Мой герой

      Чем ближе был праздник, тем больше забот ложилось на плечи и без того занятых старост школы. Надо было все проверить и перепроверить, сдать отчетность МакГонагал, которая, в свою очередь, отчитывалась перед директором, а тот уже перед попечительским советом Хогвартса. Уважаемые волшебники, состоящие в нем, желали видеть школу более популярной, а для этого необходимо было сделать ее привлекательной в глазах учеников и их родителей. Полная закрытость, невозможность посещения мероприятий родственниками, некоторые проблемы с отоплением огромного замка делали Хогвартс вторым по популярности волшебным учебным заведением после Шармбатона и Дурмстранга, в которые отправляли своих отпрысков маги.       Времена менялись, некоторый прогресс все же просачивался в магическое общество, пусть и измененный под волшебный вариант. Дамблдор, как один из тех, кто всегда замечал подобные вещи раньше других, решил, что пора менять застоявшиеся правила. Именно поэтому впервые за несколько веков в школе будет проходить праздник для старших курсов, никак не связанный с приемом гостей или каким-то важным событием. Ученики, взбудораженные неожиданными новостями, разумеется тут же написали обо всём родителям, и многие магические семьи выразили директору свои положительные мысли по этому поводу. Такими темпами любимое детище Альбуса должно было стать еще более великим.       Попечительский Совет школы тоже отнесся к идее благосклонно, уже рассчитывая будущие изменения и их результат. На проведение праздника была выделена необходимая сумма, но чтобы достоверно понимать, что необходимо сделать для подготовки, один из попечителей, наиболее уважаемый в сфере устройства балов и вечеров, договорился о личной встрече.       Именно так Нарцисса Малфой оказалась в Хогвартсе за неделю до Хеллоуина. Женщина вышла из камина в кабинет профессора МакГонагал, которая в этот день замещала отсутствующего директора. Минерва передала все отчеты старост о планируемых мероприятиях, чувствуя себя неудобно: нужно было идти на урок, но бросать важную гостью одну было непозволительно. К счастью, миссис Малфой сама отказалась от дальнейшего сопровождения, сказав, что отлично помнит все со времён обучения.       — Я сняла с уроков всех участвующих в подготовке старост и учеников, чтобы вы могли поговорить с ними, — чуть виновато произнесла МакГонагал. — Они собираются в кабинете музыки на втором этаже.       — Не волнуйтесь, я найду дорогу, — вежливо улыбнулась Нарцисса.       Леди Малфой вышла и неспешно отправилась в нужном направлении, чувствуя множество взглядов. Спешащие ученики удивленно смотрели на незнакомку в стенах школы, дети аристократов вежливо здоровались, узнавая ее. Нарцисса про себя недовольно цыкнула, когда впереди замаячила группа девушек со Слизерина, среди которых стояла Гринграсс-младшая. Миссис Малфой догадывалась, что она не оставила попыток добраться до Драко. Глаза юной Астории неверяще расширились, а потом загорелись, и она поспешила навстречу. Нарциссе очень не хотелось пересекаться с ней.       — Добрый день, миссис Малфой, — по всем правилам, с идеальной интонацией и выражением лица поздоровалась Гринграсс.       — Здравствуй, Астория, — вежливо ответила женщина.       — Позвольте узнать, что привело вас сюда? Могу я быть вам полезна? — заискивающе спросила девушка.       — Я здесь по делам Попечительского Совета, — сдержанно произнесла волшебница.       — Позвольте, я сопровожу вас к нужному месту. Эти меняющие направление лестницы… Не хотелось бы, чтобы вы тратили драгоценное время попусту, — мило проворковала Астория.       Миссис Малфой с неудовольствием подумала о том, что юная Гринграсс слишком навязчива и даже прямых отказов не воспринимает. Надо будет найти другой путь.       — Благодарю за предложение, но я хорошо помню расположение кабинетов и движение лестниц, — сухо отказалась Нарцисса. — Вам, кажется, пора на урок?       — Ничего страшного, — отмахнулась слизеринка. — Помощь вам для меня важнее. Наверное, вы и Драко хотите проведать? Я могла бы отвести вас к нему. Я знаю, где у него следующий урок, — глупо захлопала глазами Астория, делая вид, что не понимает намёков.       Нарциссе захотелось поставить наглую девчонку на место.       — Спасибо, но мне не нужна ваша помощь, — ответила аристократка и подняла взгляд выше, за спину девушки, меняя выражение лица на заинтересованное и располагающее. — Мисс Грейнджер, рада вас видеть.       Гринграсс мгновенно обернулась и увидела ненавистную гриффиндорку, которая приближалась к ним. И что самое подозрительное — та совсем не тушевалась перед такой важной персоной, как мать Драко.       — Миссис Малфой, — учтиво поздоровалась Гермиона. — Что вас привело сюда?       — У тебя, кажется, много дел, — сквозь зубы выдавила Астория. — Так иди и займись ими. Я сама помогу миссис Малфой и проведу ее, куда надо.       — О, я как раз вспомнила о некоторых своих обязанностях старосты, — развернулась в ее сторону Грейнджер. — До звонка три минуты, вам всем пора бы отправиться в класс, — она оглядела слизеринку и ее подруг суровым взглядом. — Боюсь, что не могу допустить, чтобы ученики расхаживали по школе во время занятий.       — Мисс Грейнджер, вы не могли бы помочь мне найти нужный кабинет? — вклинилась Нарцисса, не позволяя Астории начать протест и одновременно показывая, что именно в ее услугах она не нуждается. А вот от помощи Гермионы отказываться не будет.       Гринграсс быстро поняла это и, яростно посмотрев на них, быстрым шагом отправилась на занятие. А миссис Малфой и мисс Грейнджер за неспешной беседой направились на собрание по поводу праздника.       В кабинете музыки стоял легкий гомон, все ожидали отчего-то опаздывающую Гермиону. Их неожиданно заранее сняли с урока и попросили собраться, Малфой пришел чуть позже и сказал, что кто-то из попечительского совета хочет поговорить насчет Хэллоуина. Народ забеспокоился, но Драко заверил, что они с Грейнджер возьмут переговоры на себя, а остальные, раз уж здесь, должны будут заняться делом, чтобы не терять время.       Дверь класса открылась, и вошла миссис Малфой, которую знали все присутствующие, а за ней и Гермиона. Ученики нестройно поздоровались, глядя на удивленного Малфоя. Парень поднялся из-за стола и прошел к матери, чтобы по всем правилам поприветствовать ее. То же самое сделали и Блейз с Дафной.       — Оставьте формальности, — произнесла женщина, и все немного расслабились. — Я здесь по поводу вашего праздника.       — Тогда пойдем, обсудим, — Драко провёл маму за тот стол в конце кабинета, где они с Гермионой обычно сидели, когда доделывали задания или принимали окончательное решение, пока остальная группа занималась их поручениями. — А вы продолжайте, с костюмами ещё не пришли к согласию, — обратился он к остальным.       Они с Гермионой сели напротив Нарциссы и стали негромко обсуждать все необходимые вопросы.       — А она хорошо держится, — заметил Гарри, наблюдая за подругой. — Интересно, это из-за того, что Малфой теперь ее друг? Раньше такие люди, как его мать, заставляли напрягаться и готовиться давать отпор насмешкам.       — Меня она и сейчас напрягает, — поежился Рон, глядя на эту элегантную леди.       Через полчаса, когда все немного привыкли к присутствию незнакомого взрослого в помещении, споры и смех вновь вернулись в компанию старост и их друзей. Вскоре Драко присоединился к ним, отметая или одобряя варианты, предлагая свои.       — Слушай, а ты не боишься оставлять Грейнджер наедине со своей матерью? — вдруг спросил Блейз, оглядываясь на двух представительниц прекрасного пола, что оживлено о чем-то беседовали. Невольно Гарри, Рон и Джинни прислушались к ответу Драко.       — А почему должен? — не понял блондин, тоже оборачиваясь. — Они хорошо ладят, после того, как обе преодолели свои предрассудки.       В этот момент Гермиона слегка рассмеялась от каких-то слов Нарциссы, кивая ей и довольно фамильярно делая знак рукой приблизиться, чтобы, очевидно, сказать что-то по секрету. И миссис Малфой совершенно спокойно, без тени недовольства наклонилась, выслушивая ее. А потом довольно улыбнулась. Это выбило всех свидетелей из колеи.       — Постой… — медленно произнёс Забини, осознавая. — То есть, ты хочешь сказать, они были уже знакомы до сегодняшнего дня?       — Ну да. Как-то раз встретились все в одном кафе, — пожал плечами Драко, шокируя друзей девушки и своих. — Они довольно быстро спелись, насколько я знаю, даже переписываются.       — И о чем они говорят? — осторожно спросил Блейз.       — Да я в это все не лезу. У них там свои женские заморочки, — отмахнулся Малфой, отворачиваясь и снова перечитывая темы для костюмированного вечера.       — А я смотрю, Грейнджер времени зря не теряет, — спустя несколько минут снова заговорил Забини. И на вопросительный взор друга пояснил:       — Налаживает связи с твоей семьей.       Ухмылка итальянца только подтверждала подтекст сказанного, который поняли все. Малфой окинул его нечитаемым взглядом.       — Ты только при ней так не скажи. Это я привык к твоим шуточкам, а Гермиона проклянет до десятого колена. И я потом сделаю вид, что ничего не знаю о подобных проклятиях, — пригрозил блондин.       — Уже и пошутить нельзя, — наиграно надулся Забини, возвращаясь к прерванному занятию.       А Драко невидяще уставился в листок, над которым склонился. И почему от мысли о том, что Грейнджер станет его семьей, так приятно екнуло в груди?       Ближе к концу урока миссис Малфой засобиралась обратно к МакГонагал. Гермиона проводила ее до дверей, и они остановились, привлекая внимание. Драко, Блейз и Дафна подошли, чтобы попрощаться. Кивнув друзьям сына, женщина положила руку на его плечо.       — До следующей встречи, милый, — произнесла аристократка, принимая лёгкое полуобъятие и поцелуй в щеку.       — Пока, мама.       — До свидания, Нарцисса, — улыбнулась гриффиндорка.       — Обязательно напиши мне, получится ли у вас изменить зелье, — попросила миссис Малфой. — До следующей встречи, Гермиона. Не провожайте, я дойду сама.       Женщина вышла, а старосты школы, переглянувшись, вернулись к остальным. Грейнджер заметила странные взгляды однокурсников и спросила:        — Что?       — Миссис Малфой разрешает тебе звать ее по имени? — высказал общее удивление Блейз, косо глядя на невозмутимого друга.       — А что такого? — не поняла их странного поведения девушка.       — Ну, не знаю, как у маглов, а у нас…— начал было Забини, но Малфой прервал его.       — Не забивай ей этим голову, — отмахнулся блондин. — Мама просто пытается быть ближе ко мне и моим увлечениям, поэтому и взяла пример с маглов, опустив формальности.       — Что не так с тем, что я называю ее по имени? — никак не могла понять Гермиона, как и ее друзья.       — Забей. Тонкости этикета, — закрыл тему Драко, поднимаясь, поскольку прозвенел звонок. Не говорить же ей, что такое было принято после вхождения девушки в семью жениха.       Всей группой они вышли и стали расходиться на оставшиеся уроки. Только слизеринцы и гриффиндорцы продолжали идти вместе, поскольку следующим был урок по зельям у Снейпа. В подземельях им навстречу вышла компания девушек-подружек Астории с ней во главе. Гринграсс как-то противно усмехалась, а потом они всей толпой разбили кучку семикурсников, разделяя их. Гермиона вскрикнула, когда на ее форменную безрукавку вылилась какая-то гадость. Ее друзья с трудом пробились к ней, окруженной пятикурсницами. Грейнджер приподняла край, понимая, что и блузка внизу вся испорчена.       — Ой, я такая неловкая, — притворно извиняющимся тоном заговорила Гринграсс. — Прошу прощения.       — Ну что ты, — «мило», сквозь зубы улыбнулась Гермиона, разглядывая пятно. — Ерунда.       Гриффиндорка взмахнула палочкой, но ничего не изменилось. Девушка нахмурилась и попробовала снова, потом другое заклинание. Вокруг них уже начали собираться зеваки, однокурсники Малфоя и самой Астории, где-то в толпе послышались шепотки и смешки.       — Не получается? — невинно поинтересовалась Гринграсс.       — Дай, я попробую, — сказала Браун, которой не понравилось, как эта слизеринка смотрела на их Грейнджер. Но и с ее знанием бытовых чар ничего не получилось.       — Ну, и что же ты будешь делать, староста школы? — ядовито выделила последние слова Астория. — Сейчас уже урок начнётся, ты же не станешь опаздывать из-за какого-то пятна? До башни идти переодеваться долго, не успеешь.       — А ты, Драко? Кажется, кто-то говорил, что будет лично исправлять то, что я натворю, — ехидно улыбнулась девушка. — Но посмотри — ты бесполезен для нее сейчас.       Все заинтересованно переводили взгляд с нее на Малфоя, следя за происходящим. Блондин прищурился, потом вдруг усмехнулся, прошел к Гермионе, взял за руку и повел в соседний пустой класс. Их друзья и зеваки последовали за ними, заходя следом. Поттер и Уизли вместе с Забини перекрыли собой вход, так что остальным ничего не оставалось, как выглядывать из-за их спин, чтобы что-то увидеть.       — Снимай безрукавку, — сказал Драко, расстёгивая свою мантию.       — А смысл? Блузка тоже вся испорчена, — скептично произнесла Гермиона, но начала раздеваться. В дверях запищали любопытные девчонки, и Грейнджер посмотрела туда, заметив, что Малфой принялся за пуговицы своей рубашки. — Погоди, погоди. Я не собираюсь перед всей толпой свою блузку снимать, — напряглась она, поняв его задумку.       — И не надо, — закатил глаза блондин.       Он расстегнул манжеты и снял чёрную шелковую ткань, аккуратно разложив ее на парте перед собой. Все с интересом следили за его действиями, а влюбленные поклонницы еще и облизывали взглядами четко очерченные мышцы и пресс, выступающие из-под обтягивающей футболки, которую он поддевал вниз для тепла. Драко усмехнулся этому, а потом посмотрел на Гермиону, которая сложила руки под грудью, закрываясь ото всех.       — Помнишь фокус из поезда в начале года? — спросил он. — Я сейчас наложу чары, так что тебе не придется ничего снимать.       Он коснулся палочкой запястья гриффиндорки, а потом щелкнул пальцами, и на парте появилась испорченная блузка, а его рубашка оказалась на Грейнджер. Ещё один взмах палочкой, — и она села по размеру на девушке. Позади раздались завистливые вздохи и бормотание, и Драко вдруг понял, что чуть не подставил себя. Он повернулся к Астории, ехидно улыбаясь ей.       — Как видишь, исправил. Кстати, на будущее, — громче произнёс Малфой, и все прислушались. — Свои рубашки я готов давать только двум людям: Забини и Грейнджер, как моим близким друзьям. Остальные могут забыть об этом. Ты в особенности, — слизеринец раздраженно посмотрел прямо в злые глаза Гринграсс-младшей. Она что-то прошипела сквозь зубы и выбежала вон.       — Концерт окончен, расходимся, — стал выталкивать всех Блейз, без труда увидев, что друг едва держит себя в руках. Кажется, девчонка его достала.       — Простите, — извинилась за нее Дафна, глядя на Драко и Грейнджер. — Я поговорю с родителями, чтобы они повлияли на нее. Меня она перестала слушать.       — Уж поговори, — недовольно произнёс блондин и посмотрел на подругу.       — Спасибо, — пробормотала Гермиона, накидывая мантию и чувствуя себя неловко. — А как же ты? — спросила она, заметив, что теперь Малфой может замерзнуть.       — А я всегда могу сделать так, — опустил напряжение Драко и улыбнулся ей, щёлкнув пальцами. На нем в то же мгновение появилась новая рубашка из его гардероба.       — Везёт, — фыркнула гриффиндорка. — Мне эти чары пока не даются.       — Все приходит с практикой, — довольный тем, что смог исправить ситуацию, в которой оказалась Гермиона по его вине, Драко окинул ее взглядом.       И снова странное чувство появилось внутри. Видеть Грейнджер в своей рубашке было почему-то приятно. Малфой списал это на собственнический инстинкт, он знал, что не любит делиться тем, что считает своим. А Гермиона была его хорошей подругой, ей он сейчас доверял даже больше, чем Блейзу.       Староста школы закатила глаза на очевидное бахвальство, а потом подтолкнула его к выходу.       — Ну же, урок сейчас начнётся, пошли, — сказала Грейнджер, пытаясь ускорить своих двух друзей, которые в очередной раз были удивлены поступком слизеринца.       Следуя за ними, Гермиона смотрела в пол, потому что не хотела, чтобы кто-то видел ее выражение лица. Она уже носила одежду Драко: куртку и свитер, — но рубашка… Это было чем-то личным в ее понимании, и от этого сердце вдруг екнуло. Будь это рубашка другого человека, ей было бы неудобно носить ее. Рубашки Гарри и Рона вообще никаких чувств не вызывали, парни были для нее, как братья. И казалось бы, что рубашка Драко тоже не должна была вызывать таких ощущений, но…       Первым, что она отметила, был знакомый запах его духов, который вызывал чувство спокойствия. Легкая ткань хранила остатки тепла его тела, и это дало ей ощущение уюта и безопасности, словно объятия. И конечно же, слыша реакцию девушек, Гермиона не могла не почувствовать некое превосходство. Его рубашка была на ней, а не на ком-то из них. И захотелось, чтобы так было и впредь.       И сейчас, оценивая свою странную реакцию по пути в класс, Грейнджер пыталась понять, что же изменилось? Откуда взялось все это?       Так, в учебе, подготовке и проведении Хэллоуина, попытках разобраться в чувствах пролетел конец октября, и начался ноябрь. Гермиона и Драко по-прежнему были близкими друзьями, но все чаще стали замечать за собой изменение отношения друг к другу.       Грейнджер в один момент поняла, что расстраивается, когда видит Малфоя, общающегося с другими девушками. Ей хотелось, чтобы все свободное время он проводил с ней или, на крайний случай, с Забини. И так и было. Просто раньше ее не бесило, когда Драко флиртовал с кем-то, ведь он ни с кем не встречался и просто включал своего внутреннего альфа-самца. Раньше это даже веселило, но сейчас…       Малфой тоже чувствовал, что его собственнические замашки по отношению к Гермионе обострились в последнее время и очень быстро превратились в самую обыкновенную ревность. Для Драко это было в новинку, и он старался запрятать это ощущение куда подальше, чтобы нечаянно не выдать себя перед ней и другими. И у него отлично получалось, спасибо урокам окклюменции. Но самому себе парень врать не собирался и признал, что Грейнджер ему нравится, даже больше, он влюблён в нее.       Поэтому, увидев однажды, как Гермиона мило улыбается Нотту, Малфой едва сдержал ярость. Какого черта этот придурок делает рядом с ней? И почему она говорит с ним? Видимо, его взгляд в их сторону был достаточно красноречивым, потому что Блейз хмыкнул и толкнул его в бок, ехидно улыбаясь.       — Что, все-таки не устоял перед ней?       Драко закатил глаза и фыркнул, потом с деланным спокойствием отвернулся и отправился на оставшийся урок.       — Просто не пойму, что задумал Нотт, — ответил он. — То не замечал ее, потом чуть не покалечил, и спустя месяц вдруг нормально общается.       — По-моему, он просто пытается подружиться с тобой, — заметил Забини. — Мы все с ним общаемся как приятели, но ты — нет. А ведь он всегда тянулся к нашей компании. С другими ему скучно, Тео довольно умный малый. А ещё, его семья всех наследников обучает рукопашному бою наравне с дуэлями. Ты вроде чем-то таким интересовался, мог бы и поболтать с ним.       — Обязательно, — буркнул Малфой.       Сразу после урока блондин преградил дорогу Нотту, ожидая, когда остальные выйдут из класса. Теодор напрягся и немного сместил наклон корпуса и ногу, будто ожидал атаки. Драко заметил это и усмехнулся.       — Я не собираюсь тут драться с тобой, — сказал он, и Нотт удивленно вскинул бровь, не ожидая, что однокурсник вообще заметит подобные далекие от аристократов вещи. — О чем ты говорил с Грейнджер сегодня? — в лоб спросил парень.       — Я извинился за тот случай на матче. Она простила.       Малфой фыркнул, мол, ещё бы, это же Гермиона.       — Я помню о твоём предупреждении. Но на рунах нас поставили в пару для проекта, и я решил, что сторониться и молчать и дальше будет некрасиво.       — Правильно решил, — сухо ответил блондин и пошел на выход. Потом обернулся и добавил:       — Ты знаешь, что будет, если ты хоть чем-то ей навредишь или обидишь.       — Я не собираюсь, клянусь, — поднял руки Тео, вздыхая.       Забини и Малфой ушли, и он задумчиво посмотрел им вслед. Что ж, хотя бы так поговорили. Если наладить отношения с Грейнджер, есть шанс, что и с Драко удастся наконец подружиться. Нотт хотел этого давно, потому что среди их однокурсников не было никого другого, с кем можно было бы не занижать свой уровень знаний. Постоянно общаться лишь с середнячками было скучно, а Малфой не обращал на него внимания.       Весь вечер Драко пытался выкинуть из головы картинку, где Гермиона улыбается Нотту. Он даже наплевал на то, как может выглядеть, когда сурово спросил, почему она вообще говорила с этим придурком. Грейнджер в своей манере заявила, что Теодор извинился и вообще довольно умный парень, с ним интересно и руны он хорошо понимает, так что проект они быстро закончат. Внутри поднялась обжигающая вены ревность, и Малфой, сдержав лишние эмоции с огромным трудом, попросил ее быть осторожнее.       Ночью мысли не давали ему уснуть, и к утру голова гудела, а настроение было ни к черту. Промучавшись весь день, блондин понял, что дальше так продолжаться не может и надо хотя бы попробовать что-то сделать, иначе пострадает их с Гермионой дружба, которой он очень дорожил. И с этого момента Драко постарался немного отдалиться от нее.       Если раньше, едва появлялось свободное время, он спешил провести его с Грейнджер, то теперь, сцепив зубы, приходилось выбирать другие варианты. Они и так проводили вместе большую часть дня: совместные уроки, проживание в одной башне, общие обязанности. Драко старался ничем не показать, что что-то изменилось, он все так же опекал подругу и защищал от нападок Астории, просто начал уделять часть времени и на другие вещи.       После слов Забини о его влюбленности в нее появился иррациональный страх, что и Гермиона догадается, и это разрушит их отношения. Поэтому все чаще Малфой, преодолевая неприятие внутри, чувствуя себя предателем, отвечал на флирт других девчонок. Раньше это было чисто инстинктивно, чтобы не растерять навыки, и ничего не значило. Но сейчас казалось, будто Гермиона будет осуждать его, потому что он себя осуждал и в мыслях называл трусом. Он видел, что такие перемены ей не нравятся, расстраивают ее, но продолжал уделять время Блейзу и уходить на прогулки с другими девушками.       Когда Драко прищурено и чуть недовольно спросил у Гермионы, чего хотел Тео, она про себя вздохнула. Ей хотелось верить, что этот интерес из-за того, что она ему небезразлична. Грейнджер не дура и быстро поняла, что происходит. Просто он ей начал нравиться, как мужчина.       Она даже не заметила, когда умудрилась влюбиться, но факт оставался фактом. Драко всегда был предусмотрительным, заботился о ней, помогал и спасал. С ним Гермиона чувствовала, что становится лучше и смелее. Неудивительно, что в итоге ее дружеские чувства изменились на романтические.       Осознав для себя это, Грейнджер начала искать доказательства взаимности, как и любая на ее месте. Теперь все его действия по отношению к ней тщательно рассматривались с разных сторон. Вот только ничего понять было невозможно. Драко вел себя с ней как всегда, а на его лице не появлялось почти никаких новых эмоций, он вообще хорошо скрывал их, когда хотел. И когда блондин вдруг непривычно раздраженно заговорил о Нотте, в сердце вспыхнула искорка надежды. Его поведение очень походило на ревность.       На следующий день Драко был сам не свой, хотя с ней вел себя по-прежнему. Гермиона видела: что-то терзает его мысли, — но впервые он с ней не поделился. Наоборот закрылся и с того момента начал потихоньку отдаляться. Она заметила это не сразу. Просто вдруг поняла, что Малфой больше не находится рядом постоянно.       Сначала он отговорился необходимостью поговорить о чем-то с Блейзом, потом делами с крестным, потом все же поболтал с ней, но в этот же день ушел на прогулку с какой-то слизеринкой. И Гермиона даже не узнала бы об этом, если бы не ядовитые слова Астории: «Что, игрушка больше не нужна своему хозяину? Наигрался и бросил?». Гринграсс выразительно посмотрела в окно, и Грейнджер увидела, как Драко о чем-то беседует с незнакомой девушкой с его факультета. Та засмеялась, кокетливо прикрыв ладошкой рот, и парень ей улыбнулся, а потом галантно предложил локоть, уводя дальше во двор.       То, что Гермиона ощутила тогда, не передать словами. В груди заболело так, что дыхание перехватило. Глаза сразу защипало от слез. Сердце бешено колотилось, а разум не мог поверить такому предательству. Сил хватило, чтобы напустить на себя безразличный вид, ответить Гринграсс, что Драко — ее друг, а не хозяин или парень, и может встречаться с кем хочет, и уйти в башню старост. Как только за ней закрылась дверь ее спальни, Гермиона накинула на нее множество чар и заклинаний, чтобы точно никто ничего не услышал и не зашел, а потом расплакалась.       Прорыдав около часа, гриффиндорка ощутила отвращение к самой себе за такое поведение. Проскользнув в душ, она встала под горячие струи воды и попыталась разложить все по полочкам. Да, ей больно и обидно. Да, она ревнует. Но ведь в ее словах Астории не было лжи. Драко ничем ей не обязан, он ее друг в первую очередь. А значит, нельзя показать ему своих чувств. Настроившись, Грейнджер вышла из ванной и встретилась взглядом с каким-то уставшим и замученным Малфоем. Он не выглядел счастливым после прогулки с той девушкой.       — Как свидание? — легко поинтересовалась Гермиона, и даже удивилась тому, как естественно у нее получилось изобразить любопытство, а не претензию.       — Это было не свидание, — вздрогнул Драко, ответив до странного быстро. — Так, прогулка. Она давно звала, и я решил согласиться. Но было слишком скучно, не думаю, что снова приглашу ее.       — Ясно.       С тех пор Малфой иногда устраивал краткие прогулки с различными девчонками. Гермиона научилась затыкать ревность, когда он флиртовал с другими больше, чем обычно, но в дни его свиданий сдерживать переживания не удавалось. Только то, что после них Драко приходил всегда к ней в башню, раздражённый и уставший, позволяло ей держаться.       Никто из их друзей почти не заметил изменений в их дружеских отношениях. Они оба старались вести себя, как прежде, болтали и шутили, работали и учились. Все недосвидания Малфоя каким-то образом проходили незаметно для общественности, а если кто и видел его с какой-то девушкой, то не придавал этому значения. Они ведь не целовались и не держались за руки, мало ли, о чем староста школы решил поговорить. Да и куча заданий и обязанностей не располагало к совместным развлечениям. Только Гермиона видела разрастаюшуюся между ними пропасть. Той близости, что раньше, у них больше не было.       Через неделю она впервые рискнула и целенаправленно пригласила посидеть с ней в гостиной. Драко задумался ненадолго, но потом виновато отказался. С трудом выдавив улыбку, Грейнджер уверила его, что в порядке, и он может идти, куда ему нужно. Таких попыток было ещё две потом, и каждый раз она видела в его глазах борьбу и желание остаться с ней, а потом парень все же уходил. И через две недели этой пытки, в воскресенье вечером, непонимание и обида достигли критической точки. Гермиона увидела на диване у камина снова чем-то расстроенного Драко и решительно направилась к нему.       Малфой эти две недели буквально переступал через себя, заменяя время с Гермионой на встречи с другом или общение с другими девушками. Он пытался выкинуть неправильные чувства, угрожающие разрушить его, из головы, даже устроил несколько прогулок с самыми более менее адекватными претендентками, но ничего не помогало. Наоборот, услышав от Грейнджер вопрос о свидании, пришел в ужас и чуть было не бросил свою затею. Она явно заметила все изменения в его поведении, и они ее обижали.       Гермиона пыталась вести себя с ним, как прежде, даже предпринимала попытки вернуть их совместное времяпрепровождение в башне, но он не мог так просто отступить. Страх потерять ее дружбу из-за своих чувств был сильнее. В конце концов, Блейз все-таки понял, что Драко влюбился, и сказал ему об этом.       — Да с чего ты взял? — попытался отрицать этот факт Малфой.       — Да вы же постоянно вместе! Ты из девчонок только с ней время проводишь, — фыркнул слизеринец.       — Неправда. Я общаюсь и с другими девушками, — хмыкнул блондин, лежа на кровати и безучастно глядя в поток. — Что ещё придумаешь?       — Все просто. Если опустить твой полный восхищения и тоски взгляд в ее сторону и постоянную ревность ко всем парням, — с усмешкой начал Забини, уворачиваясь от летящей в него подушки, — то есть и другие факторы, указывающие на это. Да, ты флиртуешь с другими девушками, но с начала этого учебного года ни с одной не переспал, да даже не поцеловался, и большую часть времени все же уделяешь Грейнджер.       — Общая жилплощадь и обязанности старост? — уже без надежды предположил Малфой.       — Пф. И ты заботишься о ней, чтобы ни говорил, — добил Блейз, глядя, как его друг тяжело вздыхает и тыльной стороной ладони закрывает глаза.       — Это не важно, — в итоге тихо ответил Драко, так и не посмотрев на него. — Я слишком дорожу этой дружбой с ней и не хочу все испортить. Нельзя.       Блондин хоть и не признался прямо, но все же впервые косвенно и вслух другому человеку подтвердил, что чувствует нечто большее к Гермионе.       — Я даже не сразу заметил, как это произошло. Просто вдруг понял, что никого, кроме нее, не вижу. Испугался.       — Поэтому и начал активнее вести себя с другими девушками, — понял Забини. Тишина стала ему ответом — Знаешь, я конечно не уверен, но мне кажется, что, если продолжишь от нее отдаляться, все разрушишь.       — Мы по-прежнему общаемся и работаем вместе, просто чуть меньше, чем раньше. И Грейнджер вроде нормально приняла это, — сказал Драко, а сам вспомнил каждый ее взгляд, полный вопросов или надежды, сменяющийся замешательством и легким расстройством, когда он отказывал ей.              Но она никогда ничего не говорила и всегда лёгкостью принимала новый вид их дружеских отношений. Так ведь?       — Ты не прав, — вздохнул Блейз. — Она по-прежнему тянется к тебе, но я вижу, что такое твое отдаление обижает ее. Не боишься, что потом Грейнджер привыкнет и начнет вести себя так же, и тогда вашей близкой дружбе конец? А может и вообще дружбе. Станете обычными знакомыми.       — Черт! — тихо выругался Малфой, подозревая, что друг прав. — И что мне делать?              — Это уж тебе решать. А вообще, вспомни, кто ты, каким ты хотел стать и стал за последние несколько лет. Где твое Блэковское безрассудство?       — Знаешь, а ты прав, — усмехнулся вдруг Драко и сел. — Оставлю все, как было, и будь, что будет.       — Этот настрой мне больше нравится.       После ухода друга блондин ещё долго обдумывал линию поведения и пришел к выводу, что прежний он вел себя идеально. Забота о ней не будет истолкована неверно, ведь друзья помогают друг другу, те же Поттер и Уизли тоже заботятся о Грейнджер. А там можно будет посмотреть со временем, куда все повернет. Решив для себя этот вопрос, Драко ощутил огромное облегчение и даже эйфорию от того, что больше не нужно заставлять себя проводить время с другими. Правда, не стоит резко обрывать все общение с девушками, иначе будет подозрительно.       Мысли заполнились предвкушением и сомнениями. Неужели Блейз прав, и он действительно заставлял Гермиону переживать? Наверняка так и есть. Вот идиот.       За этими безрадостными размышлениями его и застала гриффиндорка. Грейнджер села рядом на диван и некоторое время молчала, опустив голову вниз и разглядывая свои руки. Малфой не выдержал и посмотрел на нее, и его сердце разбилось, едва он увидел капли слез, падающие на ее ладони. Гермиона молча плакала, а потом подняла голову и столкнулась с испуганным, виноватым и сожалеющим взглядом серых глаз. Драко хотел что-то сказать, но она перебила.       — Я что-то сделала не так, и ты обиделся на меня? — спросила девушка.       — Что?! Нет! Я…— замотал головой блондин и попытался объяснить.       — Тогда почему ты отдалился от меня? Почему избегаешь любой возможности провести свободное время вместе, как раньше? Я тебе надоела? Больше не хочешь дружить? Наверно, так и есть, мы ведь даже с другими своими друзьями меньше времени проводили, чем друг с другом. И из-за меня ты не можешь найти себе девушку, — разошлась Грейнджер, старые комплексы которой вновь вылезли наружу, больше не сдерживаемые никем.       — Да не нужна мне девушка, я же тебе говорил! — не выдержал Малфой, прерывая ее истерику. Он чувствовал себя непроходимым глупцом. Так ранить ее из-за своей трусости и невозможности разобраться в себе! — И я хочу проводить с тобой время! И дружить с тобой хочу! — с каждым эмоциональным выплеском Драко сжимал ее плечи все крепче, чуть встряхивая рыдающую ведьму.       Хотелось пойти и убиться обо что-то за то, что по его вине она плачет. Какой же он мудак.       — Прости меня! — взмолился парень. — Прости, пожалуйста, прости! Я идиот, признаю! Я просто… — Малфой прервался, чуть не выдав правду.       Гермиона, которую он обнял и не отпускал, пошевелилась, уловив запинку, и он немного соврал, чтобы уберечь их дружбу.       — Я просто испугался, — услышала гриффиндорка тихий ответ и окончательно запуталась. В его руках было удобно и безопасно, он снова был рядом, он не обижался на нее и все ещё хочет дружить. А его странное поведение связано с чем-то другим, не с ней. — Мы так сблизились, что в какой-то момент я подумал, что теряю себя. Что нет больше того Драко Малфоя, который с лёгкостью ходил на свидания, зависал с Блейзом, тратил свободное время на тренировки. Все остальные стали вдруг скучными, глупыми, а с тобой всегда интересно. Ты знаешь, когда промолчать, когда дать совет, когда отвлечь разговором. Выучила меня лучше других. Никого и никогда я раньше не подпускал так близко.       — И ты испугался этого? — тихо спросила Гермиона.       — Не только, — прошептал Драко. — Я по своей натуре эгоист и собственник. И когда я в какой-то момент осознал, что не хочу, чтобы ты дружила с кем-то ещё, кроме меня, то, опять же, испугался. Ты же свободолюбивая гриффиндорка, с тобой так нельзя. Я не хотел потерять эту нашу дружбу, которую, — он фыркнул, чувствуя себя дураком, — тоже боялся, хоть и желал. Поэтому и попытался немного дистанцироваться, дать тебе свободу, а себе чувство самостоятельности. Вот только от этого хуже стало. И я понял, что все проблемы и страхи я себе надумал. Как раз размышлял над тем, какой я идиот, когда ты подошла.       — Ты и правда идиот, — усмехнулась Грейнджер и отстранилась, глядя на него. — Нет ничего страшного в том, чтобы сближаться с человеком, с которым тебе комфортно. А твое чувство собственничества меня не пугает. Ты вообще хоть раз думал о том, почему я ни разу не возражала по этому поводу?       — Почему?       — Потому что я и сама такая же, — ухмыльнулась Гермиона, и Драко ответно слегка улыбнулся. — Когда мне что-то или кто-то нравится, я не хочу делиться. И эти две недели стали для меня большим испытанием, потому что твое внимание не принадлежало мне или нашим совместным действиям. Я уж было подумала, что надоела тебе своими заумными речами и постоянным присутствием рядом, — грустно закончила она, вспоминая, сколько раз в детстве сталкивалась с этим, и даже потом ее друзья не сразу привыкли к ней, иногда обижая реакцией.       — Прости меня, — снова повинился Малфой, притягивая к себе и обнимая.       Раньше они никогда так не делали, максимум под локоть брали, придерживали или приобнимали друг друга, не считая того раза, когда он отнёс ее на руках в башню. Но сейчас, после новых откровений и переживаний, они ощутили, что стали ещё ближе. И объятия были естественным завершением и подтверждением этого.        Вновь вернув себе друг друга, Гермиона и Драко проговорили всю ночь и на утро им пришлось пить бодрящее зелье, чтобы пойти на уроки. Между ними снова воцарилась та гармония, что была ранее.       За своими переживаниями и постоянной занятостью старосты школы пропустили сразу несколько событий в жизни своих друзей.       За эти две недели Дафна добилась внимания Блейза в романтическом плане, и итальянец впервые с момента заключения помолвки его родителями увидел в ней не просто красивую девушку и выгодную партию, а интересную личность.       Гарри и Джинни тоже успели пережить маленькую ссору, которая закончилась примирением в этот же день, но теперь все недопонимания между ними были выяснены.       А Лаванда все же дала второй шанс Рону. Оказалось, их двоих на Хеллоуин кто-то случайно запер в одном из технических помещений Зала, и половина праздника прошла мимо них. Зато они поговорили и выяснили все. Браун просто приревновала тогда к Гермионе, вот и бросила первой, опасаясь разбитого сердца. Рон же объяснил, что Грейнджер ему как сестра, и что за нее он тоже переживает, как за Джинни. Что они с первого курса вместе и для них с Гарри он пойдет на многое.       В ходе эмоционального диалога рыжий парень нечаянно проговорился, что Лаванда для него много значит, и он не хотел расставаться, и девичье сердце не выдержало, снова открываясь ему.