Похоть и грубость.

Наверное, у нас изначально не было будущего? Но я хотела исправить. Хотела исправить тебя, себя и весь мир вокруг, делая вид, что я действительно в праве все контролировать. Я все еще контролирую. Все еще контролирую тебя. Я бы могла соврать, что это совершенно не так, но ты все еще находишься у меня в квартире. Все еще пытаешься собраться с мыслями, попросив о том, чтобы я не курила, ведь тебя тошнит от этого запаха. Меня тоже, поверь, даже сильнее тебя. Но тело отчаянно просио еще дозу никотина, хотя ранее просило только о твоих прикосновениях. Нет, нынешние касания твои — абсолютно не имеют нежности. Между нами только похоть и грубость, которуя ты пытаешься разбавить своим нытьем. «Не кури, умоляю» — говоришь ты. И что же, для тебя это единственная наша проблема? Может проблема в том, что мы никогда не любили? Или думали, что любили. Конечно, это же настолько одинаковые вещи, как например твоя напускная чувствительность. Или ты все еще хочешь продолжать играть в театр одного актёра? В твоем иммерсивном театре лишь изредка появляюсь я, и только для того чтобы вытереть мокрый пол от твоих слез. Хотя я помню, как каждый раз кололо сердце, когда по твоим нежным щекам катилась всякая слезинка. Мою броню хладнокровия пробивало сразу же, бросало в жар и в холод, только, пожалуйста, не плачь. Но вот сейчас я знаю, что в соседней комнате, в нашей спальне, ты хнычешь в ожидании меня. А я ничего не чувствую. Вдруг ты подошла ко мне. Все лицо раскраснелось от слез; ты не решаешься что-то сказать или предпринять, я чувствую этот едкий комок в твоем горле. Но я не помогу тебе вновь. Я лишь тушу сигарету и подхожу к тебе. Цепляюсь руками тебе в бедра, приближая к себе, крепко прижимая. Не хочу целовать. Но прелюдия нам необходимы, не так ли? И я все же целую. Да, твои губы — мягкие и приятные. Настолько, что это больше похоже на приторную сладость. Я переминаю твои уста так неестественно, будто мы впервые целуемся. А ты продолжаешь хныкать. А я же подталкиваю тебя в спальню. Как же так могло произойти, что мое сердце привязано, когда как тело и разум думают обратное? Я ведь чувствовала что-то к тебе. Я точно уверена, что те чувства были раньше настоящими. Так почему это превратилось в жесткое месиво из грубости и похоти? В какой момент все превратилось в это? Коломбина? Я чувствую тебя, твое тело, твои губы. Я знала любовь твою на вкус, так почему же он изменился? И я точно знаю, что завтра все будет по новой. Мы вновь залезем в эту драму и вновь я пойму, что у нас нет и не было души.

я чувствую тепло твое рядом, ты греешь мои плечи руками. но мысль изгоняется паром; все что было — сделано не нами. я хочу испить твою душу, как вино, с надеждой, что оно сладкое. но любовь наша — драма в кино — это коктейль невкусный и гадкий. в глазах более нет отражения, то ли я ослепла от вина, то ли ты. ведь после сердцами сражения, не будет ничего, кроме пустоты. степень близости уже высока — я вижу лишь бездушную улыбку. рядом с ширинкой твоя рука. все, что было — это ошибка. я прошепчу тысячу раз «прости», но мольбы мои никто не услышит. тебе со мной так уже не цвести, а мое сердце с тобою не дышит. степень искренности неважна — ее не вытащить и силками лихими. мы больше не сидим дотемна; мы больше не будем простыми. нам давно в этом не вырасти: мы погрязли в драме и лжи. покажи эту степень близости, в которой не было души.