Первая

Лу во всем была первой. Йонас это прекрасно знал. Он уже давно выделил её из всех интернатовских. И было из-за чего. Лу была первой из девчонок, кто не плакал, когда её привезли в интернат родители. А Йонас прекрасно знал, как тяжело удержаться от слёз, когда самые близкие люди предали. Ладно бы способности у неё были разрушительные, но телекинез, да ещё и такой слабый. Йонас поморщился, вспомнив появление Лу в его жизни. Даже два года спустя, он помнит её короткую стрижку с местами неровно остриженными прядями. Он только несколько недель спустя узнал, что Лу сама остригла волосы, выразив так свой протест против решения родителей, но их это не остановило. Про своих родителей Йонас вспоминать не любил, а уж в темной кладовке интерната и подавно не собирался. Гребаный Тома запихнул его в кладовку и запер снаружи. Обычно так подшучивали над кем-то другим, а не над ним, но сегодня система дала сбой. Йонасу ничего не стоило начать колотить кулаками в дверь или угрожающе кричать, чтобы выпустили, но он по собственному опыту знал, что это не помогало. Поэтому просто сидел на полу и ждал, когда его выпустят. Мысли о Лу не давали разгореться злости. Лу была тем единственным светлым пятном в его жизни, которое он готов был защищать и оберегать до последнего вздоха. Лу была тем самым смыслом жизни, что не давал Йонасу пойти во все тяжкие. И это было забавно. Ведь они дружили с первого дня появления Лу в интернате. — Нет, — вслух поправил себя Йонас, — со второго. В первый день она разбила ему нос, когда он начал дразнить её. С тех пор Йонас уважал Лу за её характер. На второй день её появления в интернате, вдохновленные примером Йонаса парни решили позадирать новенькую, но Лу голыми руками взять было невозможно. Она стояла насмерть даже против нескольких парней. Тогда Йонас и вступился за неё. Позже, когда они зализывали раны в укромном уголке, Йонас предложил ей дружить, и она согласилась. Лу стала первой девчонкой, которой он такое предложил. Йонас усмехнулся, и единственной, в общем-то. Откинувшись назад, Йонас больно стукнулся головой о стену. Мысли о Лу тут же разбежались из головы, уступив место праведному гневу. Йонас подскочил на ноги и быстро оказался возле двери. — Какого черта, Тома! Открывай! Йонас злобно забарабанил по двери, выкрикивая оскорбления в адрес друга. Через несколько минут, пыл угас. Йонас обречённо опустил голову. Делать было нечего, оставалось ждать, когда Тома соизволит его выпустить. Не успел Йонас усесться обратно на пол, как дверь открылась. Он хотел уже обругать Тома за то, что его заперли, но в открытую дверь кого-то втолкнули и снова закрыли с другой стороны. Йонас не успел увернуться и ударился спиной о стену, тот кого запихнули к нему в кладовку, добавил удар локтем по ребрам. — Какого ., — начал было Йонас предъявлять претензии, но осёкся, услышав до боли знакомое «Крэп» от Лу. — Тебя-то за что? — устало поинтересовался он. — Не знаю, — ответила Лу. По её тону Йонас понял, что несмотря на странность ситуации, в которой она оказалась, Лу была рада, что кладовку ей приходилось делить именно с ним. Йонас опустился на пол и дёрнул Лу за руку, предлагая сесть рядом. — Чё делать будем? — спросила Лу. Йонас пожал плечами и на правах старшего решил: — Ждать. Лу фыркнула. Йонас знал, что её способностей вполне хватило бы, чтобы выбить дверь, но за это их обоих наказали бы воспитатели. А это ни одному из них не было нужно. — Расскажешь, что у вас с Ирмой за секреты? В голову Йонаса ни с того ни с сего пришли мысли о сестре, которая в последнее время вела себя подозрительно. Лу, не ответив, спросила: — Тебя же Тома сюда запихнул? — Ага, — согласился Йонас и переспросил про сестру. — Так что там с Ирмой? Лу поковыряла пальцем дырку на джинсах и спросила: — Ты же его не убъешь? Йонас удивился, с чего такие вопросы. — А есть за что? — Обещай, что отнесешься нормально, — потребовала Лу. — Да, в чем дело-то, — вспылил Йонас. Лу помолчала прежде чем ответить: — Они встречаются. — Кто? — сначала не понял Йонас, но как только озвучил свой вопрос, осознал, что сестра мутит с его лучшим другом. Сидеть стало невмоготу, Йонас подскачив, прошагал к двери и со всей силы ударил по ней кулаком. Косточки болезненно хрустнули, и Йонас отчаянно затряс рукой, отгоняя боль. Лу тут же оказалась рядом. — Не психуй, — попросила она. — Какого черта? — злобно бросил Йонас. — Он ей сильно нравится, — сообщила Лу. Йонас недовольно поморщился: раз даже Лу так говорила, значит, с отношениями Ирмы и Тома придётся смириться. — У тебя тоже для меня есть какое-нибудь дерьмо? — едко спросил Йонас. — Я тебе не сестра, — отбрила Лу. Сестрой Лу ему не являлась, но мысль о том, что и она с кем-то начала встречаться, выводила из себя. — Тоже с каким-нибудь дебилом встречаешься? — наугад спросил Йонас, а в голове лихорадочно принялся перебирать всех парней интерната. — Тебе-то что? — странным тоном спросила Лу. — Интересно, — ответил Йонас, сжимая ладони в кулаки. — Не встречаюсь, — вздохнула Лу. У Йонаса на душе сразу стало теплее, и сам он повеселел: — Но хочешь? — Хочу, — рявкнула в ответ Лу. Йонас не понял, чем вызвал её обиду, он ведь даже не издевался над ней. — С кем? — закономерно спросил он. — Не твоё дело! Лу отвернулась от него и зашагала к стене, возле которой они недавно сидели. Йонас ещё раз перебрал в голове всех возможных кандидатов и заявил: — Тебе же из них никто не нравится. Лу помолчала, а потом призналась: — Не нравится. — Тогда кто? — озадаченно спросил Йонас и тут же ужаснулся своей догадке. — Тома что ли? — Идиот, — буркнула Лу. — А кто? По всему выходило, что больше некому. Озадаченно почесав голову, Йонас примирительно попросил: — Да, ладно тебе. Признавайся. Я их всех знаю, предупрежу, если он — козёл. Лу тяжело вздохнула и ответила: — Он не козёл, просто немного идиот. Неожиданно мягкая оценка какого-то парня от Лу пробудила у Йонаса какие-то подозрения. В мозгу лихорадочно засновали мысли, а сердце забилось быстрее. — Стой-стой-стой, только не говори, что это я, — выдал он осенившую его догадку. — Не скажу, — буркнула Лу, отвернулась к стене и добавила. — Идиот. У Йонаса перед глазами разлилось тёмное пятно, сердце в груди стучало так сильно, что мешало дышать. Он с трудом решился сдвинуться с места, а потом одним большим шагом оказался прямо за спиной Лу. Даже по её дыханию он знал, что она злилась, и основания у неё для этого имелись. Прежде чем спросить пришлось прочистить горло: — Давно? Лу ответила не сразу, помотав Йонасу нервы: — Давно. У Йонаса внутри разорвались фейерверки, голова закружилась и стало невообразимо легко. Лу обернулась к нему, и на её лице Йонас прочёл решимость человека, желавшего расставить всё точки над «i». — А ты? — спросила она, и этот вопрос для Йонас оказался полной неожиданностью. — Что я? — непонимающе переспросил он, давая себе время, чтобы ответить правильно. — С кем ты хочешь встречаться? Улыбнувшись, Йонас подумал, что Лу не ошиблась с определением, он действительно был идиотом. Что ещё могло интересовать девушку, только что косвенно признавшуюся ему в любви. Сначала мелькнула мысль не сознаваться, а повыделываться чуть-чуть, питая свое самолюбие. Но, взглянув на Лу, Йонас понял, что любой пространный ответ вызвал бы у неё раздражение. Достоинство своё тоже сохранить хотелось: — Я не думал об этом, — Йонас заметил, как от его слов Лу сжалась, как лопнувший воздушный шарик, а потому продолжил. — Но если бы думал, то выбрал тебя. Лу вскинула голову и прожгла его горящим взглядом. Кажется, её припечатало не меньше, чем его несколько минут назад. Глядя в горящие глаза Лу, Йонас никак не мог разобрать, чего в её взгляде было больше: радости или желания убить его. А потом она хмыкнула и, ударив его плечом по плечу, прошла к двери: — Не надо мне твоей жалости. Йонас испугался. Впервые в жизни испугался так сильно, что тут же решил действовать. — Это не жалость, — он ухватил её за руку и развернул к себе лицом. — А что? — резко спросила Лу, глядя на его ладонь, сжимающую ее руку. — Ты мне всегда нравилась, — признался Йонас, — но я никогда не думал, что это может быть взаимным. Лу переплела свои пальцы с его пальцами и ответила: — А вот может. Йонас улыбнулся: в их хмурой интернатовской жизни наметилось белое пятно. Он мягко потянул Лу на себя, желая обнять её, и она на удивление легко поддалась, хотя обычно старалась избегать физического контакта. Йонас обхватил её за талию, бережно прижимая к себе. Лу прижалась к его груди щекой, и это было так мило и так душевно, что Йонас не удержался и чмокнул её в макушку. Лу тут же подняла голову, и Йонас испугался, что был слишком смелым. Но она смотрела на него не осуждающе, а заинтересованно и игриво. — Что? — не удержался он от вопроса. — Мы ещё даже не встречаемся, а ты лезешь с поцелуями. Йонас закатил глаза: — Я сестру так целую, это и не поцелуй вовсе. — Так я тебе не сестра, — ответила Лу, и Йонас заметил хитрый блеск в её глазах. Это обескураживало и немного пугало. А мысль, что Лу требовала настоящий поцелуй вызывала панику, ведь он всё ещё никого не целовал. — Ты на что-то намекаешь? — спросил он. — Прямым текстом говорю, поцелуй меня, — потребовала Лу. «Крэп,» — выругался про себя Йонас, он о поцелуях с девчонками знал только из кинофильмов, которые показывали по телевизору. Отказывать Лу было нельзя, он же не хотел запороть их толком не начавшиеся отношения. Съехать с темы точно не получилось бы, Лу умела добиваться своего. Он на правах старшего должен был быть храбрым и инициативным. Его нерешительность быстро истощила терпение Лу, и она взяла на себя инициативу, поднявшись на носочки и схватив его за щеки. Сердце в груди Йонаса скакало испуганным зайцем, а он сам едва мог дышать. Дав себе мысленного пинка, Йонас решил, что он мужчина и должен быть решительным, даже если и не знает, что делать. Он медленно наклонился к Лу, давая ей возможность передумать, но в её упрямом характере функция отступления от цели отсутствовала. От прикосновения к её губам, Йонаса шарахнуло током. Он словно провалился в чёрную дыру. Весь мир перестал существовать, и Йонас остался один на один с ней. Прикасался губами к губам и душой к душе. Волнение отступило, а внутри стало так легко и приятно. Руки помимо воли сжали тонкую талию Лу сильнее, и Йонас решился немного приоткрыть губы, что обхватить ими губу Лу. Она не оттолкивала, также прижималась к его губам, сильнее вытягивая свои. Йонас на мгновение открыл глаза и увидел, как трепетали её ресницы, а на щеках Лу разливался румянец. Он улыбнулся в поцелуй, тут же почувствовав, как она напряглась и захотела отстраниться. Наверно, она подумала, что он смеялся над ней, но это было не так. Йонас прижал её к себе крепче, гася сопротивление в зародыше, и продолжил целовать. Он потом ей объяснит, что не смеялся над ней, а умилялся тому, какая она милая и как шел ей к лицу его поцелуй. Он улыбался её неопытности, тому как она смешно сводила губы трубочкой, как когда целовала его в щеку в день рождения. И теперь он точно знал, что этот поцелуй у неё был первый, также как и у него. Йонас был старше и знал, что так влюблённые не целуются. Он в кино видел, каким страстным должен быть поцелуй. Отстранившись на сантиметр, Йонас в очередной раз залюбовался лицом Лу, а потом едва слышно произнёс: — Расслабь губы. Он заметил, какой потерянной выглядела Лу, но охотно послушалась его. И когда он снова прикоснулся к её губам, поцелуй вышел уже совсем другим. Мягким, горячим и совсем не невинным. Он нежно обхватил её верхнюю губу своими губами и немного оттянул, удивившись тому откуда это все взялось. Лу в его руках сначала напряглась, а потом подхватила его движения, самостоятельно проявляя инициативу и делая поцелуй по-настоящему взрослым. Лу первая коснулась его губ языком, скользнула им внутрь, прикоснулась к его зубам. Йонас тяжело выдохнул, кровь начинала бурлить в венах, отчего хотелось прижать Лу к себе как можно ближе и проникнуть языком в рот как можно глубже. Когда они соприкоснулись языками, у Йонаса в голове совершенно опустело, а в штанах наоборот стало слишком тесно. Лу первой прервала поцелуй. Йонас, ничего не понимая, распахнул глаза и потянул Лу на себя за новым поцелуем. — Нас выпустили, — сообщила ему Лу шёпотом прямо в губы. А Йонас не сразу понял, что означали её слова, ведь так тяжело выныривать из сладкого тумана страсти. Лу надавила ему ладонью на грудь, заставив отпустить себя из объятий. Ощущение пустоты в руках показалось Йонасу таким неправильным. Лу самое место в его руках, теперь он знал это точно. Йонас увидел, как Лу толкнула дверь кладовки, и та беспрепятственно распахнулась. Лу оглянулась на него, махнула рукой в сторону выхода и первой вышла на свет. Она во всем была первой, Йонас знал это точно. По крайней мере в его жизни, она лидировала в списке тех, с кем он что-то делал впервые. Впервые подружился с девчонкой, впервые влюбился, впервые поцеловался, и, один Единый знал, во скольких ещё вещах в его жизни Лу будет первой.