Нас никогда не было

Мои дни одинаковы и от того бесконечны. Граммофон царапает глянцевую поверхность пластинки на которую записана моя жизнь, но музыкальный проигрыватель сломался и решил до дыр испортить носитель сюжета. Поначалу я отслеживал как меняются числа, недели и точно помнил когда оказался за железными дверьми, а сейчас узнаю дату только когда следователь пишет ее в акте очередного допроса и мне кажется, что и она уже не меняется. Если бы меня не выводили на прогулки мое существование здесь вообще превратилось бы во временную петлю в которой нет ни дня, ни ночи, а листья опавшие с деревьев не покрываются инеем, застыв раз и навсегда в дождливом октябре. Следователь скалится в сытой улыбке каждый раз когда я смотрю исподлобья и молчу. Мне нечего ответить, а ему нечего спросить потому что все мои отказы от признания давно написаны чужой рукой и подписаны якобы от моего лица, чтобы увеличить строк. Потому что все допросы уготовлены заранее и не нужно тратить силы, лишь следовать датам и формально запираться в комнате для опроса. Я знаю все этапы липового расследования, каждый результат баллистической экспертизы и даже дату когда дело будет готово для передачи в суд, но продолжаю молчать как последний слабак. Меня не волнует неизбежность прослыть лохом ведь я знаю, почему я молчу и слишком часто возвращаюсь к этому. Покаяние. Пожалуйста, пригласите священника. Как же гудит голова. Вот уж не думал, что похмелье и старческие замашки встретят меня в день моего совершеннолетия. Конечно, скорее всего, виной тому не цифра в паспорте, а количество выпитого алкоголя на празднике моей жизни. Благо в свои восемнадцать я могу позволить себе поставить на стол не паленую водку, а качественный виски да так, чтобы на всех друзей и знакомых хватило, хотя благо ли то, почему я могу себе это позволить. Чуть захмелевший внутри меня философ был не прочь продолжил думать о бытие, но вот я, вставший ближе к вечеру с кровати друга которого мы провожали домой, но не добравшийся до своего дома после, хотел только одного - литр воды и спать. Зима не торопилась уходить за горизонт, впрочем как и всегда в марте месяце, поэтому шел я с осторожностью сапера, стараясь не угодить в талые лужи под которыми все еще прятался лед и был так сосредоточен, что даже посторонние шумы меня не отвлекали. До поры, до времени. Охапка мальчишечьих голосов в десятке метров от меня становилась очевиднее по мере моего приближения и голоса эти разной высоты и тональности, чей-то срывается на заливистый смех, чей-то на протяжный и я бы не стал даже искать компанию глазами, если бы среди симфонии не послышался тонкий скулеж. Откровенный гогот разбавлялся короткими выкриками от чего тот превращался в лошадиный ржач. Я повернул голову вправо на детскую площадку и увидел там совсем не детские развлечения. Толпа подростков лет четырнадцати просто умирала со смеху над мальцом барахтающимся в грязном сугробе. Я сначала даже не понял, что именно происходит и до последнего сомневался, но когда несуразное тело с шапкой набекрень пнуло носком ботинка свернувшийся на земле калач, даже я ахуел. Блядство. До дома осталось идти минут пять, а там тепло и удобная кровать, но мимо этих гиен я не мог пройти. Все были увлечены только уморительным плачем жертвы, поэтому не заметили как я почти подошел, а когда заводила взял в руку глыбу оледеневшего снега, чтобы запустить в бедолагу я был уже у цели. - А ну брось глыбу! - скомандовал я и подросток подпрыгнул на месте от неожиданности теряя свой снаряд. - Какие же вы пацаны если толпой на одно лежачего! - я прямо настоящий взрослый, отчитывал толпу школьников, что глядят на меня в испуге. - Разбежались, я сказал! Стоило мне сделать шаг вперед как все вышли из оцепенения и посверкали пятками в далекое. Я опустил глаза себе под ноги и осмотрел кого же все таки стремали. В таком положение не ясно, но кажется, малец был и вправду малец. Свернутый комок из коричневой куртки и черных штанов продолжал лежать неподвижно, прикрывая руками голову тихо-тихо хныкая. Да что ж за вечер такой. - Малой, - позвал я садясь на корточки. - ты можешь вставать, они убежали. - П-правда? - шмыгая носом спросил лежащий жалостливым голосом. - Ага, умотали прятаться. Давай помогу. Он развернулся как эмбрион, медленно выпрямляя поджатые к животу ноги, разгибая корпус и наконец убирая руки от головы. Судя по всему оборонительную позу он знал очень хорошо. Мне, здоровому лбу, проще было бы взять его за ворот одной рукой и поставить на ноги, но я как мужчина мужчине протянул ему свою ладонь. Мои догадки подтвердились. Малец был таковым потому что минимум на пять лет был младше своих обидчиков. Куртка ему была велика настолько, что рукава забавно болтались, штаны порваны ровно столько раз сколько и зашиты и он смотрит на меня снизу вверх своими заплаканными, узенькими глазками. Все лицо в весенней грязи, на переносице красуется шишка и след от чужого ботинка, а нос гоняет кровавые сопли. - Иди сюда. - позвал я загребая рукой чистый снег, но понял как это выглядит для него. - Не бойся, умоем тебя. Я растер по его красному лицу снег, что тут же превращался в воду, с силой смывая чужую злость и ощущал себя странно. Я никогда не задумывался какого это возиться с детьми, моя ладонь была гигантской по сравнению с его крошечным лицом и маленькой головой, что кстати была без шапки. - Где твоя шапка? - Они…они.. - запинался малой не в силах успокоить дыхание после истерики. - Я понял. - свиснуть чужую шапку у сопляка когда тебе четырнадцать лет так себе развлечение, но и времена тяжелые. - Ладно, не расстраивайся. Шпана, что с них взять. Давай я отведу тебя к родителям. И тут этот мелкий сорванец вмиг перестает быть заторможенным и дает драпу! Я забыл и о своем похмелье и о том как сильно хочу домой просто молниеносно выбрасывая руку вперед, словно передо мной очередной противник, хватая его за воротник. Видимо не слишком сподручно бежать в вещах, что своей громоздкостью ограничивают тебя в движениях, наверное поэтому он так бодро не смотался от тех недоумков. Малой брыкается и мне почти плевать почему, но раз уж я ввязался надо доставить это чудо его взрослым. - Хорош извиваться, сам себя воротом задушишь! - Не надо! Не надо! - Так. Я отпущу тебя, но ты расскажешь, что случилось. - еще какое-то время ужик вьется в моей руке, но вскоре понимает, что бесполезно. - Договор? - Честное пацанское. - буркнул беглец и я отпустил его. - Ну рассказывай, что произошло. - так курить хочется, но совесть надо поиметь. - Я гулял здесь один, никого не трогал, честно! А потом пришел Славка со своими друзьями, отобрал мою шапку и они стали играть ей в футбол! - столько импрессии я давно не видел. Мальцу только и оставалось, что топать ногами от горькой обиды если бы все силы не уходили на сдерживание дрожащего подбородка. - Я попытался забрать шапку, но Славка толкнул меня и крикнул чтобы меня били! - То есть ты этого Славку знаешь? - Боже, ну только вот в этих разборках я не участвовал, а в остальных да, уже побывал. - Да. Я стал гулять в другом дворе, но они нашли меня. - Ну а домой чего не хочешь? Мама за шапку наругает? - видимо дома его прессуют еще хуже чем тут, потому что парень больше не мог сдержать слез, но продолжал молчать. - Малой, ну шапка и шапка! Будет новая, чего ты горюешь? - Не будет… - всхлипывая ответил пацан. - Почему? - Нет у меня мамы. - я почувствовал себя дураком и насколько сильно эти слова отозвались во мне. - Я детдомовский. - сошлось все. И потрепанный вид и несуразные вещи и его полное одиночество на детской площадке. - Ты как вообще за пределами оказался? - Всем все равно… - Тебя как звать то? - Нурлан. - Меня Арсений и давай уже я отведу тебя в тепло, а то уши отморозишь. Назвать это место домом у меня не повернулся язык. На районе был единственный детский дом в пятнадцати минутах от этого места и утерев его слезы своим рукавом мы отправились к месту жительства Нурлана. То, что я сделал не значило для меня ничего, но для него это значило все. И тогда я совсем не догадывался, чем для меня станет этот пацан. Большой радостью и самой сильной болью.

***

Я помню как вернувшись домой я так и не смог уснуть. Провертевшись в постели до семи утра я влил в себя кружку крепкого кофе и когда стрелка на часах достигла нужной цифры духу моего в квартире не осталось. Все цветочные магазины еще закрыты, но с пустыми руками я все равно не приду. Женщина за прилавком не спрашивала сколько бутонов в букете мне нужно, лишь уточнила какие именно цветы это будут, а потом кладбищенские вороны мрачно поприветствовали меня. Снега здесь все еще по щиколотку, а между ограждениями даже больше, но я дошел к нужному человеку не обращая внимания на хлюпание в кроссовках. Бабуля. Моя мама и папа даже с фотографии смотрела на меня нежно и любовно. Я знаю, что она обожала сирень, но кладу на могилу белые розы начиная свой мысленный монолог. Она ушла совсем недавно, сильно пережив свою собственную дочь и вырастив меня почти до совершеннолетия. Если бы не она, я бы вряд ли увидел в этом мире что-то хорошее с вечно бухающими родителями, а тетю, у которой я формально доживал свой год до восемнадцати лет, тоже интересовало что угодно кроме меня. Я рассказываю ей, что готов к выпускным экзаменам и точно поступлю в университет как она и хотела. Я сделал все, что обещал ей, но одной просьбы все же ослушался и теперь мне стыдно, что глядя на меня с небес она знает, как я на самом деле зарабатываю себе на обучение. Сегодня особенно тошно со дня ее смерти и я не понимаю почему, пытаюсь одновременно и думать и не думать об этом по дороге домой, но когда за пять минут до подъезда меня окрикивает тонкий голосок я понимаю, почему сегодня так паршиво. Десятилетний мальчишка всколыхнул со дна давно утрамбованный ил детских трудностей и обид, что оказалось для меня непосильной ношей. Я повзрослел не успев вырасти, а такое не забывается никогда. Он бежит ко мне улыбаясь, а мне тоскливо до чертей, а до него нет никого дела и я злюсь на самого себя за это чувство к не в чем не повинному ребенку которого же сам и спас. - Арсений, привет! - он был прав когда говорил, что новой шапки не будет как и других вещей судя по всему. Вчерашняя шишка сегодня уже полноценная гематома с содранной кожей которая даже, блять, не в зеленке, но он все равно улыбается, а мне хочется избавиться от него, но на самом деле от самого себя. - Что ты тут делаешь? - Я хотел… думал, мы погуляем… - ковыряя асфальт мнется Нурлан. - Иди обратно. Забыл как тебя вчера отделали? - я злюсь и мне даже не стыдно. - Там еще хуже… - А здесь твой Славик тебе для симметрии сделает еще один фингал. Иди обратно. - я хочу уйти, но малой цепляет меня за рукав. - Ты же защитил меня! Мне будет не страшно! - Так, - я с неприязнью скидываю его маленькую ладошку чего Нурлан совсем не ожидает. - Я тебе не нянька! - шарю в кармане куртки и достаю из него свою шапку. С психом натягиваю огромный колпак на его голову почти до глаз и наклоняюсь. - Прячь уши и вали туда откуда пришел! Ясно? Повышаю голос и меня не останавливают его глаза на мокром месте. Обида в таком возрасте катастрофична, а когда ты оголенный провод в этом мире вообще смертельна. Жаль, я понял это слишком поздно кажется, только на закате своей жизни. Нурлан пытается не плакать, но ему так горько, что губы сами начинают труситься, тогда он снимает с себя мою шапку, яростно бросает ее в лужу глядя мне в глаза и убегает как можно скорее. Парень оказался со взрывным характером, но тогда это знание было мне ни к чему, а свои собственные переживания превыше всего поэтому наплевав на шапку и всю эту ситуацию я не задерживаясь ушел домой.

***

Солнце давно село, а значит можно выдвигаться. Сегодня наш химик сварил новое лакомство, а босс попросил меня проверить, что все готово для продажи. Удивительное время героинового бума. Тогда героин был почти единственным товаром на рынке, а в его производстве, хранении и распространении участвовали все, кому не лень потому что употребляли его тоже все, кому не лень. Для такой работы подходили даже особо проворные подростки, такие каким был я и уже юноши на опыте каким стал я. Благодаря моему уму, стратегии, ответственности и умению быть скользким там, где нужно у босса я был на особом карандаше. Парням и мужикам старше меня приходилось слушаться мелкого протеже босса за что я на своей шкуре прочувствовал, что такое дедовщина. Я мог умереть слишком рано, но был у Бога любимым ребенком потому что лезвия ножей протестующих никогда не задевали жизненно важные органы, а вот мои задевали. Босс знал, что все прочухали о моей привилегии за честную работу и что мне приходится делать непосильный для своих лет выбор, но никогда не вмешивался наблюдая, выживу я или нет. Я выжил и такое получилось не у всех поэтому остальным, особо гордым, пришлось смириться и тихо молчать в то время как остальные были со мной в хороших отношения и спустя многие годы пошли именно за мной. Я захожу на территорию завода автозапчастей в подвале которого находится одна из наших точек. Вот такой вот сервис хочешь - аккумулятор, а хочешь - дозу. В нос ударил запах свежесваренного героина и машинного масла и только по нему я ориентировался в полной темноте. Старенький телефон в кармане джинс светил маленьким экраном не достаточно и я, чертыхнувшись о какие-то банки, чуть не разложился на полу. Из дальнего помещения виднелся слабый свет и знакомое, выглядывающее лицо. - Это че за полоса препятствий?! - Бля, Арс, ты? - Нет, блять, черт лысый! Где весь свет? - Менты по району кружат. - Темыч, студент биохима, сидел все это время с еле работающей настольной лампой наклоняясь к рабочему месту почти касаясь его своими роговыми очками. - Мы уже думали ты не придешь. - на коробках в углу сидел еще один наш работник отвечающий в основном за распространение. - Борян, врубай свет, нет никаких ментов, я пешком шел все проверил. Сильно положение не поменялось, но от еще одной лампы глазам стало чуть легче. Я пересчитал коробки с готовыми дозами, наугад вскрыл парочку чтобы взвесить свертки, а потом и каждую коробку ведь отчитываться перед боссом то мне. Артем продолжал заниматься своим зельем напоследок проверяя его на качество с помощью реагентов вынесенных с кафедры. Босс сказал, что если товар зайдёт, то он сам обеспечит все необходимые реагенты, склянки и сырье. Парень вдумчиво рассказывал, что поменялось в составе, что там с процентом примеси и в каком виде можно выпускать эту формулу. Могло показаться, что я просто киваю из вежливости, но я понимал все, о чем он говорит. Мои знания по химии сильно выходили за рамки школьной программы, но я никогда не светил этим. Не хватает чтобы я еще и варить начал и так груз на груди давит не хило. Вдруг в глубине темных коридоров послышался грохот. Боря застыл с коробкой в руках не разгибаясь, Тема с открытым ртом, а я чуть не выронил из груди сердце. И так было всегда. Стоило произойти чему-то не запланированному как все замирали на месте, а мне приходилось за секунду продумывать план просчитывая риски и пытаясь выбирать стратегию которая сохранит жизни всем за кого я ответственен и не даст чужакам доступ к товару. По бегу у нас у всех золотые медали, но вряд ли сейчас это понадобиться. Мусоров по дороге не было, а их стукачей я научился определять даже в толпе с закрытыми глазами так что скорее всего это либо алкаши, что иногда таскали плохо прикрученные детали на рынок потому что охраны здесь нет, хозяевам завода платить нечем за нее даже с учетом того сколько босс отслюнявливает им за подвал или нарики вычислили где можно поживиться. - Разберись. Я тихо проговорил это Боре, потому что химиков мы бережем крепче всех, а я вообще в случае шухера должен уматывать с облавы последним. Парень, прихватив с собой пистолет и фонарь осторожно вышел на разведку, а я, собирая со стола новые образцы, распихивал их по карманам Темы чтобы вывести его отсюда первым, но меня отвлек голос Бори из коридоров который недоумевающи сказал «Не понял?!». Тяжелые шаги парня смело приближались так же как и звук чего-то волочащегося по полу. Я ожидал всего, но только не этого. - Это че еще за хуйня?? - парень швырнул нашу облаву в центр комнаты так, что маленький человек упал передо мной на колени. Нурлан трясся от страха как щенок и даже не мог подняться смотря на меня в ужасе. - Сам ты хуйня, Боря! - я поднял мальца с колен за шиворот. - Это ребенок. - Да похуй мне! Он шарился по комнатам, уронил бак с сырьем, спрятался за него будто я не увижу. Маленький сученыш! Сейчас его хватятся и он все выдаст с потрохами! - Боря очень разнервничался. Он сам по себе был законченным паникером, а в нашем деле вообще психом поэтому не ведая границ уже направлял пистолет на ребенка. - Завалил ебало и опустил пистолет, придурок. - я дернул Нурлана за плечо вставая вперед, а он, понимая, что ему хотят сделать что-то плохое вцепился в мои джинсы сильной хваткой прячась в ногах. - Я тебя вальну быстрее чем ты скажешь «пиздец». - меня раздражал такой эгоизм за свою жопу, когда человеку плевать в кого метить хоть в женщину, хоть в ребенка. - Ты че, друже! - Боря знал, что меня лучше не злить и поднял руки вверх. - Как скажешь. - Ты кто такой? - вмешался Артем, спокойно спрашивая ребенка об этом, но Нурлан с перепугу забыл все буква только сильнее пряча лицо за моей штаниной будто он в домике и если он никого не видит, то и его никто не видит. - Это мой хвост… - тяжело вздыхая ответил я не глядя нащупывая голову с темными волосами и накрывая макушку, чтобы пацан уже перестал дрожать. - И че нам делать? - не унимался паникер. - Вам - свою работу, мне - свою. Мы на сегодня почти закончили. Тема докрутил пробные дозы, чтобы ты завтра доставил их трем богатеньким. За обычными коробками завтра придет Костян так что выметайтесь отсюда. - мне хотелось, чтобы они поскорее свалили и нам не пришлось обсуждать наркоту у дитя на глазах. - Бля, Арс… может не будем наживать себе проблем? Парень робко кивнул на пистолет, а у меня скрутились внутренности. Я еле оторвал белые пальцы со своих джинс, подхватил малого на руки и он сразу же зарыл лицо между моей шеей и плечом. Стоило мне подойти к Боре как он уперся лопатками в стену, а когда я залез в карман, паникер обморочно побледнел. - Борян, сделай одолжение. Никогда, блять, не размножайся. - я со злостью кинул ему в лицо пару презервативов и увидел как он с облегчением выдохнул, что я не достал из кармана нож. - Темыч, ты уходишь через пять минут после меня, а ты уебывай только после уборки. Боря не смог ничего мне ответить, а Артем, сдерживая смех, тактично прыснул себе в кулак. Нурлан молчал не отрывая головы и я молчал пока нес его перешагивая хлам и подмерзшие лужи на пути к пустырю. Я не видел мальца две недели с тех пор, как тот обиженно унес ноги, но это не значит, что не думал о нем. Остыв, я почувствовал стыд за свое поведение, а сейчас понял каких дров наломал. Нурлан брошен всеми, изгой в свои десять лет по определению настолько, что даже взрослым людям в детском доме плевать где находится их подопечный днем и ночь, плевать в чем он ходит в холода и откуда на его лице побои. Я же был куда хуже этих обмудков, дал надежду своей добротой, а потом растоптал ее думая только о том, как мне плохо. И вот результат - в ребенка целились из пистолета из-за меня и он прекрасно понимал, что происходит, но все равно жался ко мне ожидая защиты и как бы я не злился на него понимал, что этот хвост теперь мой и я вправду бы мог накинуться на Борю за малого. На часах почти полночь, а до детского дома полчаса пешком, но без беседы сегодня никто не пойдет домой. На месте куда мы пришли тихо и безлюдно, я усадил мальца с рук на поваленное дерево, а одинокий фонарь освещал нашу полянку. - Ну и какого ты здесь делаешь в такое время? - пацан молчит, а я молюсь, чтобы это было от упрямства, а не от психологической травмы. - Ты будешь ругаться… - Слава Богу! - Не буду. Обещаю. - я обязательно пожалею через много лет от том, что пообещал не ругаться на него, но прожитое не перепишешь. - Я следил за тобой. - буркнул малой. - Давно? - Две недели. - Я старею, раз тебя не замечал. - Я умею быть невидимым… - и это к сожалению, горькая правда. - Зачем? - Я… - Нурлан запустил руку в большой карман стараясь что-то достать. - Вот. - опустив голову пацан протягивал мне мою же шапку. - Я постирал ее под краном, она как новая. Хотел тебе вернуть, боялся подходить, а ты пошел сюда ну и я за тобой… - у меня сжалось сердце, а его наверное вообще разорвалось, но какая же жажда внимания в нем живет, что переступив через обиду он вернулся на то место за этим куском теплой ткани. - Я же отдал ее тебе, зачем возвращать? - Славка увидит, заберёт и растопчет. Жалко же… - Нурлан, посмотри на меня. - малой послушался и поднял голову. Беда. Боже, что мне с ним делать? Я сделал все тоже самое, что и в тот день, спасая его голову от менингита. - Они отнимут ее! - сопротивлялся малой. - Не отнимут. - Они всегда так делают когда нам воспитатели выдают новые вещи. - сука, что за жизнь такая?! Дети у которых есть семья обирают детей у которых нет никакой роскоши кроме вещей. - А ты скажи, что тебе брат подарил и они отвалят. - от этого волшебного слова у пацана зажглись глаза, но недоверие у таких детей вшито в мозг. - Ты сказал, что ты мне не нянька! - А ты обиделся, но все равно пришел. - парирую я. - Так что, мир? Я протягиваю мизинец, но вместо этого, недолго подумав над моим предложением, Нурлан игнорирует палец и бросается на меня с объятьями соскальзывая со сваленного ствола дерева. Я ловлю его и прижимаю к груди потому что никак иначе быть не могло. Он мой способ сказать «прости» этому миру за всё содеянное, показать, что бабушка вырастила меня человеком несмотря на то, что я делаю и шанс самому стать лучше. - Испугался? - я просто обязан поговорить с ним о том, что произошло. - Он хотел убить меня? Я же ничего ему не сделал… - ужасно, что он понял, что кто-то хотел его смерти. - Ничего он не хотел, он просто придурок, ладно? Нурлан, я бы не дал ему сделать тебе что-то плохое. Слышишь? - Это были твои друзья? Вы там гуляли? - Можно и так сказать… - я не могу рассказать ему про наркотики, знаю, что придется, но не сейчас. - Нурлан, послушай… - Я ничего никому не расскажу! Честно-честно! - ребенок в моих руках быстро оживился и я не понял по какому поводу. Неужели он теперь меня боится? - Мне будет очень плохо если кто-то узнает, что ты видел там. - говорю ему правду, потому что принял решение никогда ему не врать и придерживался этого все долгие годы, жаль, что он этого так и не поймёт. - Я не трепло. Своих не сдаю. Я никогда тебя не сдам. - мой не кровный, младший братишка вырастет и предаст свои слова, но этому ребенку я буду верить всегда. - И как же мне тебя вернуть обратно? - Я вылез из окна и пролез через дырку в заборе. Обратно так же. - Больше не сбегай ночью. Это очень опасно. - Ладно. Я провел Нурлана до детского дома, смотрел как он юрко скользнул между прутьями и ловко взобрался в окно на первом этаже используя конструкцию из инвентаря дворника. Малой согласился не выбираться на улицу ночью, но дырку в заборе я заколотил прямо тогда. На всякий случай.

***

Моя жизнь круто изменилась. У меня появился ребенок, который гордо называл меня братом, но для меня он стал сыном. Каждый раз когда в мои руки попадали деньги, в первую очередь я думал, что нужно купить малому к школе и дополнительным занятиям. Да, все необходимое конечно выдавалось в детском доме, но его счастье от не просто зеленой тетради, а тетради с человеком пауком стоило для меня очень дорого. Я знал, что он прячет все это под матрасом, чтобы воспитатели не допрашивали его от куда такие богатства и рисует в них по ночам под одеялом. Знал, что он собирает игрушки от киндер сюрпризов и мечтает обменять повторяющиеся фигурки на новые у одноклассников. На праздники я стал получать самодельные открытки с кривой надписью «Брату!» и складывать их стопочкой в рабочий стол. Днем, меня часто видели в компании мелкого с рюкзаком на спине и шептались откуда у меня такой взрослый на вид сын для моих лет о котором никто не знал от какой-то казашки, а ночью никто не смел задавать мне тупорылых вопросов. Я проходил все. Недовольство Нурлана, что я заставляю его учиться, проверяю дневник и домашнюю работу, но скрипя зубами малой приносил в портфеле пятерки и наслаждался моей искренней похвалой. Истерики, что дурацкая училка по русскому языку цепляет его на уроке за плохо выученное правило, а он просто не смог понять его. Тогда я срывался на дела раньше, выполнял все в двойном объеме, чтобы после школы объяснить Нурлану сложную тему. Многие решили, что у них появился хороший повод подвинуть меня настучав боссу про изменения в моей жизни, но босс был непреклонен. Я стал выполнять работу еще лучше, ведь у меня появилась мотивация, а он строго заявлял, что «пока Арсений хорошо работает в отличии от вас ублюдков, мне плевать, что он делает дома!». Братец рос очень быстро и скоро горем вселенского масштаба стало то, что Маша села на математике не с ним, а с Димой. Ох уж эта влюбленность в двенадцать лет! Случались и обиды на то, что я не могу его усыновить и забрать к себе официально. Я объяснял, что мне никогда не дадут опеку над ним, а если еще и узнаю о том, что левый дядя возиться с мелким неизвестно, что могут подумать. Люди жестоки, говорил я малому, разжевывал, что нужно видеть чуть больше и чуть дальше находя плюсы в нашем положении и пользоваться безразличием работников детского дома в благих для себя целях. Рассказывал, что пока он для них не составляет головной боли, не прогуливает школу, учиться на отлично делая пользу и себе, не нарушает правила поведения они никак не мешают нам общаться за пределами детского дома. Нурлан дулся и я понимал его и как бы не хотелось пожалеть, я держал дистанцию уча его признавать свои ошибки и находить силы на примирение. Я ни черта не смыслил в воспитании детей, тем более таких сложных, но у нас получалось. Мы преодолевали трудность за трудностью, но одно оставалось неизменным. Его общение со сверстниками еще куда не шло, но ребята постарше не теряли интерес к своей игрушке. Нурлан пришел ко мне после школы объявить результаты диктанта по русскому языку, но был не в духе. Портфель был небрежно брошен у моей кровати, а сам пацан с психом уселся на нее сложив руки на груди. Видимо, что-то не задалось, но я ошибся. - Ничего себе! Пять за содержание, четыре за грамматику! Молодец, малой! А че кислый такой? - тишина. - Другой предмет завалил? - вот хитрюга, подумал я, хотел задобрить меня перед двойкой. - Нет. - Тогда, что случилось? - вместо словесного ответа малой вскочил с кровати и выдернул свою рубашку из брюк оголяя живот. На ребрах красные следы от чужих ног, у пупка синеет гематома, а сам пацан как-то клонится в бок. Вот же мрази, а на лице ни ссадины. Пиздят так, чтобы не было заметно. В таком возрасте еще можно скакать с подобными травмами, но это не значит, что ему не больно, а я то уж знаю, чем заканчивается внутреннее кровотечение. - Одевайся. Один звонок решает и мы уже стоим на пороге чужой, съемной хаты. Наш штатный врач мировой мужик. Держит в тайне если к нему приходят с леваком, только дерганый немного, но это можно понять к нему такое приносят, что я бы наверное запил. Мой пацан нервничает, но не боится рядом со мной скорее бесится, что пришлось рассказать все мне, а теперь и чужой мужик все узнает. Считает, что это не по-мужски и стремно. - Нурлан, покажи ему. Прошу я и ребенок снимает рубашку. Доктор присвистывает, просит его лечь и внимательно осматривает. Нурлан корчится от боли, когда Саныч давит на живот и дёргается когда тот ощупывает ребра. Задает ему вопросы и пацан отвечает на все честно, потому что знает как я отношусь к этому. Осмотр закончен и рубашка чуть не трещит по швам от того как быстро ее пытаются надеть чтобы скорее прикрыть побои. - Можно мне в туалет? - Первая дверь от входной. И погоди меня там, Нурлан. - прошу я и смотрю на Саныча когда малой уходит. - Ну, что скажешь? - Нормально все, но могло быть и лучше. Ребра целы, внутренние органы не повреждены, признаков кровотечения нет. Я напишу тебе рецепт там все не хитро. - Спасибо, Саныч. - я кладу на стол пятитысячную купюру в знак благодарности, но врач отодвигает ее рукой. - Прекрати. Еще б за детей я деньги брал. - Арс, че ты с этой шпаной детдомовской так возишься? - ожила фигура на заднем плане. Я работал с Лехой на одной точке до того как босс перекинул его под другое крыло и видимо осмелев от этого, он попутал, что и у кого спрашивает. - Слышь, дохуя семейный, дыру в башке завалил. - стараюсь говорить как можно тише, чтобы малой не слышал. - Да че ты психуешь, я же просто спросил. - А ты, Алеша, реально помолчи. У меня есть дети, поэтому мне в голову даже не приходят такие вопросы. - вступился доктор и был прав. Наверное такое можно познать только почувствовав на себе вес детской жизни. - Ага, ты сначала к ним и жене вернись. - я ахуел. Не знаю где раздают зелье бессмертия, но посмотрим как оно справиться со мной. Я дернулся, но Саныч не отвлекаясь от написания рецепта, положил свободную руку на мое плечо. - Пошел вон. - совершенно спокойно приказал врач. - Сам свою температуру лечи. - Больно надо. - фыркнул Леха и след его остыл. - Саныч, хочешь я его придушу чтоб понял? - Не надо, Арсень. Недолго ему осталось. - Почему? - Подсел он. Думал, я совсем старый дурак и не отличаю простуду от ломки вот и язык у него развязался. Босс узнает, а дальше ты сам понимаешь… - конечно понимаю. Так хорошо понимаю, что перенес этот урок в свой собственный бизнес через много лет. - Я написал тебе здесь все, но если вдруг что звони в любое время. - врач протянул мне листок, а сам словно хотел еще что-то сказать. - Арсень… ты только не бросай его, ладно? На уставшие глаза навернулись слезы и я понимал Саныча слишком хорошо. У него была большая семья до недавнего времени. До съемной халупы вечером его ждали горячий ужин, любимая жена и трое детей. Я не знал людей, что с большим трепетом говорят о своих детях, а особенно об одном. Младший сын Саныча был инвалидом с рождения. Кажется, сложные роды жены повлияли на это, но на отцовскую любовь не повлияло ни что. Врач стал браться за любую работу в городской больнице стараясь хоть как-то повысить свою мизерную зарплату чтобы у Саныча младшего была возможность пройти реабилитацию, получать лекарства и бороться с недугом. Конечно, этого катастрофически не хватало и когда его нашел наш босс, взрослый мужик плакал от того на что соглашался, но пошел на это. Жить стало легче. Лучшие вещи для старших детей, лучшие книги, санаторий для младшего и реабилитация, что давала свои плоды только вот у отца семейства как-то прибавилось ночных дежурств и странных звонков по ночам. Жена долго жила в неведении, жалела уставшего мужа и радовалась за какого прекрасного человека вышла замуж пока добрые люди не донесли каких отморозков мафии ее муж лечит по ночам. Теперь никакой семьи, очага и детей в жизни Саныча не было. Слова этого урода ранили врача прямо в сердце, а меня ударили по голове когда я на мгновение представил, что Нурлана больше нет. Странное дело этот людской суд. Все видят только обложку где наркобароны мрази жаждущие наживы, врачи спасающие их предатели Гиппократа, распространители делают это исключительно в целях умертвить как можно больше хороших людей, но при этом сами наркоманы высшая точка отбросов идеального общества и плевать, почему мы на самом деле вышли на такой путь. - Не брошу, Саныч. Как бы я хотел и вправду сдержать свое слово, но слишком поздно. Нурлан смотрел на меня волком по дороге домой где я сделал все, как написал врач. Надев на себя мою футболку в пять раз больше его самого пацан гипнотизировал тарелку супа, который я научился готовить. - Малой, остынет. - Зачем ты со мной возишься? - всё таки услышал. Мне захотелось размазать Леху по стене еще больше, но то с каким надрывом об этом ребенок спрашивал, меня интересовало больше. - Нурлан, мне жаль, что ты услышал эту реплику, но поверь, у парня проблемы с головой. - Он прав. Я просто шпана детдомовская. - мне бы хотелось, чтобы он поплакал как несколько лет назад и ему стало легче, но все то, что входило наружу теперь копилось внутри. - Послушай меня. Те, кто судит людей по уровню жизни, одежде, побрякушкам и прочему крайне глупы и рано или поздно закончат плохо. Да, такие люди не редкость, но это не значит, что ты должен верить тому, что про тебя говорят и сам никогда не суди о людях по обложке. Тебя делают поступки, остальное ничего не значит. - Старшаки цепляются ко мне потому что у меня нет родителей, а теперь еще и этот взрослый придурок так сказал. Как мне верить, что это клеймо не делает меня плохим? - иногда Нурлан задает вопросы на которые у меня нет ответа, но если бы не он я бы никогда не стал даже искать на них ответы. - Ты же знаешь, что я могу за тебя сделать. - малой никогда не просил меня заступиться за него из-за проснувшегося юношеского максимализма, но я все равно иногда поджидал кучку гиен у школы. - Знаю, но это не поможет. Сегодня А класс, вчера был Б класс. Их слишком много. - Давай по честному, ты тоже в карман за словом не полезешь. - А что мне остаётся делать когда меня обзывают бомжом подзаборным и чмошником нищим? - Игнорируй. Ты же понимаешь, что это не правда. Будь выше, смилуйся над отсталыми. - Зачем быть терпилой, если никто не оценит? - я обнял его и почувствовал как дрожит его спина когда он сказал что-то очень важное. - Я тебя люблю. - И я тебя, малой. Нурлан никогда не говорил всех помоев, что на него выливали. Забористым идиотам не нравилось все, от его национальности, до комплекции, но сильнее всего его ранила безотцовщина. Я переживал, что такая травля однажды закончиться печально, а после встречи с Санычем задумался об этом сильнее. Через два дня я купил малому новую форму и привел его в спортзал к Матвею. Мастер спорта по кикбоксингу в отставке у большого спорта готовил к работе всех наших пацанов. Я был его любимым учеником и до сих пор совершенствуюсь у него хотя по его словам мне можно подаваться на первый разряд, вот только карьера спортсмена мне не светит. Мои запросы были просты, обучить пацана самообороне и защите, а у того глаза заблестели как начищенная самовар. «Вписывайся только если можешь дать отпор» сказал я воодушевленному Нурлану, но если бы ведал, что творю, повторил бы это сто раз. Пока я слушал какие успехи делает мой пацан в боевых искусствах после школы и успокаивался, что нашел другой выход его эмоциям, Нурлан затаил в груди желание попробовать месть на вкус. Вот здесь стоило остановиться, но я не умел читать мысли. Кстати, на этот «благодатный» период выпало и его знакомство с правдой обо мне. Как-то на тренировке парни из нашей банды обсуждали конкурентов, их якобы эксклюзивный товар и как я недавно отличился успешно толкнув героин на новой территории не зная, что малой греет уши в раздевалке. Он сразу же выложил мне, что знает, что я продаю героин и самое ужасное, что он воспринял это как норму. Я всячески ограждал его с малолетства от этой информации, мы даже никогда не говорили о случившемся в его десятилетием возрасте. Думал, что память стерла эти воспоминания, а однажды он услышал о наркотиках в школе и сложил несложный пазл. Я был слишком большим кумиром для него, чтобы он воспринял эту новость в штыки. Через время он заикнулся о том, чтобы я взял его на мою работу. Это был первый раз когда мы крупно поссорились и я за малым не поднял на него руку. Я никогда не хотел, чтобы он повторил мои ошибки и старался сделать все, чтобы он ни в чем не нуждался спасая его душу ценой своей. Ему было пятнадцать лет когда он впервые покалечил человека не защищаясь, а намеренно нападая. Я обещал ему, что мы сходим на каток как только закончу разбираться с поставкой сырья для нашего производства и сдерживая слово ждал его за воротами школы, но Нурлан вышел не один и не совсем вышел. Злющая воспиталка, вцепившись в его шарф, выволокла его на крыльцо и визжа фальцетом гнала в сторону детского дома. Вмешиваться я не стал и дождался пока пацан сам выйдет на связь через телефон под подушкой, который я купил ему специально для связи. В тот день Нурлан обозвал громилу из девятого класса на которого копил силы тупой свиньей так, чтобы он точно услышал и повелся на провокацию. Куда не шла обычная школьная драка, но то, что я узнал, что Нурлана от пацана оттаскивали два учителя, а тот не успокаивался пока не услышал хруст руки жертвы после удара ногой повергло меня в шок. Мой некогда малой не знал, что я выведал информацию у очевидцев и когда его наказание в детдоме закончилось я привел его в спортзал прихватив форму для себя. Я начал заматывать руки бинтами и встретился с его недоумевающим взглядом. - Ты чего делаешь? - Хочу посмотреть чему ты научился. Вставай в спарринг. Нурлан наивно думал, что мы немного потанцуем танго, я оценю технику его ударов и это будет еще один хороший вечер в нашей истории, но когда я не жалея сил нанес фронт-кик как знак начала атаки парень раззадорился напрочь забывая мое единственное наступление. В драке многое понимаешь о сопернике и мой был машиной. Внутренняя злость, упорство в купе с идеальной техникой боя делала его таковым, но не против меня конечно. Нурлан сдавал и чувствовал это, пер только на чистой агрессии от которой у меня было лекарство в виде джеба. От прямого удара мой противник упал, но рыча от заведенности собирался встать, а у меня были другие планы. Навалившись сверху я прижал его горло предплечьем чтобы сбить пыл, но мой утихомирить было некому. Ну или почти некому. - Ты че, Арс?! - подбежал Матвей пытаясь обломать мне воспитательную беседу. - Отошел! - и Матвей правда отошел. - Ну и когда ты собирался мне сказать? А, Саб?! - с взрослением «малой» разбавлялось лаконичным Саб от фамилии, но такое было редко, когда я злился. - Я с-собирался. - умный парень сразу смекнул о чем я. - А че не сказал то? Ломать руки ты мужик, а признаться нет?! - Я мужик! - Думаешь, смог положить противника больше себя и яйца сразу стали тяжелее? А если бы за него вступились кенты, что тогда? Смог бы положить их всех? - Он был один. - сдавленно ответил Нурлан. - Я тоже один. На меня силенок не хватило? - пацан оскорбился и резко попытался встать доказывая мне обратное, но так же резко был прижат лопатками обратно. - Что я говорил тебе? Повтори! - Вписывайся только если можешь дать отпор… - Ты мог дать мне отпор? - Нет! Я не знал, что ты будешь бить по-настоящему! - Риски нужно оценивать всегда! Твое «не знал» однажды может стать последним даже в обороне, не то чтобы в нападении! - Но я мог дать отпор ему! - психовал малой. - А он нужен был? Ты полез первым и тебе все было мало. В колонию захотел? Запомни, перед законом виновен тот, кто напал и плевать всем на твои мотивы из прошлого. Свободен. Я отпустил пацана и он тут же вскочил на ноги срывая с себя защиту и с психом кидая перчатки в другой конец зала. Нурлан не появлялся мне на глаза, не звонил и не писал больше двух недель до самого тридцать первого декабря. Я переживал и тосковал так сильно, что попойка в новогоднюю ночь мне не улыбалась совсем и предупредив всех о своих не существующих неотложных делах я не ожидал звонка в дверь за пятнадцать минут до Нового Года. На пороге стоял запыхавшийся, красный Нурлан в незастегнутой куртке и подарочной коробкой в руках. - С Новым Годом, брат. Прости меня. Мне больше ничего не нужно было. Я обнял его так крепко как только смог так, как меня обнимала бабушка. Он отвечал охотно, потому что тоже скучал. В коробке оказался самый модный парфюм в то время на который он накопил с карманных денег которые я ему давал, а эту новогоднюю ночь я помню даже в свои не полные сорок лет.

***

Шло время и Нурлан рос с каждой минутой и не дышит мне в пупок. Когда-то он просил денег на раскраску с Бэтменом, а теперь на билеты в кино с девушкой. Маленькие детки - маленькие бедки, а мой пацан… уже давно не ребенок. Помню, как он впервые близко познакомился с алкоголем заползая ко мне домой на четвереньках. Ох и выхватил он на следующий день от названного старшего брата и я еще долго подкалывал его на эту тему. Я и сам вырос, получил обещанный диплом, обзавелся первой машиной и перстнем мечты, что по сей день на мне, а главное сделал прорыв в работе уходя из-под крыла босса. Я пришел к нему на откровенный разговор и заявил, что буду самостоятельной единицей, но имелся нюанс. Добрая половина людей хотела уйти за мной, но я продумал и этот ход. Увесистые пачки денег упали на стол боссу когда я выкупал своих людей. Виктор, по кличке Ворон, научил меня многим вещам на которых я строил свою собственную империю и одной из таких истин было умение отпускать. Он пожал мне руку и отпустил всех, кто хотел уйти. Я настоял на деньгах сказав, что так будет честно, но через пару дней они вернулись на мой счет, а через год я стоял на похоронах моего бывшего босса. Через пять лет я буду в возрасте когда инфаркт забрал легенду мафии, но кажется, я и здесь обойду своего учителя. Многое менялось, но единственное, что оставалось прежним это наша крепкая связь с братом и моя неисправимая тяга совершать ошибки. В шестнадцать я застал его за разглядыванием моего пистолета и разорался как ненормальный, что он мог выстрелить сам в себя случайно, что нельзя лезть если не знаешь как обращаться на что получил тихое «Так научи меня.» Нурлан безумно талантлив. Все, за что он брался или за что я заставлял его браться горело в руках. Он был круглым отличником в школе, получил разряд в кикбоксинге и без сомнений попадал в цель с любых расстояний, в любую погоду. Я научил его всему, что знал сам и хотел, чтобы лучшая версия меня отправилась покорять горизонты знаний, но мой идеальный брат хромал в одном, что и погубило нас всех. Я сорвался со сделки когда Саня сообщил мне, что Нурлана забрали в ментовку и кажется, по крупному. В коридоре маячила воспитательница детского дома, а мне было уже плевать, что она подумает. - Куда увели Сабурова Нурлана? - А вы кто такой? - и меня понесло. - Серьезно, блять, вы впервые за столько лет интересуетесь с кем общается ваш подопечный?! - Вы как со мной разговариваете?! Вы кто такой, мужчина? - Я тот, кто спасет его задницу. - Кто вздумал орать в участке? - сальный майор вылез из своего кабинета и решил приструнить нас. - Гражданин начальник, можно к вам на пару слов? - Проходите. - важный мужик вальяжно сел в кресло собираясь выслушать меня. - Я тут по душу Сабурова Нурлана. - А вы ему кто? Воспитательница уже здесь. - Единственный кому не плевать на него. Что случилось? - Ну что тут сказать, попал щегол и крепко попал. - Что сделал? - Уличная драка. - Майор, так обычное дело. Молодежь зеленая. - может, я зря переживал? - Твоя зелень отмудохала парня до реанимации. - у меня потемнело перед глазами. В горле пересохло как после мощной попойки, сердце сжалось, а внутри что-то надломилось. - Бил головой об асфальт до открытой черепно-мозговой травмы. Если выживет будет овощем до скончания дней. - Сколько? - только и смог вымолвить я. - Что сколько? - не понял майор. - Сколько нужно, чтобы он вышел отсюда прямо сейчас. - Ты хоть знаешь с кем говоришь, сосунок?! - как же убедительно мужик отыгрывал оскорбленность без оваций. - Не лечи меня. Не вчера родился, знаю как дела делаются. - мой тон приобрел совсем другой характер. - Ты понимаешь, кого ты хочешь вытащить на волю? - Накину сверху чтоб не слышать нотаций. Сколько? - Пятьдесят тысяч. - майор ждёт реакцию на моем лице и не видя ее добавляет. - Баксов. - мне изначально было плевать сколько назначат за его свободу, но для эффектности я очень вовремя слинял со сделки. Не отводя глаз я сунул руку в нагрудный карман куртки и кинул на стол пресс наличных как раз в нужную сумму имея при себе еще три таких пресса. - Не слышу как звенят ключи. Зато я слышал с каким грохотом у мента отвалилась нижняя челюсть. Нурлан обрадовался увидев меня, а когда четко рассмотрел мое лицо от радости не осталось и следа. Его вывели, а я даже не хотел смотреть на него, не то чтобы прикасаться. У выхода раздалась воспитательница со своими вопросами к покорно идущему за мной Нурлану, но я вмешался. - Нурлан, ты куда идешь? Нам немедленно нужно возвращаться домой! - Дамочка, - вежливо обращаюсь я. - закройте пожалуйста рот и уходите одна. Нурлан вернется позже, а если вы возражаете я сегодня же разнесу ваш детский дом в пух и прах. Дамочка, конечно, заткнулась как и мы вплоть до моего дома. Агрессивность Нурлана никогда не была здоровой. Нет, он не из тех детей, что подходили под триаду Макдональда, но и адекватным его поведение нельзя назвать. После того случая в пятнадцать лет его сдержанности хватило на полгода, а затем потянулись нескончаемые драки. Не такие жестокие как та и не всегда он был заводилой, но я все равно слишком халатно отнесся к, как мне казалось, подростковому периоду и поэтому сегодня все вышло из-под контроля. Пацан волочился за мной не поднимая головы и рискнул только когда я закрыл двери и кинул ключи в стену. - Арс, брат… - Заткнись. - меня передернуло от этого обращения и я молился не опуститься до его уровня чтобы не убить его на месте. Я ввел код на сейфе и стал доставать оттуда пачки денег. - Что ты делаешь? - Вот, это тебе на все пять лет обучения в институте, хотя, через три дня тебе восемнадцать так что можешь распорядиться ими как посчитаешь нужным. - Что это значит? - у парня тряслись руки и дрожал голос. - Это значит, что на этом моя функция окончена. - Брат, прости меня! - Простить?! Ты знаешь, что убил человека? Если он и выживет это будет уже не жизнь! - Арс… - Я сделал все, что смог. С ментами уладил, а как ты будешь жить с этим я не знаю. - Да дай же мне объяснить! - Нет! Я слышать не хочу твои оправдания, сыт по горло! - Я не хотел, чтобы так получилось! Честно! Я переборщил, но… - Уходи. - Что? - в этот момент у Нурлана внутри умело что-то важное. - Проваливай. - Пожалуйста! Нет! - Навсегда. Я обещал тебе обучение вот оно. - кивнув в сторону денег ответил я. - Ты обещал мне никогда не бросать меня! - кричал парень давясь слезами. - Я соврал. Я не знаю откуда взял силы, но поднял голову и посмотрел на своего брата. Передал мной взрослый юноша, но я вижу только десятилетнего мальца, слышу его смех и ощущаю маленькие ручки на своей шее. Нурлан ушел не хлопая дверью, но гул его шагов стоит у меня в ушах. Я разгромил всю квартиру, плакал и выл как-будто от меня оторвали кусок мяса, а потом в усмерть напился. Я заливал горе сутками напролет думая только о нем. Был в совершенно невменяемом состоянии, но ворочая язык раздавал приказы своим людям следить за моим малым. Денег он конечно не взял, но я поступил как мой не умирающий авторитет переводя всю сумму ему на карту отпуская братишку навсегда. Надеялся, что отсутствие моего дурного влияния, ощущение моего плеча, что брало за него ответственность сослужит ему добрую службу, но как бы не так. Через три дня Нурлан достиг совершеннолетия и мне сообщили, что он уехал из города. Я крушил бардак в доме заново, борясь с желанием рвануть за ним, вдохнуть в его опустевшие глаза жизнь и вернуть веру, что он не один, но считал, что поступил правильно до тех пор пока не узнал куда он уехал. Я должен был сделать для него нечто большее когда он приходил и в красках рассказывал мне чтобы он сделал со своими обидчиками, но это же мой малой, что сдерживал себя в драках зная на что способен и я думал, что злоба которую он выплескивает словесно или на тренировках и стрельбе не поглотила его душу. Я ошибался. Желание мести жило в нем с детства, а я сделал все, чтобы он стал машиной для ее исполнения. Парнем, что на всю жизнь так и остался инвалидом прикованным к кровати, оказался тот самый Славка, что только доказало намерение Нурлана идти по головам прошлого. Я анонимно перечислил миллионы на лечение пострадавшего пытаясь исправить ошибку, но легче мне не стало. Брат не просто сбежал с города от меня в обиде, он уехал туда откуда он родом и я точно знал, что он там ищет. За столько лет жизни со мной, его примером для подражания, он перенял даже мою манеру достать из-под земли что угодно и за какие-то пару месяцев Нурлан нашел своих биологических родителей и расправился с ними раз и навсегда. Он считал их корнем зла, тварями из-за которых его жизнь сломана и никчемна и что такие мрази не достойны дышать одним воздухом с ним. Я рассказал ему историю своей жизни, про своих вечно пьющих родителей, про шаг до детского дома и про свою спасительницу. Говорил, что взрослые люди ошибаются, но у него есть я и незачем жить с тяжелым грузом ненависти, но все оказалось тщетным. Мужчина был убит первым, просто забит до смерти, а женщина застрелена после. Тогда я распустил всю команду с которой работал и позаботился о стирании их личностей с радаров и стал строить что-то новое, пытаться начать жить заново, но продолжал следить за Нурланом не в силах отпустить своего ребенка. В скором времени в кругах незаконной деятельности появилась восходящая звезда среди киллеров. Интересно, что в других крупных городах убитые наемником конечно же являлись крайне авторитетными людьми, но новости об убийствах в Москве поражали статусом заказанных шишек и уровнем профессионализма исполнителя. Он мог выполнить заказа среди белого дня, в общественном месте, в плотном кольце охраны жертвы и когда на все это было десять секунд. Он хотел, чтобы я понял кого он потерял, хотел моего внимания как много лет назад только вот способы привлечения сильно изменились, а я все еще пытался жить дальше. Через два года, когда жизнь подарила мне двух лучших друзей, что заполняли пустоту внутри меня вернулся мой брат и я знал, что он идет. Квартира моей бабушки, в которой я когда-то жил, являлась моим тайным пристанищем, ну или почти тайным. Этим вечером я оставил машину и решил пройтись пешком через самые значимые для меня места. Детскую площадку за пять минут до дома снесли и возвели более современную, а зря, мне нравились те качели что можно было крутить солнышком и ни мне одному они нравились. В квартире вот ничего не поменялось, я оставил все на своих местах желая сохранить постоянство хоть где-то. Пыльная бутылка виски выдержала этот напиток подарив мне глоток с терпким привкусом вишневых косточек и покой в руках. Из выдвинутого ящика стола у окна на меня смотрели детские рисунки, а за спиной кто-то швырнул дубликат ключей от этой квартиры. - Мог бы и постучать. - говорю лицом к окну, не могу обернуться ощущая, что просто упаду. - Мог бы и пригласить. - слышу, что он делает пару шагов ко мне и задвигаю ящик с прошлым, тщетно. - Ты такой сентиментальный, Арсений. - Зачем ты пришел? - Я скучал. Может уже обернешься? - меня кидает в натуральную дрожь, но я делаю то, что он просит. Все как в тот день когда я бросил его только он возмужал, а у прибавилось седых волос. Молчу потому что не знаю, что сказать хотя знал о неизбежности этой встречи. - Ты же знал, что я вернулся, почему не нашел встречи? - Я не знал. - Опять врешь. - А ты опять ходишь вокруг да около. - я вынуждаю его к тому, чтобы он наконец сказал то, чего так долго ждал. - За что, брат? - Если ты за столько лет так и не понял, мне не о чем с тобой говорить. - Я всю жизнь только и хотел чтобы ты гордился мной, любил меня и верил. - хоть это и говорит взрослый человек он все еще сломанный ребенок. Сломанный мной. - И посмотри к чему это привело. - Ты хотел сказать к чему ты меня привел? - Я ограждал тебя от всего плохо, дал все то, чего не было у меня и никогда не толкал на убийство собственных родителей! - Так и не совершил этого. - я даже не понял, что он имеет ввиду. - Вот он ты, мой родитель, живой и невредимый, а те, что меня вытолкали на этот свет не имеют никакого права носить это звание. - Нурлан злится, сжимает ладони в кулаки и может мне бы стало легче если бы он врезал мне. - Я учился на одни пятерки, участвовал в олимпиадах, стал прилежным подопечным детского дома, добился успехов в спорте и стрельбе которой ты меня научил, делал все, чтобы услышать похвалу от тебя так скажи мне, брат, за что ты оставил меня? - Ты в обиде за то, что получил знания, красный аттестат и лучшие баллы для поступление в университет? Что шел на мастера спорта? Или что у тебя IQ выше среднего? Знаешь, тебе не нужно было прыгать выше головы чтобы я любил тебя. Это безусловное чувство. Единственное чего я от тебя хотел, чтобы ты вырос человеком, но у меня не получилось. - Если это безусловное чувство почему ты не понял меня тогда? Почему не понял, что он должен был ответить за то, что сделал со мной? - Мне чужды люди убивающие чтобы спать ночью спокойно. - надеюсь, что после нанесенного возмездия Нурлана не перестали мучать кошмары по ночам ведь если это так, его уже никогда не спасти. - А тебе, Арс, спалось спокойно когда я ушел? - его голос надрывен и полон надежды как когда он говорил, что скучал и хотел услышать подобное в ответ. - Да. - я не знаю, что такое сон с тех пор как выгнал его, но не могу признаться ему. - Опять врешь. - парню не нужны мои откровения. Он сам знает правду лучше меня и улыбается подтверждая это. - Пойду я, а ты проветри здесь. Слишком пахнет воспоминаниями. - он почти скрывается в проеме, но я опять не могу отпустить его. - На тебя копают. - Нурлан делает пару шагов назад и вновь появляется в поле моего зрения. - А, дружок твой? Знаю я. Корней слишком тупой, чтобы взять меня. - Не будь самодовольным кретином! Ты работаешь не чисто, на тебя слишком много указывает. - Для меня менты не проблема. - Уезжай. - Нет, здесь мой дом. - Это плохо закончится! - Это мы еще посмотрим. Ты же не предашь меня снова? - как же больно, что он считает меня предателем. - Ты не можешь предать меня снова. Я был готов на все, чтобы уберечь Нурлана от тюрьмы, но не мог повторить ошибки прошлого и спасти его так, как спас после произошедшего со Славой. Сделал бы ему другие документы, отправил бы хоть на Северный полюс где до него не доберутся и содержал, чтобы ему не пришлось убивать ради денег, но в итоге он не дал мне сделать этого. Моя жизнь всегда находилась между двух огней, просто они менялись. Корней был другом моего раннего детства. Когда мы подросли и вновь встретились он учился в академии МВД, а я тянул лямку университета, наркоторговли и мальца из детдома. Он видел его всего пару раз когда тот был маленьким и не догадывался кого хотел поймать сейчас. Нурлан отказался от моей помощи и все еще пытаясь защитить его от самого себя я стал препятствовать Корнею в расследовании. Тот чуял неладное и много раз пытался узнать кого я так тщательно прикрываю, но как я мог сказать? Это же все еще мой мальчик. До Нурлана добрались и все, что мне оставалось это спасти Корнея. Я сказал, что мой друг пришел за помощью, но на самом деле это я приволок его за шиворот делать поддельные документы и строить план побега из страны потому что знал, чего ожидать от Сабурова. Корней впервые разбил мне лицо хотя все это время знал чем я занимают на самом деле, сколько крови на моих руках и что перевозят через границу для меня, но я был рад, что хоть кто-то это сделал. Все было готово, но малец тоже успел обзавестись своими людьми. Так я потерял друга. Так я стал следующим. Нурлан конечно же считал, что я спелся с ментом, сдал его с потрохами чтобы как можно глубже упрятать за решетку и выбить этим для друга повышение звания. Я вырастил монстра, но все равно умер бы за него. Все эти годы, что он отбывал наказание я ощущал меч над своей головой и ждал когда он полоснет мне по шее и в этой истории должны были остаться только мы вдвоем, но кто виноват, что я встретил любовь? То, что я натворил не могло пройти бесследно и расплачиваться за это только мне. Чувство вины съедало меня изнутри до кровоточащих язв, я мечтал искупить это и когда за мной пришли я не собирался отпираться. Да, я не сдавал его ментам, не предавал его, но значит ли это хоть что-то когда месть становится смыслом жизни? Я знал, что Нурлану нужен только я и он не остановится, пойдет по головам тех, кто будет защищать меня и поэтому мое решение было таковым. Я сдался чтобы спасти невиновных в нашей истории и наконец успокоить его душу. Этот преступник виноват во многом, но я хочу попросить прощения у десятилетнего мальца, что не оправдал его надежд, оставил когда был нужен и растоптал его будущее связав его жизнь с моей. Малой, прости меня и надеюсь, что это наконец потушит огонь мести у тебя в груди. Я правда любил тебя.