Срочно требуется подвиг!

- Началось... - Никитин задумчиво почесал бровь. - Началось всё с Бальмонта... - Как поэтично! - девчонка напротив аж подпрыгнула от восторга. - И даже романтично! Никитин окинул собеседницу добродушным взглядом. Вертлявая, веснушчатая, волосы вьются мелким бесом и до жути активная. На вид не больше двадцати, может, и стажёрка ещё. Но к делу подошла ответственно: сходу объявила, что навела необходимые справки, перечислила все Гришины награды и регалии, обозначила, что интервью хочет сделать жизнеутверждающее, но не легковесное, разложила на столе диктофон, блокнот, ручку и остро заточенный карандаш. Сразу видно - заранее готовилась. - Ничего ни поэтического, ни романтического, - Никитин виновато развёл руками. Ему аж неудобно стало - девчонка с ним итак и эдак, а никакая сенсация не вылупляется. Журналистка (имя её Гриша благополучно забыл в момент знакомства в кафе) соорудила брови домиком, нахмурилась, подумала, наверное, что он её дурит. - Ну как же - нет? - в голосе зазвенела надежда: авось Никитин пошутил или перепутал и как выдаст сейчас "Повесть о настоящем человеке" или чего похлеще. Гриша положил руки перед собой, поёрзал, сглотнул. Эх, и втравил его начальник в историю. Уж сколько Никитин с этих дурацких интервью соскакивал, отговаривался и отмазывался. Но тут сверху приказали, и начальник сказал: иди, Гриша, не развалишься. Статья должна выйти в преддверии 23 февраля и посвящена будет "героям и их подвигам". Гриша сразу запротестовал, мол, это не про него, он-то попросту работу работает. Но начальника его доводы не убедили. "Со скромностью не перегибай, Никитин. Кто герой, если уж не ты? - он ухмыльнулся в седые усы и продолжил, не позволяя и слова вставить. - Я не о медалях и грамотах, а о спасённых жизнях!" С начальством не поспоришь, да и дома головомойку устроили, так что Грише только и оставалось поведать молоденькой журналистке, "как он пришёл в профессию". - Бальмонт - это козёл, - пояснил Гриша, решив быть по возможности честным. Рот и глаза девчонки округлились. По ней так и читалось: жалеет всеми фибрами души, что вызвалась расшевелить замкнутого детину, с которым за каждую фразу приходится сражаться. - Козёл, - девчонка опомнилась, тряхнула кудряшками и наигранно рассмеялась. - Что же за козёл такой? Расскажите-расскажите, Григорий! - она откинулась на спинку стула. Прошмыгнувший мимо официант нагло зыркнул в разрез цветной блузки и поставил перед Гришей кофе. Никитин повертел белую чашку, провёл пальцем по золотистой кайме на блюдце, пригубил. Кофе оказался ничего, не чета домашнему, но вполне. - Бальмонт, козёл, - нетерпеливо напомнила девчонка, отпив своего матча или матчи... Зелёной хрени, короче. Гришу название забавляло, и он бессовестно потешался, когда дома его этой матчей пичкали, якобы для выведения антиоксидантов. - Да, Бальмонт, - он собрался с мыслями и откашлялся. Чем быстрее расскажет что-то вменяемое, тем быстрее отделается. К тому же, на вечер есть планы. - Козёл был лютый! Похуже волка или медведя... Гриша тотчас перенёсся в маленькую комнату с обоями в полоску и книжными полками по стенам. Заедающий проигрыватель крутил какую-то пластинку, на окне розовыми жирными цветами цвёл декабрист, яркое солнце лупило по глазам сквозь оконные стекла. - Не дёргайся! Зрак зелёнкой залью! - Коржик щедро обрабатывал вспухшую Гришкину бровь. - У тебя над бровью ещё бровь выросла, так пробил! - он извлёк новый ватный тампон из целлофанового пакета, стёр лишнюю зелёнку. - Зачем ты с ними пошёл, а? Зачем дрался?! Идиотский ты дурак, Кит! - Коржик захлебнулся негодованием. Ругаться Коржик ни фига не умел, что было даже немного странно. Во всём-то он умник и весь из себя отличник, а обзывательства правильно подобрать не мог и совмещал совершенно несовместимые понятия. Дурацкий дебил, идиотский дурак, придурочный кретин. Кит бы его, конечно, научил, но Коржик нипочём не согласился бы. Ноздри Коржика возмущённо подрагивали, солнечный луч подсвечивал волосы и золотил ресницы. Кит не слушал, глядел из-под полуопущенных век на губы. Розовые, как цветы на вечно цветущем декабристе. И визуализировал, как по телеку в прошлом выпуске бабкиного ток-шоу советовали. Вдруг получится, и опять случится то самое, волшебное, о чём вспоминать и страшно и сладко до мурашек... - Гришка! - Мм? - Кит вздрогнул. - Что я сейчас сказал? - Коржик легонько щёлкнул его по носу. - Чтобы я не дрался, - не задумываясь, выпалил Кит, надеясь, что угадал. Коржик в последнее время обижался буквально на любой чих, осечек не прощал и даже "Коржиком" на людях себя называть запретил. Кит мысленно именовал его Кирюшей или Кирочкой, но в лицо не смел, конечно. "Мы уже не дети!" - однажды строго сказал Коржик. Кит после такого заявления совсем завял. Раньше они запросто могли обняться или уснуть в одной кровати, теперь же Киту, как назло, хотелось с Коржиком потискаться, погладить того по голове, валяться на диване, но не по разным углам, а рядышком, вместе. Но ничего из этого было категорически нельзя. Нельзя и точка. Коржик будто замок навесил, а ключ спрятал или выкинул. - А вот и нет! - Коржик отложил вату, отставил пузырёк с зелёнкой и примостился на краешек стула напротив Кита. - Чтобы я не общался с Мамаем? - осторожно предположил тот. Со стены на Кита укоряюще воззрился Рахманинов. Его Коржикова мама повесила. Коржик, весь в мать, тоже любил всё интеллигентно-классическое, в чём Кит не алё и не бум-бум. За компанию с Коржиком он как-то ездил в Дом музыки - приобщался к прекрасному. Приобщился так, что на органном концерте захрапел на весь зал, Коржик над ним потом целый час ржал, чуть живот не надорвал. Мать Коржика вела в поселковом ДК всевозможные кружки и творческие группы, и Коржик с начала десятого класса оттуда не выкисал. Режиссировал у малышей в театральной студии, помогал концерты организовывать, распределял последовательность номеров. У Коржика "огромный творческий потенциал", так классуха Марьвана сказала. Кит этот потенциал успел яро возненавидеть, ведь по его милости они с Коржиком всё отдаляются и отдаляются друг от дружки. У Коржика и друзья новые завелись, все, как на подбор, артистичные и талантливые (Кит их считал выёбистыми мудилами). Вот и приходилось шататься с Мамаем, Груздём, Черепом и остальными. Ну а с кем ещё? Не одному же Киту постоянно под окнами ДК морозиться, дожидаясь Коржика. - Гришка, почему ты никогда не слушаешь? - Коржик надулся. Подбородок задрал, губы поджал... Красивый, зараза. Коржик ждал ответа, а Кит сидел, как дурак, и думал только о том, как тепло в груди разливается, когда тот произносит его имя. "Гришка" - ничего вроде особенного, но из уст Коржика звучало ласково и даже нежно. - Я слушаю, - тупо ответил он. Важное он бы точно не пропустил. - Не похоже, - отрезал Коржик. - Я всегда слушаю, но до меня доходит медленно, - принялся оправдываться Кит, пока всё окончательно не испортил. Они собирались наготовить горячих бутеров и смотреть кино, Коржик в кои-то веки не тащился в свой ДК. Неужели все планы порушатся из-за нелепой ссоры? - Нет, Гриш, - Коржик покачал головой и заглянул Киту в глаза. - Не прибедняйся, ты никакой не тупица. Но, если не прекратишь балду гонять, мы не сможем нормально общаться. - Никто не имеет права запрещать! - мигом набычился Кит. Несколько лет тому назад Кит с Мамаем и Черепом по дури угнали мопеды со стоянки у Промтоваров. Коржиков батя-милиционер по-быстрому раскрыл незамысловатое преступление, а после - приказал сыну сворачивать дружбу с Китом. "Так нельзя! Мы же с детского сада всегда вместе. И я вообще без тебя не могу!" - бушевал Кит на перемене. В школе-то их общение никак не пресечешь - учились в одном классе. "Я тоже по тебе скучаю, - сокрушался Коржик. - Но папа сказал, ты плохо на меня влияешь и что все пластинки повыкидывает, если не послушаюсь", - рот Коржика изогнулся печальной скобкой, вот-вот и слёзы покатились бы из глаз. Кит такого бы, конечно, не допустил. Он бросился утешать расклеившегося приятеля и поклялся придумать достойный выход из положения. За два месяца (невыносимо долгий по меркам Кита срок) он не получил ни одной двойки. Домашку зубрил так, что мозговые шестерёнки скрежетали, а из ушей валили клубы пара. Ложась спать, Кит твёрдо знал: ни одного учебника в руки он никогда в жизни больше не возьмёт. Но на следующий день в школе он встречался с Коржиком, а после уроков провожал глазами его ссутуленную спину в зелёной куртке, стискивал кулаки и зубы и топал домой читать проклятущие учебники. Год Кит окончил всего с двумя тройками, а вдобавок забил победный гол в волейбольном матче с командой из соседнего посёлка. Кроме того, он прекратил встревать во всевозможные передряги с местной шпаной. Коржик отцу обо всех достижениях друга лил в уши медовыми речами, убеждал: Кит изменился окончательно и бесповоротно, и суровый родитель, в конце концов, смягчился. "Смотри, Гришка, чтобы без глупостей, - пригрозил Коржиков батя, когда сияющий Кит явился к другу в гости после длительного перерыва. - Кирка испереживался весь, но и меня ты пойми. Ты-то - пацан нормальный, но шелупонь надоумит тебя до беды, а Кирка с ума сойдёт. Поэтому на тебя рассчитываю". Так вот по-взрослому дядя Матвей сказал, и Кит даже немного возгордился. В ту же секунду он побожился, что не подведёт, ведь важнее Коржика никого для него не существует. С тех пор Кит и Коржик нехило вымахали. Коржик залип в своём ДК, а Кит от нечего делать снова связался с Мамаем и ко. Результат не заставил себя ждать. Разборки с армянами на рынке перетекли в массовую драку, после которой Кит уехал в обезьянник и вытащил его оттуда никто иной, как дядя Матвей. Коржик же зелёнкой и перекисью устранял последствия неравной битвы. - Мы взрослые уже! Нельзя ничего нам запрещать, - Кит с беспокойством смотрел на Коржика, уж он-то, умник, должен очевидную вещь понимать. Или ему с друзьями-воображалами теперь интереснее, чем с вечным троечником Китом? Но тогда зачем он сделал то самое... самое-самое лучшее, что с Китом когда-либо случалось... - В том-то и дело, Гриш, - Коржик разгладил пластырь над бровью, Кит чуть не заурчал, словно он не Кит, а самый настоящий кот. Но Коржик руку быстро убрал. - Мы - взрослые, а ты занимаешься какой-то ерундой! С этим Мамаем, - Коржик брезгливо поморщился. - Он же невежественное быдло, которому на всё наплевать, в том числе и на своё будущее. Но ты-то не такой, Гришка! - Коржик стукнул кулаком Киту по колену. - Может, и такой, - тот низко опустил плечи. Кит о будущем думал редко. Чего о нём думать? Это у Коржика грандиозные замыслы, и родители приличные, и оценки хорошие. А у Гришки только бабка, отца с матерью он знать не знает. Те, как бросили его в три года, так и канули, что и к лучшему, наверное, бабка рассказывала: оба - конченые наркоманы. - Нет, Гриш, - Коржик дёрнул его за ухо. - Ты добрый и умный. И даже не спорь, - он повысил голос. - Немножко ленивый, но это не беда! Тебе нужно выбрать правильное направление и туда двигаться, - со знанием дела растолковал Коржик, как по книжке. - Легко тебе говорить, - хмыкнул Кит. - А я понятия не имею, как его выбрать. - Определишься! Ещё есть время! - убеждённо заявил Коржик. - Рано или поздно ты обязательно поймёшь, что тебе нравится! - заключил он. Кит про "нравится" кое-что давно понял, но сказать об этом не отваживался да и оказывалось всегда не к месту и не ко времени. - Может, двинемся в направлении телека? - с надеждой предложил он. Коржик фыркнул, поднялся со стула, и они пошли в большую комнату смотреть "Последнего бойскаута". 🐐🐐🐐 Спустя неделю Кит весь на нервах топтался у ДК. Как быть? Что Коржику сказать? И что ему скажет Коржик? С серого неба сыпал мелкий снег, дворник шкрябал лопатой по дорожкам, звук неприятно отдавался в ушах. Кит подышал на ладони, перчатки он от волнения забыл дома. Стеклянная дверь в массивном деревянном обрамлении распахнулась. Коржик появился в окружении артистичных задавак - высокого кузнечекоподобного Олега и смуглой, как галка, то ли Ани, то ли Тани (творческих девчонок Кит не различал). Коржик заметил его, помрачнел, уголки губ опустил вниз, как Пьеро. - Я догоню, - бросил он товарищам и решительно зашагал к Киту. Выражение лица Коржика не предвещало ничего хорошего, все оправдания, отрепетированные и продуманные, застряли комом у Кита в горле. - Гриш, я скажу, а ты не перебивай, - не здороваясь, сходу начал Коржик. - Я очень испугался за тебя и рад, что всё обошлось. Но мне нужна пауза... - он потупился и поковырял снег мыском. - Я пока не понимаю, как быть, если ты... - Коржик запнулся, вздохнул и втянул голову в плечи. - Коржик, Кирка... - забормотал Кит, готовый самому себе вмазать чем-нибудь увесистым. - Я больше не буду... Никогда... и никуда не полезу... И упал я случайно... - Случайно? - Коржик скривился, как от зубной боли. - Случайно полез снимать крышу с чужого сарая? Случайно вместе с Мамаем болты откручивал? Случайно свалился и в милицию загремел?! - Коржик закусил нижнюю губу. - Нахрена тебе это понадобилось, Гриш? Мог ведь башку пробить или сломать ногу, руку... - он умолк, словно не в силах представлять, как плачевно могла закончится для Кита глупая проделка. - Да я ж живучий! Как таракан! - обрадованный возможностью перевести тему, Кит поболтал в воздухе рукой и ногой. - Ничего мне не сделается! Но Коржика сбить с толку не удалось. - Так зачем? - он сузил глаза. - Металлолом сдать хотели...- чистосердечно сознался Кит. - Мамай пристал: снимем железо с крыши, денег получим, сараи всё равно без дела сто лет стоят... Железо, вопреки ожиданиям, прибито оказалось намертво, гвоздодером и молотком ковыряли долго и нудно, Кит все пальцы в кровь стесал. Едва они начали сбрасывать на землю железные листы (в сугроб, чтобы не грохотало), как мимо реактивной ракетой просвистел знакомый козёл, а за ним - его хозяин, Егорыч (не спалось, видите ли, чёрту старому). Дед спалил нарушителей и поднял вой на всю округу, Мамай дал по тапкам, а недотёпа-Кит оступился, сверзился с крыши в объятья милиционерам и уехал в ставший почти родным обезьянник. И куковать бы Киту в ментовке до рассвета, но за решеткой его опознал Коржиков батя, направляющийся домой с ночного дежурства. "Опять за старое, Никитин, - он устало и шумно выдохнул через нос. - И бабку твою среди ночи не разбудишь..." "Не надо будить, дядь Матвей, - взмолился Кит. - Она старая, сердце болит. Лучше я тут побуду до пересменки... или отпустите, а я домой побегу сразу, честное слово!" "Ты - несовершеннолетний, как тебя отпускать-то, дурака, - дядя Матвей повернулся к окошку дежурки. - Слышь, Матросов, выпускай этого гаврика, я его сам домой отвезу, он Кирюхи моего дружок", - велел он. Так и вышло, что из отделения Кита с ветерком доставил, ни много ни мало, а сам замначальника поселковой милиции, до коего дослужился Коржиков батя. - Металлолом! - Коржик горько усмехнулся, постучал ногой об ногу, сбивая с ботинка налипший снег. - Твой папка не будет ничего запрещать, он мне сам сказал! - торопливо заверил Кит. Перед тем, как вылезти из пазика и пойти домой, Кит нерешительно взглянул на дядю Матвея. "Вы опять запретите Коржику со мной дружить?" - напрямик спросил он. Пережитые потрясения померкли, ушибленные плечо, нога и бок почти не болели, но на горизонте замаячила самая страшная перспектива. Коржиков батя на вопрос не ответил и скомандовал проваливать из машины. "Нет, вы скажите! Мне очень-очень надо знать!" - не отставал Кит. "Ты бы наперёд подумал! А после на крышу чужую лез, - проворчал дядя Матвей, наклонился через Кита и толкнул от себя пассажирскую дверь. - У Кирки своя голова на плечах, не маленький", - прибавил он. Кита сразу отпустило. Конечно же, Коржик своей умной головой всё поймет. И что Кит не со зла, и что это в самый распоследний раз, и что с Мамаем покончено. Да и разве способен Коржик прогнать Кита после... Ну после того самого, которое... ух, какое... Кит только и ждёт, когда Коржик опять так сделает, но он отчего-то не спешит... - Да при чём тут мой папка?! - рассердился Коржик. - Как будто в нём вся проблема! - на щеках его вспыхнул румянец. - Ну а в чём же тогда? - изумился Кит. Никто ничего им не запрещает, он завязывает бесоёбить, какие ещё могут возникнуть препятствия? - Ты, правда, не понимаешь, да? - едко уточнил Коржик, Кит в полном недоумении пожал плечами. - Проблема в том, что тебе плевать на меня и на всё, что я говорю, - с обидой выговорил Коржик. - Совсем плевать! Абсолютно! Кит чуть не заржал конём, такую Коржик нёс несусветную околесицу. Если и есть в мире человек, ради которого Кит из огня да в полымя ринется, так это Коржик и больше никто! Бабку он, естественно, тоже любит, но это две несравнимые любови. - Нет, нет, нет, - Коржик и слушать не желал. - Тебе так кажется, но в реальности выходит иначе. Я прошу тебя чего-то не делать, потому что это неправильно, да и я за тебя ужасно переживаю, но ты опять идёшь с Мамаем или с Груздём и поступаешь по-своему, - Коржик в сердцах пнул низкий бордюрчик у дорожки. - Я ложусь спать и думаю: не влез ли Гришка в какую-то чепуху... Я постоянно за тебя боюсь, я в тебе не уверен... И я больше так не могу... - расстроенно подытожил Коржик. Ботинком он накопал приличную такую снежную горку, почти пирамиду Хеопса. Совсем недавно они смотрели передачу про пирамиды и обсуждали, как здорово бы слетать в Египет... - Ты не хочешь больше... Со мной... - Киту сделалось так худо, что хуже просто невозможно. Кажется, ложись в сугроб у крыльца ДК и помирай. Какой смысл жить, если разочаровал самого дорогого тебе человека? - Не знаю, Гриш, - Коржик провёл варежкой по щеке. - Мне надо подумать... - И сколько думать будешь? - угрюмо поинтересовался Кит. - Не знаю...- повторил Коржик, хлюпнул носом и отвернулся. - А то... Тот поцелуй? Ничего, получается, не значил? - терять было уже нечего, Кит пошёл ва-банк. - Наверное, нет, - еле слышно прошуршал Коржик, понурился и побрёл прочь. Кит неотрывно таращился ему в спину и погибал. Погибал он минут пять, а потом его деятельная натура возобладала. Делов Кит наворотил - наворотил, Коржика огорчил - огорчил. Нужно срочно исправлять ситуацию, зарабатывать репутацию вменяемого человека и завоёвывать дружбу Коржика обратно. Может, и не только дружбу?.. Но это попозже, сначала хоть дружбу вернуть. Одними оценками Кит явно не отделается, но всё же перво-наперво он вгрызся в гранит науки да так, что чуть зубы не сломал. Бабка ничему не удивлялась, привыкла, что на внука периодически находит. Оставшиеся в неделе три учебных дня Кит в школе из кожи вон лез: руку задирал на всех уроках, со стенгазетой вызвался помогать, отдежурил в столовке до конца второй смены, в библиотеку новые полки оттаскал, приколотил в коридоре отвалившуюся доску для расписания. Коржик в классе с Китом сдержанно здоровался, но дальше приветствий общение не шло. Кит на всех уроках на Коржика пялился, не переставая. Тот краснел, волосы за ухо заправлял, губы облизывал. - Гришка, ну чего ты вылупился? - не выдержав, подлетел он к Киту в пятницу после биологии. - Я параграф нормально ответить не мог... - Скучаю, - честно ответил Кит. Коржик опять покраснел до корней волос, но вид сохранил непреклонный. - Ты всё шутки шутишь... это доказывает, что мои слова всерьёз ты не воспринял, - с укором заметил он. - Ещё как воспринял! - заспорил Кит. - Я все уроки выучил и контрошу по физике сам писал и... - Хорошо-хорошо, - урезонил Коржик. - Но я пока не готов... Мне нужно время, понимаешь? - Кир, - Кит не преминул воспользоваться моментом. - Я всё, насовсем, отвечаю! - он ударил себя кулаком в грудь. - Да и ты уже показал характер... - Какой ещё характер?! - возмущённо перебил Коржик. - Ты меня слушал вообще или нет?.. Он засопел, крутанулся на месте и скрылся в кабинете химии. Кит ничего не понял, кроме того, что нужно лучше стараться и одних школьных свершений недостаточно. Вечером он лежал в постели и напряженно придумывал, что бы ещё такого предпринять, чтобы вернуть расположение Коржика. Но в мозг то и дело лезло то... другое, заветное воспоминание... Пару недель назад они с Коржиком включили вторую часть "Крепкого орешка". Брюс Уиллис уделывал террористов в хвост и в гриву, Кит с Коржиком уплетали клубничное варенье прямо из банки большими столовыми ложками. Лето на клубнику выдалось неурожайное, бабка всего несколько банок закрыла, большую половину из которых Кит перетаскал Коржику - тот страсть как любит клубничное варенье. Кит тоже любит, но он-то перебьётся, а Коржику будет вкусно. Да и варенье они всегда ели вместе, поэтому никто ничего не терял. "Ты изгваздался весь", - Кит указал на липкие капли на светлой футболке Коржика. "Ну и словечки!" - прыснул тот, достал носовой платок и промокнул варенье. "Ты тоже чумазый, вот тут", - пальцы Коржика скользнули по щеке Кита, замерли на подбородке. "Умоюсь пойду", - подорвался было Кит. Но тут ладонь Коржика мягко легла сзади на шею и потянула к себе. Кит обомлел, губы Коржика тронули его собственные, и глаза сами собой закрылись. Поцелуй закончился быстро, Коржик порозовел, заговорщически улыбнулся, словно удостоверяясь, что Кит сбережет их новую тайну, и отвернулся к экрану. Кит позже много думал. Да что там много! Он только об этом и думал, хотел спросить, обсудить, разузнать... Но потом произошла драка и история с сараями, и теперь уж совсем стало неуместно. Воспоминание о поцелуе подстегнуло: у Кита внутри так и засвербело с Коржиком помириться. В школе со стенгазетами, отметками и дежурствами дело может растянуться на недели, а то и месяцы. Кит столько точно не выдержит. Значит, необходимо принять кардинальные и эффективные меры... Подвиг! Киту нужно совершить подвиг. Необязательно изображать из себя что-то из ряда вон, достаточно маленького геройского поступка. Кит завёл будильник, удовлетворённо улыбнулся и закрыл глаза. 🐐🐐🐐 - Иди, иди, милок, - баба Фира попятилась и прижала к груди набитую продуктами авоську. - Ну, баб-Фир, давайте я вам хоть сумку до дому донесу, - заныл Кит. - Иди, иди, Гриш, или бабушке твоей расскажу! - баб-Фира замахала на него свободной рукой. - Да я ж помочь хочу... - не унимался Кит. - Всем помощь предлагаю, никому не надо, - пожаловался он. С раннего утра Кит мыкался по посёлку, искал, где бы подвиг или, на худой конец, доброе дело совершить. Ни пожаров, ни стихийных бедствий не наблюдалось, женщины и дети не бежали, спасаясь от головорезов, ничьих коты или кошки на деревьях не застревали. Заслышав вопли, Кит с энтузиазмом помчался к рынку. Но там тётка Роза бранила своего сына, и разнимать и защищать тоже никого не требовалось. Отчаявшись, Кит вызвался перетаскать свиные туши, но Арсен, руливший мясной лавкой, безжалостно его прогнал, не простив ещё недавнюю потасовку. Эх, и угораздило их с Коржиком родиться в мирном посёлке, где ничегошеньки не приключается. - Ну Бог с тобой, неси, - смилостивилась баба Фира. - Но скрадешь - в милицию пойду, - грозно подбоченилась она. - Да баб-Фир, я ж не вор! - обиделся Кит. - Вор не вор, а Грушовку у меня потырил, - сварливо напомнила баба Фира. Кит взял авоську и послушно поплёлся за трещащей без умолку и донельзя злопамятной бабой Фирой - с момента происшествия с яблоками минуло лет десять. - Давайте я ещё дрова перетаскаю, - вдохновившись первым полезным деянием, предложил Кит, наткнувшись на кучу поленьев, сваленных у калитки. - Ну давай, милок, - расщедрилась баб-Фира. - У сарая под навесом тачка. Разделавшись с дровами минут за пятнадцать и раздумывая, куда бы податься дальше, Кит краем уха внезапно уловил любопытную информацию. - Всё-всё распродаёт, там и раритет есть, люди говорят, - кудахтала баба Фира. - Раритет, - повторил Кит, судорожно соображая. - Баб-Фир, а проигрыватель тоже продаёт? - встрепенулся он. - Не знаю, милок, не знаю, но люди говорили: всё, - закивала баб-Фира. - Спасибо, баб-Фир! - Кит откатил тачку на место и весело распрощался. "Вот это удача! - думал он стремглав припуская к реке. - Таким макаром и подвиг никакой не понадобится!" По словам баб-Фиры, Август Маркович в следующем месяце переезжал к детям в Питер, а посему в срочном порядке распродавал, а то и даром отдавал большую часть своего имущества. У Марковича дома, как в настоящем музее: лампы керосиновые, витые клетки для птиц, чудные чашки в подстаканниках, ширма гармошкой с журавлями, литые подсвечники и прочее занятое барахло. Кит с Коржиком в детстве часто у Марковича зависали, всякие штуки разглядывали и слушали с раскрытыми ртами истории о том, как Маркович по всему миру колесил. "Дядя Август, вы - коллекционер?" - спросил как-то Коржик (Кит и слов-то таких не знал). "Коллекционер-любитель, Кирюш", - поправил Маркович и завёл с Коржиком заумную беседу о произведениях искусства, найденных на блошиных рынках. Имелась у Марковича одна вещица, вызывающая у Коржика трепетное восхищение - проигрыватель "Рассвет" лохматых 70-х. Коржик часто твердил, как сильно о таком мечтает, но найти проигрыватель в хорошем состоянии было сложно да и стоил он немалых денег. По этой причине Кит и нёсся семимильными шагами, прыгал через сугробы, стремясь максимально срезать путь - вдруг кто-то раньше него на проигрыватель позарится. Кит даже кулаки сжимал до боли, готовясь биться с неизвестным конкурентом ни на жизнь, а на смерть. О цене он не думал. Маркович - хороший мужик, Кит с ним как-нибудь договорится. - Гришаня, здорово! - у поворота на реку его окликнул Егорыч. - Здоров, дед! - отозвался Кит, не сбавляя ходу. - Не видал Фиалку мою? Два часа хожу, найти не могу, - Егорыч тяжело оперся на деревянную клюку с ручкой. - Не, Егорыч, - Кит всё же притормозил и подошёл поближе. - Опять сбежала? - участливо спросил он. На Егорыча Кит зла не держал. Могли же на сарай забраться и чужие, пришлые воришки, такие в позапрошлом году дачу судьи грабанули. Знай дед про Кита с Мамаем, стучать бы не подумал. - Бальмонт, бесовская душа, вспугнул её, - дед досадливо крякнул, потёр поясницу узловатыми скрюченными пальцами. - Вот злыдень! - посочувствовал Кит. Егорыч жил один-одинёшонек на краю посёлка в бревенчатом покосившемся домике, напоминавшем издалека гриб - так низко просела поросшая мхом крыша. Несколько коз и бешеный козёл были единственными компаньонами старика. Бывало, зайдёшь к Егорычу, а у него посреди кухни коза хрупает капустными кочерыжками или козёл воду из глубокой миски лакает. "Дедушка, у тебя же козлы дома!" - кричал Коржик. "Пустил, - невозмутимо кивал старик. - На трапезу пригласил", - важно присовокуплял он. Коржик Егорыча очень жалел, они с Китом на Новый год приносили старику полные пакеты угощений, летом косили траву во дворе, таскали воду из колодца. Питомцы Егорыча порой разбредались по посёлку, их все знали и не трогали, а те либо сами возвращались домой, либо старик пригонял своих любимцев хворостиной. Козы Егорыча именовались по-цветочному - Азалия, Незабудка, Ромашка, Астра, Фиалка. Чёрного строптивого козла звали Бальмонт. "Почему Бальмонт? - хихикал Коржик. - Егорыч, вам его стихи нравятся?" "Не помню я, - отмахивался старик. - А имя красивое". Неизвестно, походил ли Бальмонт характером на своего именитого тёзку, но сладу с ним никакого не было. Козёл так и норовил кого-нибудь боднуть, а коз беспощадно притеснял и преследовал. Егорыч бузотера привязывал на крепкую толстую верёвку, но тот нет-нет, да срывался и яростно накидывался на ошалевших от страха коз. На этот раз Бальмонт, видно, напал на Фиалку. - Споймай её, если встретишь, Гришань, - попросил Егорыч. - Ноги болят у меня от стужи, - он потопал по снегу чёрными залатанными валенками. "Надо деду валенки купить! Скажу Коржику, как окончательно помиримся", - подумал Кит. - Споймаю, Егорыч, - пообещал он. - Ну пока, - он ступил на узкую тропку, ведущую к берегу. - Через реку не ходи! - в спину предостерёг Егорыч. - Лёд неверный, давеча ухнул один. - Ладно! - соврал Кит. Проваливаясь в снег до колена, он начал продираться вперёд, туда, где поблёскивала скованная морозом белесая гладь реки. На напутствие Егорыча Кит внимания не обратил. Под лёд каждый год кто-то да заныривал. Утонуть Кит не боялся, смертельные исходы случались на его памяти только дважды. Реку он знал как свои пять пальцев и с детства умел распознавать, где лёд предательски зыбок и тонковат, а где - вода накрепко смёрзлась, образовав надёжную толщу. Стремительно перебравшись на другой берег, с Августом Марковичем Кит уладил вопрос в пять минут. - Забирай, забирай, Гриша, порадуй Кирюшу, - Маркович указал на перемотанную крест накрест бечёвкой коробку на тумбочке у входной двери. - Да я купить хотел... У меня вот деньги есть, - смутился Кит, выворачивая карманы и выгребая оттуда всё своё богатство. - Гриша, ну что ты! - Маркович всплеснул руками. - Я от сердца отдаю. Для Кирюши. Поверх отглаженных брюк и рубашки Август Маркович накинул бархатный бордовый халат, на шею повязал атласный платок. Кит звал Марковича престарелым пижоном, но Коржик полагал, что тот одевается стильно. "Он как я", - однажды загадочно сказал Коржик. "Чего как ты?" - не понял Кит, не находя никакого сходства. "Ничего!" - ни с того ни с сего огрызнулся Коржик, так и не потрудившись объяснить. - Вы это... Насовсем уезжаете? - Кит спрятал помятые деньги, изучил тюки, баулы, мешки и чемоданы беспорядочно стоящие, лежащие и валяющиеся по всему длинному коридору. Огромная хрустальная люстра из гостиной, и та, лежала разобранная на полу. - Боюсь, что да, - вздохнул Маркович то ли с грустью, то ли с облегчением - У меня дочка в Санкт-Петербурге и внуки, - он отодвинул ногой большую картонную коробку, внутри громко звякнуло. - А вам проигрыватель точно самому не пригодится? - поддаваясь внезапному порыву, спросил Кит, поудобнее обхватив драгоценную ношу. - Уверен, вам с Кирюшей он принесёт гораздо больше радости, - улыбнулся Август Маркович. - Для меня он своё уже отыграл, пусть теперь для кого-нибудь ещё поиграет. Возьмёшь пластинки? Кит взял и пластинки. Не все, а столько, сколько смог унести заодно с проигрывателем. Обратно он шёл гораздо медленнее. Не из-за тяжести, а опасаясь уронить или сломать. От своего берега Кита отделяло всего несколько шагов, когда сзади послышались треск, блеяние и хруст. - Фиалка! - обернувшись, гаркнул Кит. Миниатюрная белоснежная козочка, любимица Егорыча, застыла посреди реки, а под ней тонкими паутинками расползались многочисленные белые трещинки. - Не двигайся, дурнина! - рявкнул Кит. - Мееее, - ответила Фиалка и резво поцокала навстречу. Лёд под маленькими копытцами предательски просел и закрошился. - Стой, овца тупая! - заорал Кит, чем только сильнее напугал козу. Хрясь, хруп, плюх, бульк. - Меееее, - обречённо издала Фиалка, проваливаясь в образовавшуюся полынью. Аккуратно поставив коробку на лёд, Кит ломанулся на подмогу. Улёгшись на живот, он подполз к полынье, сунул обе руки в воду, но до белой шкуры не достал. Бултых. Он дёрнул козу вверх. И вот уже Кит барахтался с Фиалкой под мышкой и совершенно не чувствовал одеревеневших конечностей. - Меее! - верещала коза, отчаянно выкручиваясь из рук Кита и лягаясь. - Вот тупая! Тупая, тупая ты скотина! Кит хватался рукой за края полыньи, пальцы соскальзывали, лёд обламывался, не позволяя уцепиться и выбраться из реки. Коза блеяла, как оглашенная, студёная вода прожигала до костей. Перед глазами Кита промелькнуло лицо Коржика. Ох нет, нельзя было умирать не помирившись да ещё и с бестолковой козой в обнимку. 🐐🐐🐐 У ДК царило невероятное оживление. Кит вытянул шею, но из-за толкучки у крыльца, ничего не разглядел. Он поправил прижатую к животу коробку. Пластинки он оставил дома, завтра занесёт. Главный подарок для Коржика, проигрыватель, стоило бы, упаковать в красивую бумагу, но уж больно не терпелось. Кит и так проваландался: пока с козой из полыньи вылез, пока Фиалку к Егорычу волок (ещё ведь коробку тащил - тяжеловато пришлось). Но уж дед как обрадовался: заохал, заобнимался, начал Господа Бога благодарить за то, что Кит с Фиалкой не потонули. "По посёлку уже и слухи пошли", - причитал Егорыч. Кит от его благодарностей еле ноги унёс, про слухи не расспрашивал, спешил же! Нужно было переодеваться и к Коржику бежать. Бабка дома, естественно, панику навела, мол, простудится Кит, помрёт или инвалидом сделается. Кит от бабки тоже кое-как отбодался, под горячим душем сполоснулся и - в ДК, где по субботам Коржик ошивался со своими театральными карапузами. Кит приближался к дому культуры, а столпившиеся у входа люди странно на него глядели, прикрывали рты руками и перешептывались. Ну и хрен с ними! Киту ни до кого, кроме Коржика, дела не было. Стеклянная дверь бахнула о стену, кем-то бесцеремонно выбитая. Коржик выскочил на крыльцо, в куртке нараспашку и без шапки, наткнулся взглядом на шествующего по аллее вразвалочку Кита и скаканул через высокие ступени. Он нёсся на Кита, словно разъяренный бык на матадора с красной тряпкой. Тот растерянно обернулся: к нему ли Коржик мчится, как на пожар? Сзади было пусто, Кит покрепче стиснул коробку с проигрывателем. - Ты в себе?.. - прохрипел Коржик, подбежав и задыхаясь от быстрого бега. Лицо его осунулось и побледнело, глаза покраснели, на щеках отчётливо выделялись дорожки от недавних слёз, губы дрожали. - Кир, я за реку ходил, вот проигрыватель тебе принес, - Кит сунул Коржику коробку, не понимая, почему Коржик так взволновался, но надеясь утешить его гостинцем. Губы Коржика затряслись сильнее, он и сам весь задрожал, привалился лбом к плечу Кита, обхватил его руками вместе с коробкой и как заревет. - Баба Фира сказала, ты утоп... - рыдал Коржик. - Совсем, с концами... Идиотский ты кретин, Кит... Он ревел и ревел, а Кит стоял и даже обнять Коржика не мог по-человечески (руки-то заняты), но на душе расцветали цветы, получше, чем на декабристе. 🐐🐐🐐 - Здорово, молодёжь! - дядя Матвей зашёл на кухню и ухмыльнулся, увидев, как сын с Гришкой уплетают варенье из банки большими ложками и воровато переглядываются. - Здрасьте, дядь Матвей, - пробасил Кит - Привет, пап! - Коржик облизал ложку и опустил в банку, выковыривая крупную ягодину. - Ты, Гришка, я слышал, в спасатели утопающих метишь? - Коржиков отец подцепил с тарелки одинокий горячий бутерброд и усмехнулся. - Утопающих коз, - захихикал Коржик, пихнув Кита локтем в бок. - А мне даже понравилось! - пожал плечами Кит. - Фиалка, правда, тупая, но хоть не тяжёлая. Коржик сразу погрустнел, нижнюю губу вперёд выпятил. - Могу подсобить, если понравилось, - подмигнул дядя Матвей. - Как это? - удивился Кит. Коржик настороженно зыркнул на отца. - Друг мой на курсах МЧС преподаёт, устрою тебя, если хочешь, - предложил Коржиков отец. - А вы что подумали? - он поднял брови и потянулся за графином с кипячёной водой. До Коржика, наверное, не доходило, он изумлённо переводил глаза с Кита на отца и обратно. Зато Кит превосходно всё понял. - Давайте, дядя Матвей! - он широко улыбнулся, предчувствуя начало чего-то нового и важного. 🐐🐐🐐 - Как прошло? Гриша хлопнул дверью белоснежной машины и пристегнулся. - Нормально вроде, - он ослабил галстук и откинулся на спинку сиденья. - Но не люблю я всё это... В правый перестройся, там авария, - посоветовал он. - Слушаюсь, товарищ командир, - фыркнул Кирилл, ловко лавируя в потоке машин. - Но как тебе идёт костюм, Гришка! - он поиграл бровями. - Только ради этого стоит почаще соглашаться на интервью, - он расхохотался, искоса уловив страдальческое Гришкино выражение. - Нет уж спасибо, - наотрез отказался тот. - Это ты привык со своими концертами и музыкантами... - он рассеянно следил за мельтешащими за окном автомобилями. - Гришка, Гришка, - Коржик смотрел прямо перед собой, лицо его затуманилось. - Сколько людей из-под завалов достал, а перед журналистами пасуешь, - он нащупал Гришину руку, переплёл его пальцы со своими. - А куда мы, собственно, едем? - Гриша неуклюже перевёл тему. Восхваления себя любимого он не терпел даже от Коржика. А тот как заладит иногда... - Почему не в центр? - спросил он, когда Коржик вырулил с эстакады и погнал в противоход по МКАДу. Под обещанным вечерним сюрпризом Гриша подозревал ужин в ресторане, поход в театр или что там ещё Коржик устраивает обычно. - Потому что аэропорт в центре пока не построили, - Коржик хитро подмигнул, сделавшись на секунду вылитым дядей Матвеем. - В аэропорт? - растерянно переспросил Гриша. За столько лет он привык к эксцентричным выходкам Коржика, но спонтанная поездка неизвестно куда застала его врасплох. - Всё необходимое я собрал, много нам и не надо, - успокоил Коржик, включая поворотник. - И куда же мы летим? - усмехнулся Гриша, выворачиваясь из неудобного пиджака. - В Египет, - как само собой разумеющееся провозгласил Коржик. Гришка кивнул, губы его расползлись в улыбке. К пирамидам, так к пирамидам.