Утро никогда не наступит

Аня любила субботние ночи самой чистой и искренней любовью. Те чудесные ощущения беззаботности и лёгкости, которые они дарили, не шли ни в какое сравнение с кажущимся спокойствием воскресений. По крайней мере, так было до сегодняшнего дня. Не без колебаний нарушив данное родителям обещание не садиться за руль по ночам ввиду пока ещё не большого опыта вождения, Аня завела свою шикарную Omoda и отправилась на вечеринку Жени Медведевой. Причиной тому стали сообщения от Камилы, в которых она просила как можно скорее приехать в клуб и забрать Сашу, что на удивление сильно напилась и теперь плохо себя чувствовала. «Ну а кто, если не ты?» — крутилась в голове у Ани последняя фраза Камилы. Фраза, заставившая Аню молниеносно подняться с кровати, наспех одеться и пулей выскочить из квартиры. — Действительно. Кто, если не я? Марк, что ли? — недовольно пробормотала Аня себе под нос, стоя на светофоре. Хотя Кондратюк чисто физически не мог приехать за своей девушкой, так как находился на шоу в другом городе, Аня была очень зла на него. И дело отнюдь не в том, что она вынуждена тащиться куда-то на ночь глядя, когда уже приготовилась к просмотру любимого сериала. Дело в том, что Аня понимала: сколько бы она ни делала для Саши, ей всё равно не достичь уровня Марка. Её усилий всегда будет недостаточно, просто потому что Аня Щербакова — это не Марк Кондратюк.

Белые стены покажут больше, чем друг

Я не мечтаю больше других

Я не мешаю, пусть меня бьют

Я раздражаю что-то внутри

Приближаясь к пункту назначения, Аня набрала номер Камилы. — Да? — мгновенно взяла трубку Валиева. — Как Саша? — спросила Аня, пытаясь скрыть беспокойство в голосе. — Да держится... Мы в уборную ушли, а то у неё голова сильно болит, а в зале музыка на всю играет. — Ладно. Я почти на месте. — О, отлично! — обрадовалась Камила и ласково обратилась к Саше: — Пойдём одеваться. Анька скоро будет здесь. Раздался отдалённый голос Саши, и лучше бы Аня не разобрала ни слова. — Нашла кого позвать, Камил.

Обнажил боль — ты хочешь ещё

Душа нараспашку, трогай, как лифт

Я не продам, на кой она чёрту?

Грязная, липкая изнутри

— Обмотай ей шею шарфом и надень шапку, — крепче стиснув руль, напоследок попросила Аня Камилу. — На улице очень холодно. — Хорошо, — послушно произнесла Валиева и завершила вызов. Когда Аня наконец подъехала к клубу, перед её взором, до этого ещё не изумлённым, предстала неутешительная картина: Саша лежала в снегу, а Камила тянула её за руку, судя по всему, пытаясь поставить на ноги. Аня торопливо вышла из машины и быстрым шагом двинулась к месту происшествия. — Саш, ну вставай, — упрашивала Камила. Заметив приближающуюся Аню, она отпустила подругу и упёрла руки в бока. — Всё, Сашуль, вот и Аня. Вставай давай! — Что с ней? — встревоженно спросила Аня, не успев подойти к ним. — Шалит немножко, — с лёгкой улыбкой откликнулась Камила. Оказавшись рядом с распластавшейся на снегу Сашей, Аня склонилась над ней и вполголоса сказала: — Ты как?

Я к тебе лечу, как проститутка

Назови меня как тебе нужно

Я хочу плясать под твою дудку

Хочу показаться безоружным

Саша уставилась на Аню долгим и каким-то зачарованным взглядом, будто увидела перед собой ангела. Затем, словно отказываясь верить в то, что столь совершенное существо могло явиться именно ей, Трусова дёрнула головой и устремила глаза на небо. — Херово, — безэмоционально бросила она. — А отморозишь себе одно место, будет ещё хуже, — мягко произнесла Аня и подала Саше руки. — В таком положении не одно отморозишь, а все сразу! — подхватила Камила. Посмотрев на протянутые руки, Саша, видимо, обратила внимание на то, что на них не было ни перчаток, ни варежек. Этот факт заставил её поскорее принять Анину помощь и покорно подняться. — Умница, — довольно протянула Аня и принялась отряхивать с Саши снег. Камила тут же подключилась к данному занятию. — Я и сама могу, — пробубнила Саша, хлопая себя по бёдрам. — Мы просто чуточку тебе поможем, — сказала Камила преувеличенно бодрым тоном. Как только Саша была приведена в относительный порядок, Аня вдруг заметила отсутствие на ней важного предмета гардероба. — А где шарф? — поинтересовалась Аня у Камилы. — Мне бы тоже хотелось знать, — слегка усмехнулась Валиева. — Мы его не нашли. — Понятно, — со вздохом ответила Аня. Она сняла свой шарф и бережно укутала им Сашину шею. Реакция Саши на столь заботливое действие не заставила себя долго ждать. — Это было необязательно. До твоей машины идти от силы минуту, — осуждающе заявила она. — Да, Саш, — сдержанно улыбнулась Аня. — Только перед этой минутой ты хорошо так повалялась в снегу. Саша лишь нахмурилась и засунула руки в карманы куртки. Попрощавшись с Камилой, Аня и Саша побрели к стоящей неподалёку Omoda. Трусова шла немного позади, периодически шмыгая носом. — Тебя тошнит? — осторожно спросила Аня, повернувшись к заднему сиденью, где расположилась Саша. — Тошнит, — не стала скрывать она. — Сильно? — Достаточно, — вяло сказала Саша и выдавила из себя улыбку. — Но ты не переживай, Ань! Я у тебя тут ничего не запачкаю, честно. Мне дали пакет! — выпалила она. Достав упомянутый предмет из кармана куртки, Саша не без гордости воскликнула: — Вот! Блевать буду сюда! — Я за тебя переживаю, а не за машину, — спокойно произнесла Аня и поспешно отвернулась от собеседницы. Не только чтобы завести двигатель и включить печку. Ей было страшно увидеть что-то «нехорошее» на лице Саши, страшно испугаться её реакции на свои слова. Послышался звук натяжения ремня безопасности, а через пару секунд — щелчок. Аня последовала Сашиному примеру и тоже пристегнулась. — Ты ведь не оставишь меня? — вдруг задала странный вопрос Саша. Аня почувствовала, как сердце на мгновение замерло, пропустив удар. — В каком смысле? — всё-таки решила уточнить она. — Ну, ты присмотришь за мной до утра? «Только до утра» — эхом пронеслось в голове у Ани. И как она могла подумать о чём-то более продолжительном?

Мне вырвут язык и подарят рупор

По калейдоскопу да в оба глаза

Мне в поисках истины вспорят брюхо

И тёплая истина вспыхнет краской сразу же

— Если ты не против, то присмотрю, — ласково отозвалась Аня и после секундной паузы добавила, придав голосу весёлые нотки: — И даже если против, тоже присмотрю! В любом случае присмотрю, Саш. Omoda плавно тронулась с места. — Тогда можно мы поедем к тебе? — неожиданно попросила Саша. — Почему не к тебе? — немного удивилась Аня. Саша ответила не сразу. — Не хочу, чтобы ты заходила в нашу с Марком квартиру.

Притворись, что меня позабыла, затем

Посвяти себя новому чуждому

От услышанного сердце Ани словно сжалось в колючий комок, больно царапая грудь изнутри. По телу пробежалась волна неприятной дрожи и остановилась где-то в горле. Ане никогда не догнать Марка.

Эти рты, что дышали в затылок, теперь

Закрываются жизнью измученные

Вновь стойко проглотив обиду, как делала всё то время, что Саша встречалась с Марком, Аня негромко сказала: — Хорошо. Ко мне так ко мне. — Спасибо, — коротко поблагодарила Саша и уставилась в окно. За всю дорогу до Аниного дома никто больше не проронил ни слова.

Хвали и ругай меня, чудище

Нет, я не хвастаюсь

Настоящее гроблю мечтами о будущем

И лекарствами

***

Аня безумно не любила моменты, когда субботние ночи перетекали в воскресные. Те ужасные ощущения отчаяния и скоротечности жизни, которыми они наказывали, не шли ни в какое сравнение с кажущейся обречённостью переходов воскресений в понедельники. По крайней мере, так было до сегодняшнего дня.

Просто забудь о них

Всё несерьёзно

Аня лежала на своей кровати, откуда Камила некоторое время назад «выдернула» её просьбой особой важности — забрать пьяную Сашу с вечеринки Жени Медведевой. Отказаться было невозможно, поэтому сейчас Аня лежала лишь на половине своей кровати. Другую половину заняла Саша.

Губами за воздух

Хватайся за воздух

«Нашла кого позвать, Камил», «Не хочу, чтобы ты заходила в нашу с Марком квартиру» — фразы, которые с момента произнесения Сашей непрерывно звучали у Ани в голове. Фразы, щемящая боль от которых заставила Аню лечь спиной к Саше и беззвучно глотать слёзы.

Знай, что глаза твои —

Затерянный космос

С них падают звёзды

Солёные звёзды

Аня не знала и не горела желанием узнать, сколько времени прошло с того момента, как они с Сашей приехали из клуба. Единственное, чего ей хотелось, — чтобы поскорее наступило утро, ведь утром Саша уйдёт. И неважно, как именно. Возможно, Ане снова нужно будет садиться за руль, чему она, впрочем, искренне обрадуется. А когда Аня отвезёт Сашу домой, когда увидит, смотря в окошко машины, как закрывается за Сашей дверь её подъезда, она тут же начнёт скучать. Это абсолютно нормально. Аня привыкла так жить.

В городах

Где с неба лишь вода

Висеть на проводах

Мечтать о свободе

Однако, судя по царящей в Аниной комнате темноте, до утра было ещё далеко. — Ань, ты спишь? — внезапно прошептала Саша, прервав тишину. За всё то время, что Щербакова и Трусова лежали на кровати, никто из них ни разу не двинулся. Саша сдалась первой. По Аниным подсчётам, Саша подождала ровно минуту, как будто тоже считала. По истечении шестидесяти секунд, так и не получив ответа от хозяйки комнаты, Саша приняла сидячее положение. Затем она аккуратно встала, обошла кровать и, оказавшись около Ани, которая старательно притворялась спящей, получше укрыла её одеялом. — Спи-спи, Ань. Я вот не могу. Умираю от жары… — произнесла Саша и тихонько подошла к окну. — Проветрю чуть-чуть, — поведала она о своих планах. Раздвинув занавески и схватившись за ручку окна, Саша бросила быстрый взгляд на Аню и мягко добавила: — Надеюсь, ты не замёрзнешь… Хотя Аниного лица коснулась лишь едва ощутимая прохлада, дышать стало намного легче. Видимо, Саша решила позаботиться о «спящей», поэтому открыла окно только на маленькую щёлку. Трусова, освещаемая тусклым светом фонаря, устало положила локти на подоконник и замерла, вглядываясь в ночное небо. Замерла и Аня, не спуская опухших от слёз глаз с Саши. — Ань, — снова подала голос Саша, заставив Аню слегка вздрогнуть. Помедлив несколько секунд, она сказала: — В четверг, когда Марк ещё был здесь, мне приснилось, как мы с тобой целовались ночью... Сердце заколотилось в груди настолько часто и громко, что его стук отдавался в ушах. Это обстоятельство не на шутку испугало Аню: она боялась не расслышать Сашу, которая и так говорила достаточно тихо. Плотно сомкнув веки, Аня изо всех сил постаралась сосредоточиться на звуке Сашиного голоса. — Это было так нежно, так приятно и так искренне… — мечтательным тоном промолвила Саша, однако он тут же сменился другим — разочарованным. — Потом ты вдруг резко отстранилась от меня и в какой-то момент исчезла, а я проснулась, — продолжила Саша громче, чем прежде. — А утро ещё не наступило. Я пробовала уснуть — никак. Перед глазами всплывало происходящее во сне… Я глядела в потолок и пыталась выбросить из мыслей твои губы, забыть наш поцелуй как самый страшный сон… А ведь это, по идее, и был сон… Только это был самый прекрасный сон в моей жизни, Ань. Когда Саша замолчала, Аня открыла глаза. Судя по опущенной голове, Трусова оторвала взор от неба и теперь смотрела куда-то вниз. Можно сказать, спустилась с небес на землю. — Когда Марк проснулся, я поцеловала его. Ощущения были до такой степени другими, не как во сне с тобой, — Саша вдруг сделала паузу, на лице её мелькнула печальная улыбка, — что мне захотелось реветь, Ань. Сашины слова прозвучали настолько тоскливо, горько и мучительно, что у Ани появилось желание кинуться к ней и крепко прижать к себе, поглаживая по волосам и плечам… Ситуация не позволяла. Вряд ли Сашу сможет утешить человек, который всё это время не спал, а лишь притворялся спящим, с замиранием сердца ловя каждое слово её откровенного монолога. — И самое хреновое, что поцелуи с Марком всегда были такими, — чуть усмехнулась Саша и, вдруг посерьёзнев, перешла на шёпот. — Ничего не изменилось, Ань. Вообще ничего. Те же потрескавшиеся губы, та же лёгкая щетина… Саша резко выпрямилась, и Аня, испугавшись разоблачения, немного прищурила глаза. Вопреки её ожиданиям, Саша не повернулась. Она закрыла окно и скрестила руки на груди, продолжая упорно смотреть на улицу. Шумно вздохнув, Саша выпалила: — Я ненавижу эту щетину, Ань. Ну просто терпеть не могу. Даже когда Марк только-только побреется, клянусь, я чувствую, как эти колючие волоски впиваются в моё лицо… А если бы ты знала, как мне надоела его дурацкая гигиеническая помада со вкусом клубники… Саша вновь приостановила свой монолог. Напряжённо кусая губы, она поглаживала локоть одной руки пальцами другой. Вскоре эти нервные движения замедлились, а затем и вовсе прекратились. — Забавно, что, когда мы с тобой целовались в моём сне, я чувствовала на твоих губах именно клубнику, — произнесла Саша уже с невероятным спокойствием. — Только это была самая вкусная клубника, которую мне когда-либо доводилось пробовать, Ань. «Тогда почему ты с Марком, Саш? Почему продолжаешь целоваться с Марком, если тебе это так не нравится, Саш? Почему не выбрала меня, Саш? Почему твои хейтеры обсуждают вас с Марком, а не нас с тобой, Саш?» — без конца порывалась спросить Аня.

Лети, куда глаза

Где можно и нельзя

И похуй, что в сетях

Говорят, ты не в моде

Аня стиснула в кулаке угол подушки у своего лица и шмыгнула носом. Её словно уже перестало тревожить, раскроет Трусова её обман или нет. Возможно, Аня даже желала быть пойманной. Прорезавший тишину звук явно не остался незамеченным Сашей. Она слегка дёрнула головой в сторону Ани, будто хотела посмотреть на неё. Хотела, но не стала. Вместо этого Саша плотно задвинула занавески и, продолжая сжимать ткань в пальцах, с какой-то особой грустью промолвила: — Я думала, что люблю Марка, а оказалось, что мне просто нравилось чувство независимости от тебя, которое мне внушало общение с ним. Но потом я поняла, что всё равно завишу от тебя, Ань. Если бы не зависела, не цеплялась бы так за Марка. Особенно после Олимпиады, из-за которой мы с тобой столько лет гробили себя, а в итоге угробили друг друга… В темноте Аня не могла видеть лицо Саши. Зато Аня почти физически ощутила, как вскрываются едва затянувшиеся раны, как снова рвётся на мелкие клочки душа. И её, и Сашина.

Череда убитых последствий

Ведь у тебя тоже нет детства

Ведь у меня тоже нет детства

Некуда бежать, блять, так тесно

Аня напрягла зрение и со всей внимательностью наблюдала за силуэтом Саши. Трусова отпустила занавески и убрала руки в карманы шортов, которые хозяйка комнаты дала ей для сна. Простояв в таком положении около минуты, она тихо сказала: — Просто знай, Ань, что я, как и прежде, нуждаюсь в тебе... Что я, как и прежде, люблю тебя. Прости меня. У Саши дрогнул голос, а у Ани — сердце. Дрогнуло и начало стучать, словно бабочка, которая отчаянно бьётся о стекло, не в силах вылететь наружу. Прямо как Саша, что не может самостоятельно выбраться из воздвигнутого ею же барьера.

Говори со мной жестами пальцами

Саша торопливо обошла кровать и вернулась на своё место рядом с Аней. — Спи, моё золото, — прошептала она еле слышно. «Моё золото» — ласковое прозвище, которое раскалённым клеймом прижгло изнутри Анину грудную клетку. Очередное золото, которого у Саши Трусовой нет. Но будет?

Сука, не вздумай сдаваться

— Ты ведь знаешь, что я не сплю? Вопрос Ани, конечно же, был риторическим. Не дожидаясь ответа, она скинула с себя одеяло и перевернулась на спину. Саша лежала с натянутым на голову капюшоном Аниного домашнего худи, сцепив руки на животе, и неотрывно глядела в потолок.

Худи как бронь и как панцирь

— Знаю, — всё так же шёпотом заговорила она. — А ещё я знаю, что ты плакала. По дыханию было понятно. — А что насчёт тебя, Саш? — осторожно спросила Аня, не спуская глаз с собеседницы.

Люди — лишь временный карцер

— А что я? — с явно наигранным непониманием отозвалась Саша.

Всё несерьёзно

Губами за воздух

Хватайся за воздух

Аня села на колени и, склонившись над Сашей, прикоснулась обеими руками к её мокрым щекам.

Знай, что глаза твои —

Затерянный космос

Саша закрыла глаза, позволяя Ане вытереть обильно льющиеся слёзы.

С них падают звёзды

Солёные звёзды

— Саш, я никогда не переставала любить тебя. Я могла потерять веру в нас. Не просто могла, а теряла… Много-много раз. Но любовь к тебе — никогда. Как бы ни было больно, как бы ни было тяжело, она живёт во мне и, думаю, будет жить всегда, — произнесла Аня настолько ласково, что даже сама удивилась масштабам нежности, которую испытывала к Саше, но так долго держала в себе. Ане хотелось донести до Саши всю глубину своих чувств, развеять все её страхи и сомнения, вытащить из Саши всю боль и взамен с головы до кончиков пальцев ног наполнить её покоем и безмятежностью. Аня не знала, удалось ли ей это сделать, но заметила, что, по крайней мере, поток Сашиных слёз у неё остановить получилось. Осторожно убрав руки от лица Трусовой, Щербакова положила их себе на колени. Саша медленно открыла глаза и наконец взглянула на неё. Анины губы тут же тронула мягкая улыбка. — Сейчас, наверное, уже девятнадцатое февраля, — ни с того ни с сего пробормотала Саша. — Да. Думаю, да, — немного растерянно подтвердила Аня. Хотя данный факт был предельно очевиден и для неё, и для Саши. Обе видели, что часы показывали около половины двенадцатого ночи, когда они подъехали к дому Ани. Глядя куда-то в сторону, Саша начала нервно перебирать свои длинные волосы. — Позавчера был ровно год, как ты стала олимпийской чемпионкой, — сказала она, стараясь придать голосу бодрости. «И между нами все покатилось по наклонной» — мысленно добавила Аня к Сашиным словам. Удушливый комок встал в горле. — Поздравляю, Ань. Немного с опозданием, но всё же… Аня ничего не ответила. Только наклонилась к Саше и крепко обняла за шею. Так крепко, что даже слегка стиснула зубы. Так крепко, словно пыталась её задушить. В глазах защипало. Аня зажмурилась, жадно вдыхая аромат Сашиного шампуня. Трусова то прижимала Щербакову ближе к себе, то осторожно гладила по спине, едва касаясь. В какой-то момент Аня разомкнула объятия, аккуратно отодвинулась. Как только это произошло, Саша резко приняла сидячее положение и потянулась к ней с явным намерением поцеловать. Однако воплотить задуманное Саше не удалось: Аня так же резко отстранилась. Темнота, царящая в комнате, абсолютно не помешала Ане прочитать в глазах напротив искреннее непонимание. — Саш, давай не будем спешить, — несмело произнесла она. — Не будем спешить? — нервно переспросила Саша. Аня прекрасно понимала её недовольство. — Тебе нужно разобраться с Марком. Недолго думая, Саша решительно заявила: — Я могу прямо сейчас написать ему сообщение. — Просто расстанешься с ним через сообщение? — удивилась Аня. — Когда Марк приедет, мы встретимся и как следует всё обсудим. Не переживай насчёт этого. Аня немного помолчала, а после с улыбкой поинтересовалась: — Такая срочность ради поцелуя со мной? — Ради нас, в которых ты много-много раз переставала верить, — тихо поправила Аню Саша. Столь стремительное развитие событий одновременно Аню и пугало, и радовало. Радовало безумно, но больше всё-таки пугало. Она, как бы ни хотела, не могла игнорировать тот факт, что Саша была пьяна. — Хорошо, — ласково отозвалась Аня и взяла Сашины руки в свои. — Я прошу подождать только до утра. Утром мы обо всём поговорим и… — Ты думаешь, всё, что я сказала — это лишь пьяный бред? — не то с обидой, не то с упрёком промолвила Трусова, перебив Щербакову. — Конечно нет, Саш, — торопливо ответила Аня, крепче сжав Сашины ладони. — Я просто… — замялась она, подбирая правильные слова. — Я боюсь, что, когда ты окончательно протрезвеешь, у тебя может быть другое отношение к произошедшему… Я просто не хочу, чтобы утром ты жалела о чём-то. Тогда я буду жалеть, что допустила всё это… Слушая Аню, Саша ни разу не пошевелилась. Она смотрела на неё, не отводя взгляда, и, казалось, даже не моргала. Когда же Аня договорила, Саша опустила глаза на их руки и просидела без движения ещё секунд десять. — А что, если для одной из нас это утро никогда не наступит? — вдруг мрачно спросила Саша, склонив голову набок и вновь уставившись на собеседницу. — Как для тебя в моём сне, когда ты исчезла, а я осталась одна. — Саш, я не исчезну, как в твоём сне, — успокаивающе заверила Аня, поглаживая большими пальцами Сашины костяшки. — А если я исчезну? — задала неожиданный вопрос Саша. Казалось, весь мир замер, застыл от напряжения момента. — Значит, это уже будет мой сон, — мягко произнесла Аня. — Я сразу же проснусь, нащупаю тебя рядом с собой, крепко обниму и пойму, что мне просто приснился страшный сон, — чуть тише сказала она и после мимолётной паузы добавила: — Самый страшный сон в моей жизни… Саша слегка опустила голову и аккуратно высвободила свои руки из рук Ани. — Ну, крепко обнять меня ты можешь и сейчас, — довольно прозрачно намекнула она. — Могу, — с улыбкой согласилась Аня и, не медля больше ни секунды, заключила Сашу в сильные объятия. Уткнувшись Ане в плечо, Саша выдохнула будто бы с облегчением. — Ладно. Давай спать, — прошептала она через какое-то время.

***

Аня любила субботние ночи всё той же чистой и искренней любовью. Пусть неожиданные заботы с Сашей немного и поколебали чудесные ощущения беззаботности и лёгкости, которые эти ночи дарили. Аня всё так же безумно не любила моменты, когда субботние ночи перетекали в воскресные. Пусть внезапные обиды на Сашу временно и обелили ужасные ощущения отчаяния и скоротечности жизни, которыми эти моменты наказывали. Ане не удалось себя обмануть. Она была очень рада, что провела свою любимую часть дня с Сашей, и совсем не хотела, чтобы Саша уходила. По крайней мере, именно с такими мыслями Щербакова заснула. «А если я исчезну?» — с вселенской грустью прошептал Сашин голос, заставив Аню резко проснуться. Аня распахнула глаза. Было темно и оглушительно тихо. Утро ещё не наступило… «А что, если для одной из нас это утро никогда не наступит?» — подобно раскату грома прогремели слова Саши в голове у Ани, когда она не обнаружила её рядом с собой. Сердце бешено забилось. «Крепко обнять меня ты можешь и сейчас» — на прощание? И как Аня позволила себе заснуть, услышав всё это от Саши? И как Аня вообще заснула, помня о её словах? Щербакову начало трясти при мысли, что Трусова могла «исчезнуть» по-настоящему, покончив с собой, пока она спала. Аня мгновенно вскочила с кровати и бросилась в ванную комнату, где боялась застать Сашу больше всего. К счастью, её там не оказалось. Проверив туалет, Аня направилась в гостиную, попутно включая везде свет. Внезапно её внимание привлекла закрытая дверь в кухню, и Аня кинулась туда. Буквально ворвавшись внутрь, Аня увидела Сашу, прислонившуюся к столешнице кухонного гарнитура и опирающуюся на неё одной рукой. В другой руке она держала стакан с какой-то прозрачной жидкостью. — Ты чего? — недоумевала Саша. Аня тяжело дышала, тщетно пытаясь восстановить дыхание. Казалось, будто весь воздух исчез. — Ань, что-то случилось? — обеспокоенно произнесла Саша. Она поставила стакан на столешницу и подошла к Щербаковой. — Что в стакане? — тихо спросила Аня, проигнорировав вопрос Саши. Трусова ощутимо расслабилась. — Водка, конечно. Мне же в клубе мало было, — с улыбкой отозвалась она и скрестила руки на груди. Заметив, что Ане совсем не до шуток, Саша поспешила сообщить: — Вода, Ань. Обыкновенная вода. Жажда замучила, и я встала попить. — Меня тоже жажда замучила… — рассеянно сказала Аня, неотрывно смотря в родные глаза. Глаза, которые могли закрыться навсегда. — Видать, сильно она тебя замучила! — весело воскликнула Саша. — Я удивляюсь, как дверь с петель не слетела, когда ты вбежала сюда.

Просто забудь о них

Всё несерьёзно

— До смерти, — бросила Аня. Она порывисто взяла лицо Саши в ладони и пылко поцеловала.

Губами за воздух

Хватайся за воздух

Саша, хоть и растерялась от неожиданности, тут же обхватила Аню за талию, крепко прижимая к себе. Дышать стало легче. Сдерживать слёзы стало невозможно…

Знай, что глаза твои —

Затерянный космос

С них падают звёзды

Солёные звёзды

Утро обязательно скроет и эти звёзды. А пока оно не наступило, Саша будет смотреть на Анин небосвод и загадывать одно и то же желание.

Пусть это утро никогда не наступит.