С привкусом соли

Йоэль идет в сторону старого, почти обрушившегося здания, от которого веет ужасом. Темная аура вокруг него придаёт еще более устрашающий вид. Внутри все замирает, запах сырости и трупов вызывает сильное отвращение, старые дряхлые стены, пол не выглядит надежным, от каждого шага издается скрип от старых досок. Йоэль идет прямо по коридору, изредка заглядывая в открытые двери. Он видит несколько тел, которые лежат на железных столах, они выглядят довольно безобидно. По коже пробежали мурашки. Хокка прикрыл глаза на пару секунд и выдохнул. Скоро ему предстоит увидеть тело Алекси. "Хоть бы это был не он" - думал парень, когда открывал нужную дверь. - Здравствуйте, Йоэль, - парня поприветствовала тридцатилетняя девушка, на что он только кивнул, - Проходите. Хокка медленно подошел к столу, где лежало тело, укрытое белой простыней. Вновь мурашки. Парень тяжело выдохнул и посмотрел на девушку. - Можно мне посмотреть? - он кивнул в сторону стола и нервно сглотнул. - Конечно, - девушка легким движением руки убрала ткань с тела. Хокка начал медленно разглядывать его, сердце быстро билось, снова мурашки и легкая тряска рук - это он. Парень сделал шаг ближе, водя взглядом по телу, осматривая каждую татуировку. Вдруг он замер и посмотрел на девушку. - Я-я не понимаю, - сказал Йоэль, а работница морга вопросительно приподняла бровь, - Это он, н-но и не он. - Что это значит? - усмехнулась девушка. - М-мы с ним сделали татуировки в виде сердца, на них были написаны наши имена, вот тут, - Хокка указал пальцем на лодыжку, - А у него ее здесь нет. Я не знаю... - Возможно, вы, что-то путаете? Он мог удалить тату или что-то вроде этого, но я так понимаю, вы подтверждаете, что это Алекси Каунисвеси, - она укрыла тело простынёй, - Поэтому я вынуждена попросить вас выйти. - Но, - Йоэль удивленно смотрел в глаза девушке, - Но, я не могу. - Уходите, - она нежно улыбнулась и подошла к Хокка, начиная направлять его к выходу, - Вам позвонят. *** Смерть. Ее боятся если не все, то большинство. Еще страшнее не умирать самому, а терять близких, родных и любимых. Стоять на кладбище возле гроба и слышать тихий беспомощный плач людей, а главное твое сердце разрывается от боли и жить уже совсем не в радость, хочется уйти вслед за любимым. Стоял пасмурный летний день под стать настроению парней из группы, родных Алекси и его парня. Хокка повис на плече Томми в попытках не терять связь с этим миром и тихонько плакал ему куда-то в шею, не в силах смотреть на не до конца заколоченный гроб. — На, Йоэль, возьми молоток. Сначала парень не понял зачем ему молоток, и что с ним делать, но потом подошел к деревянному коробу и по старой финской традиции забил последний гвоздь в крышку со словами "Вот тебе в дорогу, и больше не проси." И тут же слезы полились из его опустошенных голубых глаз. Он очень хотел чтобы его мальчик был жив, сидел с ним в обнимку темными ночами, когда старший не мог заснуть, мирно сопел у него на плече. Они так любили гулять по паркам и есть мороженое, Каунисвеси радовался как ребенок, когда съедал свое лакомство быстрее Йоэля. Теперь его мальчика нет Теперь этого не будет Теперь он один Вот он стоит на кладбище, где-то вдалеке раздаются раскаты грома, ветер усиливался, а слезы уже рекой льются из глаз. Маленькая церквушка на фоне леса выглядит ничтожно. Так же ничтожна как жизнь Йоэля без алкоголя и Алекси. Хокка начал меньше пить, чтобы не пугать Каунисвеси своим состоянием. Парень был готов на все ради любви, которую дарило его чудо. Люди начинали расходиться. Лалли похлопал Йоэля по плечу и тоже ушел. Он остался один возле могилы. Могилы его любимого человека. Дождь уже вовсю бился о головы беспомощных перед ним людей. Земля стала похожа на противную кашу, а с длинной травы скатывались капли. — Поч-чему я тогд-да отпустил т-тебя в-в м-море, — одежда уже намокла, и Хокка начал дрожать от холода, — Если бы м-мы ни куда н-не поехали ты-ты был бы ж-жив, — обувь уже погрязла в грязи, ноги резко перестали держать тело и блондин присел возле могилы. К черту эти джинсы, к черту кеды, которые когда-то были идеально белыми. Йоэль положил голову на надгробную плиту и начал шептать песенку, которую пел ему Алекси, когда он не могу заснуть. — Nuk-ku, nuku, nurmilin-ntu, vasy, vas-sy vastrakki, nuku nurm-melle hyvalle, vaivu maalle val-lkealle. Nuk-ku kun mina nukut-tan, vas-sy kun mina vasytan...* Ему так хотелось обнять Алекси, поцеловать его в ароматную макушку. Желание поплакать на плече у кого-нибудь не отступало. Конечно парни из Blind Channel ему за столько лет стали второй семьей, но он не хочет нагружать их своими проблемами, им и так тяжело. Не было сил встать и пойти домой, но надо. Придя домой у Хокка началась истерика. Он швырял подушки, одеяла и другие мелкие вещички. Все пахло его любимым мальчиком. Это и остановило разрушение убранства квартиры, Алекси бы не одобрил этот беспорядок. Он всегда поддерживал чистоту и аккуратность в их небольшой двухкомнатной квартирке. Расставлял фигурки супергероев по полкам, аккуратно складывал подушки и пледы, протирал пыль со шкафов и высоких полок, сидя у Йоэль на плечах. Ну вот опять его понесло. Он никогда не забудет Каунисвеси, его глубокие глаза, словно ясное летнее небо, его яркая улыбка, объятия и нежные ненавязчивые поцелуи. Они могли просто готовить любимые карельские пирожки Алекса, где во время готовки Хокка начинал приставать к парню с поцелуями. *** Йоэль сидит за столом, склонившись перед ноутбуком. Он рассматривает Сиренузские острова на карте со всех сторон, пытается узнать хоть что-то. Откинувшись на спинку стула, Хокка взял в руки телефон и, немного подумав, набрал нужный номер телефона. - Шеф полиции, Самуэль, что случилось? - З-здравствуйте, - робко сказал Йоэль - Я, Йоэль Хокка, и мне бы хотелось узнать более точно, где именно нашли тело Алекси. - Ох, Йоэль, - тяжело выдохнул мужчина, - Зачем вам эта информация? - Я хочу отправиться туда, потому что я уверен, что это не он.