Сотое письмо

- Хорошая работа, молодцы, - вся команда хлопает, радуясь и поздравляя с окончанием долгой и тяжёлой работы. Они провели в студии в общей сложности пятнадцать часов, из которых десять работали. Чимин вымотался. Он не уставал так прежде, но на губах всё равно блаженная улыбка. Они справились. Они отсняли этот материал, показ мод закрепит дизайнеров в первых строчках, журналы разойдутся, рекламы будут повторяться ещё не один месяц. Модели устали за сегодня больше всех, им пришлось постоянно работать на камеру, ходить туда-сюда между павильонами, менять одежду, снова работать на камеру. Редко кто присел за этот день не в кресло к визажистам. Но они справились. - Спасибо всем за работу, - Намджун кланяется, хлопая и кивая, - все могут быть свободны, остатки работ мы закончим завтра. Не забудьте о вылете, я ещё раз напишу в чат, следите за обновлениями, - он кивает несколько раз, разворачиваясь и уходя к столу, отвечая параллельно на вопросы ассистента. - Опять на него пялишься, - шепчет на ухо Чимина Тэхён, заставляя вздрогнуть и отпрянуть на добрый метр. При бессилии Пака очень неплохо, - снова начнёшь всё отрицать? - поднимает брови Ким, кивая на гримёрки, куда они направляются, чтобы, наконец, переодеться, смыть макияж и почувствовать себя вновь человеком. - Зачем отрицать того, чего нет? - Чимин не понимает, о чём идёт речь, смотрясь в зеркало и вертя головой, - как думаешь, лучше сейчас смыться или отлежаться дома в ванной? - Отлежаться, - выбирает Тэхён, - я весь в этих блёсках, их не отодрать водой, - ёжится Ким, - и не прикидывайся. - Кем? - Скалой. - Не понимаю, о чём ты, - передёргивает плечами Чимин. - Не строй из нас обоих дураков, а то я начинаю подозревать отсутствие твоих умственных способностей, - упирает руки в бока Тэхён. - Мы уже говорили об этом: я ничего к нему не чувствую, - упирается всеми физическими конечностями и фибрами души Чимин. - Да. А пялишься на него, будто он твой оазис в пустыне. - Что за предложения у тебя? - усмехается Чимин. - Я много читаю, так что у меня богатый словарный запас, - замечает Тэхён, - не переводи тему. - Что ты хочешь опять от меня? - взывает Чимин, оставаясь раздетым до боксер и доставая одежду из шкафа. - Чтобы ты перестал отрицать свои чувства к заму директора нашей компании, взял яйца в кулак и подкатил их, наконец, к нему, - Тэхён тоже остаётся без одежды, и выглядит весьма комично с этой своей грозной речью. - Не чувствую я к нему ничего, - Чимин начинает злиться. - Долго себя не получится обманывать. Чонгук уже заметил, что как-то слишком подозрительно ты ведёшь себя с мистером Кимом. И смотришь в его сторону чаще. И взгляд не отводишь долго. И улыбаешься ему. И поправляешь свой и так идеальный наряд. И пялишься в его сторону. И стараешься больше. И… - Хватит уже, - резко высказывается Чимин, - это всего лишь ваши фантазии. Он один из начальства, я должен его слушать, стараться, чтобы он не решил меня уволить, внимательно смотреть, чтобы не ошибиться. Так что прекрати снова навязываться с этой темой. Если встречаешься с парнем, не нужно на остальных перекладывать такие же повадки. - Вот сейчас не понял, - Ким поднимается брови, - это ты меня сейчас оскорбил? - Ни в коем разе. - Я на тебя сейчас обижусь, - угрожает Тэхён, - это обидно, вообще-то. - Прости, - Пак опускает голову, - правда прости, если задел. Я не хотел. - Разберись уже с этим, - обиженно произносит Тэхён, застёгивая молнию на кофте, - пока бросаться на остальных не начал. - Тэ… - Чимину стыдно за свои слова, он правда сказал не подумав. - Я не сержусь. Но смотри, чтобы жизнь это тебе не загубило, - в дверь стучат, - я пойду. Спокойной ночи. Завтра выходной. Надо выпить после такой долгой работы. - Надо, - соглашается Чимин. - Тогда я напишу, когда встану. До завтра, - и Тэхён покидает гримёрку, обнимая своего парня, коротко целуя в губы и следуя за ним, начинает делиться мыслями обо всём, кроме Чимина. Пусть Пак сам разбирается со своими тараканами. - Ты последний, - замечает охранник, когда Чимин спускается в холл, - всё в порядке? - они достаточно долго работаю в этой компании, чтобы быть знакомыми. Как-то тот нашёл его в истерике после одной из фотосессий, когда делал обход уже пустого и тёмного здания. Кажется, та ситуация сблизила их. - Да, просто устал. - Вы работали, как проклятые. Важные шишки? - Показ мод в Париже, всё дело в нём, - кивает Чимин, останавливаясь, - мы уезжаем на днях, поэтому надо было закончить все фотосессии и рекламы. Время не рассчитали, вот и пришлось всё в один день снимать, - им обещали ещё премии и выходные до вылета, так что многие даже не возникали. Как и Чимин, ему нравилось работать моделью, демонстрировать бренды, сниматься в рекламах, появляться на обложках. За повышенную зарплату или нет, он бы провёл ещё такой день без раздумий, - спокойного дежурства, - решает уйти Пак, чтобы не отвлекать мужчину от работы и самому поскорее добраться домой. - Спокойной ночи, - кивает тот, уходя по своим делам в здание, гася основной свет. Чимин уже из окон своей машины смотрит, как огромное здание погружается в темноту, засыпая. Хорошо ему, зданию. А Чимину тащиться на другой край города. Спасибо пробок в такое позднее время нет. Так что через полчаса он уже пересекает порог своей квартиры с пакетом продуктов на эти выходные, чтобы не выходить на улицу по максимуму. Конечно, ему придётся выходить из дома на пробежку каждый день и дважды на занятие в спортивном зале неподалёку. Завтра ещё встреча с Тэхёном, но это ближе к вечеру. Всё остальное время он будет спать, валяться, дремать, смотреть что-нибудь на ноутбуке, разбираться с расписание и собираться. А ещё… убиваться по своим чувствам. Да, влип он глубоко и надолго. И всё отрицает это. Перед всеми, кто не спросит. Все думают, что у него просто шарики за ролики заезжают из-за нагрузки, что он подвисает, смотря на одну точку, долго улыбается, прибывая в трансе, старается слишком сильно. Но на всё это есть одна причина: влюблённость. Чувства к их заместителю директора, Ким Намджуну. Такого сильного, мужественного, серьёзного, строгого, справедливого. А широкие плечи, сильная спина и мощные руки с ногами шли комплектом. И Тэхён прав, он влюблён. Себе он давно перестал врать, принимая. Хотя в самом начале он даже самому себе не признавался, считая, что так проявляется простое восхищение телом, ведь это результат долгой работы, Пак знает, что так проявляется простое магическое влечение к харизме зама. Но нет, совсем нет. Осознав свои чувства, он стал ловить себя на самых различных мыслей, от "какой он по утрам" до "насколько горяч в постели". И каждый раз всё новые вопросы возникали в его голове, не давая нормально мыслить и работать. Он отрицал, отрицал любые попытки разума вторить ему. Не может мужчина любить мужчину, это не заложено в них природой, это не помогает им в жизни. Но потом у Тэхёна появился парень, тоже модель, и терзания Чимина начались с новой скоростью с новой силой. Он убеждал себя, что не мог влюбиться в мужчину, ведь его всю жизнь привлекали женщины. Но тут снова случился тот самый парень Тэхёна, который на пару с Кимом рассказывал историю их знакомства, и Пак готов был лезть на стены в собственном доме от идиотских мыслей. Когда его отпустило, вернее, в какой момент он принял себя, Чимин не может сказать. Но сознание неожиданно успокоилось, пришли мысли о своей нормальности, принятии себя, спокойствии. Он принял, что его могли привлекать парни, он столько статей перечитал, что смог как-то совладать с собой. И тогла начался другой период непринятия: а сам зам по кому? И лучше бы Чимин не думал об этом. Как сейчас не думает о том, что будет завтра, лёжа в наполненной ванной. Потому что, сколько он после страдал по поводу того, что зам гетеро, не сосчитать в часах. Началось: «нравлюсь ли я ему, меняю ли его мнение, его день, думает ли он обо мне, замечает, смотрит, размышляет?» Начался постоянный поиск зрительных контактов, идеального внешнего вида, работы из кожи вон. Его замечали, его хвалили, его выставляли. Но зам никак не реагировал. Просто говорил, что он хорошо работает и у него уплотнится расписание на съемки. Что ж… кажется, в этом основная причина такого рьянного отрицания своих чувств даже с Тэхёном, его самым близким другом. Потому что Чимин не видит взаимности в жестах, взглядах, словах. Он не видит, чтобы им интересовались, спрашивали, уделяли внимание больше, чем остальным. Этого не происходило, и Пак не рисковал. Не хотелось вылететь из компании, доход от которой его полностью обеспечивал. Да, он без проблем найдёт себе место, но там не будет его коллектива, не будет Тэхёна на совместных съёмках, не будет Намджуна. И, пожалуй, последнее - самый тяжёлый якорь. Хотя Чимин и размышлял, как бы изменилась его жизнь с признанием, что бы могли подумать остальные, как бы отразилось на карьере, что бы сказал Намджун. Но Пак ощущает себя настоящим трусом, думая, что оставить так, будет лучше. Он никак не повлияет ни на свою, ни на чужую жизнь, не найдёт проблем и не составит их, не получит грубый отказ, который разорвёт его сердце на последние клочья. Да, возможно, вечерами он и мечтал оказаться с кое-кем в постели, обнимать его, целовать и засыпать вместе. Но он отрицает. Всё отрицает. Перед всеми. И сидя за столом, он достаёт небольшой лист, ручку и выдыхает. Просто собирает мысли в кучу. Тяжело держать всё в себе. И он выплёскивает это на бумагу. «Снова пишу тебе, Намджун-хён. Как твои дела? У меня всё хорошо, не считая того, что это письмо, как и другие, ты никогда не получишь. Дела идут хорошо, тебе ли не знать. Доход компании растёт, у нас заказывают рекламу, с нами сотрудничают дизайнеры ведущих брендов. И мы летим в Париж, наконец-то летим в Париж. Как я счастлив знать, что в эту поездку я отправлюсь вместе с тобой. Хотя ты не будешь ничего знать обо мне, я буду видеть тебя и чувствовать себя хорошо. И если меня спросят, почему я не признаюсь тебе, чтобы после не жалеть о прошедших годах… я скажу им: не хочу тебя беспокоить. Ты и так занятой человек, делающий так много работы и устающий не меньше нас. Даже сегодня ты был с нами с самого начала и до конца, хотя не должен был. Какой же ты ценный. И заботливый. Я не могу всколыхнуть твой мир своим признанием. Бесполезным, ведь у тебя наверняка есть жена, а может и дети, которых ты очень любишь. А я всего лишь Пак Чимин. Пак Чимин, любящий тебя. Но не волнуйся, я сохраню свои чувства в тайне, не встревожу тебя, не поставлю в неловкое положение. Я забуду их, как когда-то забыл обидчиков в школе, как забыл о нормальном сне при мыслях о тебе. Забуду, и больше никто о них не узнает. Я унесу их в могилу, чтобы мы и дальше могли жить. Навеки твой, Чимин». Пак вздыхает, перечитывая. Он уже не плачет. Он же отрицает. А значит, не должен плакать. Он отпускает, держась слишком крепко и отрывая от себя. Чимин достаёт зажигалку и поджигает самый край письма, смотря за разгорающимся пламенем. Он держит его недолго, после скидывает на блюдце, где также лежал пепел от других писем. Какое это по счёту? Кажется, сотое. О, юбилей. А всё не отпускает. Но Чимин не оставляет надежды: однажды он проснётся и поймёт, что свободен от этих чувств. А пока… он не влюблён в зама, никак нет, к нему у него нет никаких чувств.