Глава 2. Одиночество
29 апреля 2026 г., 13:25
Если Гарри и позвал его, Драко не услышал. Он держал голову опущенной, ступая по тропинке от стадиона обратно к замку, не утруждая себя тем, чтобы смотреть, куда идёт. Хоть Хогвартс и не был для него домом, он, по крайней мере, был ему знаком.
Знаком настолько, что не приходилось задумываться о направлении. Но и настолько же знаком, что, если не быть внимательным, можно было оказаться именно там, где меньше всего хотелось.
Например, в Слизеринской гостиной. Или, как Драко стал думать об этом в последние годы, в месте, предназначенном для того, чтобы отбросить свои чувства к Гарри.
Всякий раз, когда встреча с Избранным оказывалась особенно мучительной, он находил утешение здесь. Но вместо того чтобы войти, Драко с горечью отвернулся от двери.
Раньше он бы вошёл и сразу оказался окружён Крэббом и Гойлом. Какими бы тупыми они ни были, они всегда были очень желанным отвлечением, особенно когда он хотел отвлечься от Гарри Поттера. Но теперь Крэбба не было — его уничтожил Адский огонь, который он сам и вызвал, — а Гойл так и не вернулся.
И всё изменилось.
После финальной битвы многие слизеринцы старались держаться подальше от своего факультета: каждый поход в подземелья был болезненным напоминанием о том, где им пришлось стоять, пока их товарищи сражались наверху. Большинство приходило в гостиную только тогда, когда это было абсолютно необходимо.
Те немногие слизеринцы, которые бывали в общей комнате, смотрели на него с опаской, а не с восхищением, перешёптывались в своих углах. Даже портрет Снейпа, перенесённый по просьбе старших студентов из кабинета МакГонагалл и повешенный над камином, казалось, всегда взирал на него с презрением — хотя это могло быть из-за вечного хмурого выражения, нарисованного на портрете.
Драко тяжело вздохнул и посмотрел на стоявшие рядом доспехи. ему хотелось уйти куда-нибудь, куда угодно. Обычно он направился бы в Большой зал, но мог поспорить на что угодно, что именно там сейчас сидит Поттер, ужинает вместе со всей школой.
Тем не менее, не имея других вариантов, Драко понял, что Большой зал, возможно, — лучший выбор.
— Соберись же, Драко, чёртов дурак, — прорычал он, глядя на своё отражение. Он был не в себе — и из-за чего? Из-за грязных щёк Поттера? Его взъерошенных тёмных волос? Его раздражающих ярких глаз?
Драко громко простонал, настолько раздражённый, что не удержался и провёл рукой по волосам, разрушив последние усилия геля удержать их после долгого дня.
— Забыл пароль? — раздался голос за спиной.
Он резко обернулся и увидел Паркинсон. В одно мгновение все его слабые и жалкие чувства испарились, уступив место привычному холодному отчуждению. Он провёл рукой по волосам, пытаясь пригладить их обратно. — Что ты здесь делаешь?
Она опустила голову так, что кто-то другой мог бы принять это за застенчивость, но только не Драко: — Ты не пришёл на ужин.
— Не был голоден.
— Поттер, похоже, тоже не был голоден, — сказала она, приподняв бровь. — Его ведь тоже не было.
К этому моменту Драко уже в совершенстве научился скрывать свои эмоции, когда кто-то упоминал имя Гарри, а это случалось практически постоянно. Пэнси была многогранной личностью: злобной, мелочной и жестокой, с склонностью выискивать слабые места, — и, как оказалось, умнее, чем Драко привык считать.
Тем не менее, он сомневался, что она сама придет к правильному выводу. С ним она всегда была мягче, всегда готова выслушать его версию, принять любое оправдание, которое он приводил в объяснение своих поступков. Все эти годы Пэнси неизменно оставалась рядом.
Но даже несмотря на это, он не доверял ей правду о своих чувствах к Гарри. Это было единственное, чего он никогда ей не говорил, никогда никому не говорил. И не скажет — слишком много власти это дало бы над ним.
Он мог только представить, что сделала бы с такой властью такая, как Пэнси, даже если обычно она с удовольствием подчинялась его воле так же легко, как перо подчиняется заклинанию левитации.
Пэнси нерешительно протянула руку и коснулась его предплечья: — Ты всегда так… взвинчен после встреч с ним. Если хочешь, я могла бы помочь. Я могла бы…
— Просто впусти меня в гостиную, — проворчал он, отстраняя руку.
Он прекрасно понимал, что она предлагала. Давным-давно, когда он ещё сильнее отрицал свои чувства, когда он пробовал все возможные способы убедить себя, что ему нравится внимание, которым его осыпали девушки, Пэнси была рядом.
И какое-то время он мог притворяться, что Гарри Поттера не существует, что это не его он хотел целовать, не его тело хотел изучать.
Он представлял, что кожа Гарри была бы грубее, чем у Пэнси, твёрдо сопротивлялась бы его рукам, вместо того чтобы мягко поддаваться. Он представлял, что сам изменился бы под прикосновениями Избранного.
Он представлял и то, как его имя звучало бы на губах Мальчика-Который-Выжил.
— Драко, — прошептала Пэнси, вновь коснувшись его руки. И Драко, погружённый в свои фантазии, почувствовал, как его решимость рушится.
Он прижался губами к ее губам, толкнув её к холодной каменной стене. Это тоже было знакомо — её тело быстро уступало его прикосновениям. Он знал, как именно она ахнет, когда он поднимет её, какой звук сорвётся с её губ, когда он перейдёт от её рта к шее.
Но Драко не знал, каким будет её лицо, когда его губы сделают паузу, чтобы произнести имя, живущее в его сердце: — Гарри.
Он понял, что она услышала — её руки обмякли на его шее. У Драко был лишь миг, чтобы вернуть себе самообладание, прежде чем она отстранилась и посмотрела на него широко раскрытыми глазами. — Ты только что сказал «Гарри»?
— Нет, — сказал Драко сразу, решительно. Он разжал руки, чтобы отвлечь её, пока Пэнси спешно восстанавливала равновесие. Он всё ещё не знал, как выкрутиться, но понимал, как выиграть время: — Что с тобой?
— П-прости, — пробормотала она. Даже сейчас Драко видел, как в её голове закрутились шестерёнки — всегда так бывало, когда она получала новую информацию, которую могла использовать как слабость. — Просто показалось, что ты сказал…
— Я сказал «поторопись», — перебил он, намеренно смазав последнее слово, чтобы это могло сойти за оправдание. Драко кивнул в сторону двери в гостиную. — Ты, похоже, забыла, что я поручил тебе дело. Или хочешь, чтобы тебя увидели все в замке?
Румянец смущения залил её лицо, и Драко подумал, что Пэнси выглядит с ним куда лучше, чем он сам бы выглядел. Но всё же он не мог подавить чувство негодования — пусть и совершенно неуместного: — Скажи мне, Паркинсон, с какой стати я мог бы сказать что-то подобное?
Он знал, что у неё не будет ответа. Ведь единственный ответ, который сам Драко мог придумать, заключался в том, что он не заслуживал этого. И именно это, решил он, было лучшим ответом для кого-то вроде него.
Драко вздрогнул, услышав, как дверь в гостиную отъехала в сторону. Он даже не заметил, что Пэнси произнесла пароль, не заметил, что она отошла от него. Он не обернулся, когда она сказала: — Я всё ещё могла бы… помочь тебе, если бы ты захотел.
Драко решил, что не хочет. По правде говоря, ему не следовало начинать это снова после того, как он без церемоний порвал с ней на шестом курсе. — Похоже, у меня внезапно проснулся аппетит, — тихо сказал он.
— Драко, — позвала она. — П-прости.
— Это больше не повторится. — Это не было утешением; это было обещанием. Прошли времена, когда он искал Пэнси, чтобы отвлечься от мыслей о Гарри. Если этот срыв что-то и показал, так это то, что он уже перешёл ту грань, когда можно было отвлечься. И Драко считал себя дураком за то, что не осознал этого раньше.
Он чувствовал, что обязан Пэнси объясниться на этот раз, но сделать это значило бы показать ей, что за всем этим скрывается больше, чем она думает. А никто не должен был знать правду о его чувствах к Гарри, даже если ради этого приходилось отказываться от того малого утешения, которое он находил в ней.
Пришло время признать, насколько одиноко быть Драко Малфоем.
