстро, очень свирепо и невосприимчиво к демоническим техникам. Не верь я, что вы меня ждете, я бы давно оставил попытки убить его и спастись [Динь. Запущен квест «Чем крепче вера». Поддержите прота…. Динь. Квест завершен досрочно. Ваша вера в протагониста крепче алмаза, его вера в вас подобна метеоритной стали. Ваша награда — сто двадцать тысяч очков, награда протагониста — миллион очков. Желаете потратить очки протагониста и большую часть своих на восстановление?] — внезапно отзывается Система в самый разгар нежных объятий. «Разумеется», — не прерывается Шэнь Цинцю. [Динь. Очки протагониста и ваши очки потрачены на восстановление здоровья. Динь. Здоровье протагониста восстановлено на сорок процентов.] — Подле учителя мне так хорошо, — произносит Ло Бинхэ. — А если учитель позволит… этот Бинхэ чувствует в себе силы. Для одного маленького захода, просто он без учителя три года, два из которых — в страшном чудовище. — Я согласен, — прерывает его Шэнь Цинцю, прижимаясь крепче. Пускай Ло Бинхэ ослаблен, пускай завтра у самого Шэнь Цинцю все будет болеть, — он не ласкал себя уж больше года, — их любовь развеет опасения Шэнь Цинцю насчет прогрессирования шизофрении. Насчет же твари… пока они с Ло Бинхэ вместе, ни один писательский шедевр, которому вздумается напасть на это царство, не выстоит пред крепостью их веры друг в друга.