Фанни

— Не думала, что у тебя, как и у нас, наблюдаются симптомы прозопагнозии. Смерть в своем репертуаре — если не сделает замечания, то напомнит об основном самым что ни есть скучающим тоном из возможных, при этом не отвлекаясь от бумаг. Доктор чувствует беспокойство. Ее появления как удар штыка в шею — свет мигает, но не пресекается целиком. Он честно боролся с собой, но девушка, что была перед ним, напоминала практически всем Розу Тайлер. Абсолютно всем. Оба сердца вздрагивали при ней так, будто бы тянулись сквозь тело к ней в руки. Доктор не приближался, как бы там ни пыталась опошлить все его мать, он наблюдал издали, но все же выдал себя, раз эта хищница словно облизывается в предвкушении крови. — Все не так… — мямля, произносит он, еле владея речью. Смерть оборачивается. И тьма заволакивает сознание. Доктор держится на ногах, но чувствует, как в его разум вмешивается звон. В следующий момент Смерть смеется так, будто бы нашла труп Расселиона прямо перед собой с рассеченной головой и оторванными конечностями. — У нее достаточно ухажеров и без тебя, — отсмеявшись, произносит Смерть, а потом добавляет железным тоном, пригвождая к полу взглядом как молотком: — Узнай, как ее зовут. — Я… — Доктор в глубине души ругает себя за радость от того, что та звучит спокойно, ведь не хочет покоряться этому чудовищу, но не может сказать что-то такого, что ее расстроит: — Я узнаю. — Молодец, малыш, — металлическим скрежетом шелестит Смерть, отворачиваясь от него. Доктор вновь стоит перед выбором, который его растягивает как канат. Он может перечислить Смерти имена всех, кто находится в Мэнсфилд Парке, но упустить одно. Или соврать. Расплата будет в любом случае. Он закрывает глаза и представляет себе ту девушку, что видел перед собой. Как она улыбается, как смеется, как передвигается по дому. Доктор дрожит и еле улыбается, вспоминая этот лучик света. Это не образ Злого Волка или перемещение в прошлое, чтобы увидеть хоть что-то, — это живой человек. — Наблюдаешь так, словно забиваешь… — звучит вдруг где-то в его голове. Он узнает сладкий голос Войны и встряхивает головой с отвращением. Этим вечером он вновь направляется к дому тех, кого он толком не знает. Доктор медленно ступает вдоль подстриженных кустов и аккуратных деревьев, незаметно пробирается к окну и вновь замечает ее за ужином. Сердца колотятся в истоме. Стремление к ней перебарывает все возможное. Так и хочется отбросить все в сторону и коснуться ее плеча. Он видит ее метания между другом детства и семьей. Знает, что из этого следует, и искренне хочет ей помочь найти свое счастье. Он ни разу не заострял внимания на ее разговорах с другими, опасаясь услышать имя. Доктор остается с ней до самого рассвета. Смерть на следующий же день смотрит на него как на вошь и спрашивает ледяным тоном: — Имя. — Мария Бертрам, — он не выдает ее, не выдает, называет первое услышанное при приземлении в это время, весь замирая так, словно обледенел. Смерть рассматривает его сереющее лицо с прищуром и хмыкает, делая, что-то в своих пометках, отворачивая взгляд. Она будто бы больше не заинтересована в нем, поэтому Доктор позволяет себе выдохнуть, но потом она откладывает блокнот в сторону, подскакивает и со всей силы отвешивает ему звонкую пощечину. — Ее зовут Фанни Прайс, выродок. Доктор, опрокинутый на пол, чувствует, как в уголках его глаз собираются слезы. Все решено.