Самообман

      Темень зимнего утра сопровождалась непогодой за окнами Каэр Морхена, а протяжные завывания ветра за окном лишь усиливали эффект некоей безнадежности и обреченности, что витал в воздухе. Так по крайней мере думал сам Эскель, и вьюга, бушующая на улице, будто чувствуя его настроение, не собиралась стихать, лишь усиливаясь с каждой минутой.       Мужчина потянулся и неспешно поднялся с кровати, протирая заспанные глаза. Он впервые за долгое время смог выспаться, а от того в этом дне будет присутствовать хоть какая то радость. В основном же Эскеля поглощала печаль, вызванная возращением в родную крепость. Она запустела уже очень давно, однако каждый раз возвращаясь на зимовку чувство неправильности происходящего захлестывало с головой, нагоняя меланхолию.       Кто сказал что ведьмаки не могут чувствовать? Это полный бред. Если они носят маску безэмоциональности это не значит что они являются таковыми внутри. Да и глупо было бы ведьмаку светить направо и налево улыбкой, учитывая сферу в которой каждый из них работает. Монстров убивать это не далеко не простое дело, и чтобы самому не подохнуть тут ой какая концентрация нужна.       Зевнув и почесав затылок Эскель задумался, а приедет ли кто нибудь помимо него? Ведь на данный момент в замке находился он да Весемир, что практически никогда не покидал Каэр Морхен. Ведьмаков то и так немного осталось, и это если говорить в целом. От школы волка вообще раз-два и обчелся. А учитывая опасность их ремесла, то шанс умереть каждый день крайне высок. Но все же стоило надеяться на лучшее.       В ведьмаке резко вспыхнуло желание увидеть братьев. Вечно шутливого и местами глуповатого Ламберта и слишком серьезного, пока не напьется, Геральта. Особенно хотелось встретиться со вторым, крепко его обнять и под кружку чего нибудь горячительного расспросить о том как прошел для него этот год. Где он успел побывать, каких интересных тварей убить, в какие приключения против воли вляпаться? Или просто посидеть вместе в комфортной тишине, прижимаясь бок к боку, как в детстве, перед костерком, на котором будет вариться вкусный суп.       От представлений подобного рода живот мужчины попросился завтрака, и не в силах противостоять ему он оделся и пошел вниз, на кухню. Правда чуть не упал на лестнице спросонья, но все же смог устоять на ногах. Спустившись вниз Эскель встретил Весемира, что напевая какую то старую песню готовил мясо, чей запах разлетелся по всему первому этажу замка, будоража собой носовые рецепторы.       — Доброе утро, Эскель! — произнес заслышав шаги Весемир.       — Доброе, — ответил мужчина подходя к старшему.       Он, как и Геральт с Ламбертом, заочно считали фигуру Весемира отцом. Ведь все детство он был не только их наставником, но и помощником во многих отраслях, другом. А потому к нему всегда относились с теплотой и вежливостью. И не очень радостное настроение Эскеля не могло заставить стянуть появившуюся на губах улыбку. А после слов Весемира она и вовсе усилилась, заставляя тело наполнится бодростью.       — Вчера вечером я получил письмо от Геральта, — сказал он, — Писал о том, что уже в пути и попытается добраться до Каэр Морхена как можно быстрее, учитывая как быстро крепнут морозы. Ах да, упомянал так же, что приедет с Йеннифер. Помнишь ее? Золотая просто женщина.       Из-за последнего предложения грусть немного накатила вновь. Ну вот как на зло, им снова не дадут побыть вдвоем, как раньше! И Геральт вновь будет увлечен этой Йеннифер. Нет, Эскель конечно был рад что тот нашел себе вторую половину и был с ней счастлив, однако чувство некоей ревности все же не покидало разум ведьмака. Оно опять накатило, как в тот день, когда он впервые увидел чародейку.       И внутренне Эскель сам недоумевал, откуда растут ноги у этого чувства. Появляясь само по себе оно брало под контроль разум и чувства мужчины, не оставляя и места холодному рассудку. Сам для себя он нашел хотя бы какое то объяснение в том, что при нахождение Йеннифер и начала развития личной жизни тот стал отдаляться от братьев, а оставшемуся в полном одиночестве сердцу Эскеля стало как-то печально.       — Да… — единственное что смог выдавить из себя мужчина, присаживаясь на лавочку, а после облокачивая голову о руку, поставив руку на стол, — Поскорее бы. Холода усиливаются и погода портиться все сильнее с каждым днем. Надеюсь что они доберутся сюда в целости и сохранности.

***

      Очередные несколько дней прошли для Эскеля однообразно — подъем, завтрак, чтение в библиотеке различных книг и свитков, обед, прогулка по замку и заточка оружия, ужин и последующий сон, и так по кругу. Пока наконец то встав с утра пораньше мужчина не спускается в зал и не обнаруживает там только что прибывших Геральта и Йеннифер. Ведьмак прикладывает всю свою силу воли лишь бы не броситься на альбиноса с объятиями.       Спокойно спустившись он подошел к болтающим о чем то путникам и Весемиру, после чего поздоровался с новоприбывшими, поцеловав тыльную сторону ладони Йенн и крепко пожав руку Геральту. Он вступил беседу, и они с Весемиром на пару начали расспрашивать путников о том, как прошла их дорога, не сильно ли они устали?.       Однако держать себя в руках мужчина долго не смог, и как только остался наедине с белым волком то тут же заключил его в медвежьи объятия, чуть ли не отрывая от земли. Это вызвало добрый и такой родной смех со стороны Геральта, начавшего отвечать тем же, что на душе как-то значительно потеплело. И стало уже плевать на холод за пределами крепости, опасности и прочее. Ведь рядом был тот, кого он так долго ждал, кого мог обнять и говорить хоть до ночи.       Да, может ведьмак и выглядел сейчас как какая то маленькая девочка, но ему было не до этого. Счастье от встречи затмевало все, оставляя место лишь комфорту и уюту.       — Ну а ты как поживаешь, Эскель? — задал вопрос Геральт, когда они прервали объятия и направились к комнате, где с самого детства проживал белый волк.       — Все потихоньку, помаленьку. Дожил до этой встречи, и на том спасибо надо сказать, — рука сама по себе потянулась к шее, потирая ее, — Рад наконец то тебя встретить после такой долгой разлуки. Надеюсь что мы сможем провести вместе время пока находимся тут.       — Конечно сможем, ведь зима только началась, а времени впереди еще огого! Так что я думаю мы весело проведем эту зиму. Думаю что Ламберт тоже в скором времени окажется тут. И вот тогда все будет в полном порядке.       На это Эскель не ответил, лишь кивнул, когда его лицо искривилось в улыбке, а шрам на губе оголил белоснежные зубы. И как они только остаются такими, учитывая рацион ведьмаков? Не иначе как магия.       — Ты этим вечером свободен? В том плане, что мы бы могли провести его вместе, — вновь начал диалог Эскель.       — Вроде бы да. Правда если Йеннифер резко не вздумается устроить что то вроде свидания. Она упомянула ранее, что атмосфера Каэр Морхена кажется для нее достаточно романтичной, — он усмехнулся, — Заброшенный замок, лишь наедине и все такое.       — Женщины, что с них взять в этом плане, — ведьмак пожал плечами, — Но надеюсь что мы все-таки посидим. У меня есть достаточно неплохое вино и медовуха. Могли бы выпить, ты бы рассказал как прошел для тебя этот год. Повспоминали бы хорошие времена.       — Я только за, — улыбаясь ответил Геральт, и когда ведьмаки дошли до его комнаты, то попрощавшись разошлись, ведь если альбиносу предстояло разобрать все привезенные с собой вещи, то Эскель хотел собраться на прогулку.       Сегодня выдался на удивление спокойный по погоде день, лишь легкий снегопад и ничего более. Не было той завывающей вьюги и запорашивающей все метели. И это не могло не радовать.

***

      Вечер тоже вышел удачным, и теперь Эскелю казалось что судьба смилостивилась над ним, все-таки подарив долгожданные моменты счастья. Сперва все обитатели замка собрались на первом этаже здания и под разговоры поели свежее оленье мясо, с утра еще бегавшее по зимним пейзажам Каэдвена. Можно сказать что Эскелю повезло с такой находкой, и под вечер она смогла осчастливить не только его одного, но и остальных жителей Каэр Морхена.       — Черт возьми, да это просто великолепно! — с полным ртом проговорил Весемир, заливая мясо одной из настоек, что была найдена в подвале. И так как она не пахла чем то противным или ядовитым, наоборот, от нее исходил аромат толи сливы, толи вишни, она пошла вход.       — Действительно очень вкусно, — изрекла Йеннифер, — Какой же ты молодец, Эскель! Прекрасно то, что благодаря тебе мы можем поесть как нормальные люди, а не только что выбравшиеся из пещеры.       На это ведьмак лишь пожал плечами. Ему вроде бы и было приятно за сказанные Йенн слова, но не настолько, чтобы рассыпаться в ответ благодарностями. Все мысли мужчины были заняты лишь предстоящим вечером в компании Геральта, который сейчас прекрасно следовал поговорке: «Пока я ем я глух и нем».       Вскоре трапеза завершилась, посуда была убрана со стола, как и пустые бутылки, что одиноко стояли на нем. Изначально с ней было договорено разобраться позже, но чистоплотная чародейка была с этим не согласна. И тихо бубня себе под нос о том, какие же все тут ленивые взялась за мытье. Хотя попервой ее пытались отговорить от этого женщина, будто игнорируя, продолжила свое дело, а потому с этими попытками было покончено.

***

      В комнате Эскеля царил полумрак, и лишь небольшой свет от камина освещал помещение, в котором сейчас находились два ведьмака. Они сидели у камина на одной из постеленных хозяином комнаты на пол шкур, держа в руках по стакану с медовухой, что теплым комом попадала в желудок при каждом глотке. Из звуков были лишь потрескивания поленьев в камине, да разговоры двух мужчин, их смех и редкие, шуточные переругивания.       Они сидели там, прислонившись рука к руке и смотря друг другу в глаза, видя в глубине зрачков свое отражение и какой то загадочный, даже вернее было бы магический блеск. Или же это был эффект от медовухи? Мужчины не знали, однако для них это знание и не было первостепенных. Сейчас самым важным было слышать голос другого, что негромко вещал историю своих похождений за этот год, и тепло, дарованное огнем из камина и алкоголем, греющим изнутри.       — Знаешь, Геральт, — произнес мужчина, — Мне очень жаль что я могу видеть тебя лишь раз за год. Но зато когда бы видимся то мне становиться так хорошо.       Они оба дошли до того состояния, когда изо рта начинают против воли литься откровенности. Все выходит наружу, а тайное становиться явным. Однако в такие моменты это не кажется чем то важным, о чем стоит беспокоиться и переживать. Хочется лишь излить душу собеседнику, не беспокоясь о последствиях в надежде на то, что это не вспомнит никто из вас.       — Мне тоже очень не хватает тебя. Хотелось бы чаще видеться именно в такой атмосфере. Просто сидеть вместе, говорить ни о чем и обо всем одновременно. Просто чувствовать что тебя не только слушают, но и слышат.       Эскель кивнул, свободной рукой приобнимая мужчину, невольно докасаясь до шрамов, что расположены на его боках. Будто поддавшись какому то трансу Геральт ложит голову на плечо ведьмака, а тот неспешно, как бы с опаской, начинает слегка поглаживать шрам, что растянулся от спины и ниже, доходя до таза.       Этот шрам был получен белым волком когда они еще были детьми, во время прохождения испытаний. Парней переместили к монстрам, и их задача заключалась лишь в том, чтобы выжить любой ценой. И когда испытание почти что подошло к концу одна из тварей, что прежде, казалось, лежала убитой, резко дернулась в сторону Геральта, что стоял к ней спиной, в надежде сзади вцепиться ему в горло и таким образом убить. Но Эскель успел прикончить монстра раньше, и единственное что тот смог сделать — нанести средней глубины порез на бок альбиносу. К счастью тот выжил, и даже сейчас сидел с мужчиной перед огнем.       Сейчас мужчинам было крайне хорошо, их грело тепло от камина внешне и алкоголя внутреннее, расслабляя и успокаивая. И как бы Эскель не хотел того признавать, его грела любовь к человеку, что сейчас был рядом с ним. И пусть он вскоре покинет его, уйдя из замка и продолжая странствия с Йеннифер, сейчас он был тут, с ним. Положив голову именно на его плечо и прижимаясь своим теплым, крепким телом именно к нему.       А большего им и не надо было.