Ракета

– Мама, расскажи сказку! – попросил Темка, дождавшись, пока мама как следует подоткнет одеяло, укутав его так, как умела только она. – Ска-а-зку-у? – задумчиво протянула мама, словно сомневалась в том, что Темка не заснет, дослушает до конца. – Про кого же рассказать тебе сказку? – Про драконов! – торопливо воскликнул Темка, пока мама не передумала и не ушла. – Может, лучше про Колобка? – лукаво улыбнулась мама. – Нет! – Темка чуть было даже не сел от возмущения на кровати, но вовремя вспомнил про одеяло и только нетерпеливо дрыгнул ногой. – Или всё же про Спящую красавицу? – Мама просунула руки под одеяло, ловя Темку за пятку, и Темка захлебнулся от смеха, завертелся ужом, пытаясь увернуться от ловких маминых пальцев. – Ну нет же, мама! – простонал он, абсолютно обессилевший от заведомо проигрышной, но такой приятной борьбы. – Про драконов! – Ну, хорошо, слушай, – мама снова поправила сбившееся одеяло и ласково пригладила вечно топорщащиеся Темкины вихры. – Жили-были драконы… – Большие! – Очень. – С крыльями и с хвостами! Всех цветов радуги, да, мама? – Да, сынок. Были они настоящими громадинами и жили не тужили, пока не пришли люди. – Драконы называли их «человеки»? Верно? – Темка приподнял голову от подушки. – Точно, – усмехнулась мама, – кажется, ты лучше меня уже знаешь эту историю. – Нет. Ну если только самую капельку, – засмущался Темка. – Ладно, слушай дальше. Человеки очень понравились одному дракону. Ему было уже несколько тысяч лет, и было ужасно скучно день за днем делать одно и то же. А за человеками было очень интересно наблюдать, потому что у них всё время что-то происходило. Они часто придумывали какие-то интересные штуки, которые могли бы помочь в их нелегком быту. Что-то получалось хорошо, а что-то не особо, но они очень старались. Правда, жили человеки очень мало и дракону было ужасно обидно наблюдать, как быстро угасает их огонь и теряются порой очень нужные и полезные изобретения. – Изорбе… Изо… Мама, это же то же самое, что и придумки? – Да, солнышко. Дракон с радостью бы помог человекам, но те очень боялись его самого и его родственников, громко кричали и убегали или прятались каждый раз, когда кто-либо из них пытался приблизиться к селению человеков. – Это потому что они абсолютно не понимали драконьего языка, – сонно пробормотал Темка. – Скорее всего, – согласилась мама. – Тогда этот дракон решил выучиться языку человеков и внезапно обнаружил, что когда он говорит на их языке, то становится человеком сам. Но тут возникла другая проблема. Человеки не очень-то охотно слушали себе подобных, особенно если эти «подобные» были явно умнее всех остальных, но не были страшными огнедышащими горами, способными оставить от них кучку пепла всего за секунду. – И что решил этот дракон? – спросил Темка и неожиданно для самого себя зевнул, чувствуя, как неподъемной тяжестью наливаются веки. Темка моргнул раз, другой, но глаза никак не желали оставаться открытыми. Темка решил, что не будет большой беды, если он закроет их на минуточку, ведь тогда он станет слушать маму еще внимательнее, не отвлекаясь ни на что. – Он решил, что, – меж тем продолжила мама, – поговорит с другими драконами, они все вместе выучат язык человеков и будут тем, о чём люди так мечтали. Самолетами, что смогут быстро перенести человеков с одного места на другое. Маяками, которые освещали бы им дорогу во тьме. Подводными лодками, позволившими бы увидеть все красоты моря. Кранами, помогавшими строить высокие дома. – Когда я вырасту, я буду ракетой, – пробормотал Темка и, уткнувшись носом в подушку, моментально заснул. Мама ласково поцеловала Темку в лоб и, включив ночник, на котором маленькие упрямые человечки строили огромную башню, вышла вон, тихонько прикрыв за собою дверь. – Спит? – прошептал папа, нежно касаясь губами маминой щеки. – Ага. Ужин на плите, утром сваришь Темке манку. – У меня не получается так, как у тебя, – заканючил папа. – У тебя она воздушная, а у меня – с комочками. – Вот и потренируешься, – подмигнула мама папе, и тот только вздохнул, но не стал спорить, зная, что сын мужественно простит ему комочек-другой, если папа не будет скупиться на вишневое или клубничное варенье. – Я соскучился, – признался папа. – Я тоже, – согласилась мама, – но это ты решил стать трансатлантическим лайнером, а не я. – Зато когда я возвращаюсь под утро, именно твой свет показывает мне, что я почти дома, – нежно улыбнулся папа и снова поцеловал маму в щеку. – Романтик, – тоже улыбнулась мама и поцеловала папу в ответ. – Наш сын вообще планирует стать ракетой. Что это такое – «ракета»? Мне надо волноваться заранее? – Если только самую капельку, – успокоил маму папа. – Лети, а то опоздаешь. – И то верно, – мама озабоченно посмотрела в окно, на быстро сгущающиеся сумерки, чмокнула папу в нос, подхватила сумочку и вышла на крыльцо. Вздохнула раз-другой, пробормотала себе под нос что-то на странном рычаще-свистящем языке, раскинула широкие крылья и свечой ушла в небо, навстречу морю, туда, где её уже ждали стоящие на рейде братья-суда.