Обезглавленный город

Глава 9

22 августа, 2015 года.

      Джесси направлялась к кабинету Фергуса. Прошло уже шесть дней с того ужасного случая, который развернулся на заброшенном заводе. На Рената Коркова были наведены справки, которые установили, что в Новом Свете на нём числилось ещё как минимум два убийства. Ларри Ханг был с почестями похоронен на центральном кладбище Нерити. Джесси была не в себя от горя и как будто этого было недостаточно, вскоре, она узнала что не беременна. Фергус, понимая в каком подавленном состоянии находится следовательница, решил дать ей время оправиться от горя, предложив неделю выходных. Однако Джесси смогла просидеть без дела всего день.       Овчарка вошла в кабинет капитана полиции. Фергус, как обычно, неспеша курил возле окна. Увидев Джесси, он спешно потушил недокуренную сигарету и сел на своё место. Овчарка села перед ним. — Как ты? — заботливо поинтересовался кот. — До сих пор не верится, что Ларри больше нет с нами… Я знаю, что, возможно, он мог сесть вместе с Ренатом, как соучастник преступления… Но я бы не позволила этому случится… — с печалью в голосе, тихо ответила овчарка. — Ты очень его любила… Я и представить не могу, как тебе было больно в тот момент… Прости, что напомнил об этом, — потупив взгляд, виновато извинился Фергус. — Всё в порядке, Фергус. Мне ещё больно, но я смирюсь с этим. Нужно жить дальше, — решительно ответила овчарка. — Ты навещала Шейни? Девочки ведь тоже сильно досталось. Она впервые совершила убийство. Я не осуждаю её, ведь она спасла Роджи, но я волнуюсь за её психику, — задумавшись, сказал Фергус. — Шейни нужно время, за ней приглядывает Никс. Она знала куда хочет пойти работать и должна была быть готова, что однажды ей придётся пустить оружие в дело. Но теперь, я думаю, она откажется дальше проходить стажировку, — Джесси резко поднялась с места, нервна начиная ходить по кабинету взад и вперёд. — Тут есть толика и моей вины. Я должна была её отговорить от этого! Просто — это была её мечта и я не хотела её разбивать. — Раз так, вина лежит на нас обоих. Я ведь дал добро принять её, причём закрыв глаза на многие нюансы. Но, Джесси, вспомни, как она раскрыла дело связанное с проблемами на фермах Нерити. Да — она ослушалась приказа и могла погибнуть, но она справилась. У неё есть потенциал стать полицейской, я вижу это в ней. Она продолжит стажировку, я в этом уверен, — с улыбкой, предсказал Фергус. — Раз ты так думаешь, то нечего волноваться, — сказала Джесси, прекратив метания по кабинету и вновь села на стул перед капитаном. — Как Роджи? Я так и не смогла навестить его в больнице, была в не себя от горя… — ответила овчарка, с печалью. — Джесси… его жизни ничего не угрожало, но на его лице остались шрамы от когтей Рената. Он подал рапорт на увольнение из полиции, три дня назад… — спокойно ответил Фергус, глядя на реакцию овчарки.       Джесси, только молча опустила голову. Злые мысли снова начали наполнять разум овчарки. «Чёртов Ренат! Безумный ублюдок! Ты сломал жизнь трём, а четвёртого и вовсе убил! Почему в этом сучьем мире всегда творится эта несправедливая херня! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу…»       Джесси сжимала лапы в кулаки, на лице застыла привычная маска гнева, дыхание участилось. Фергус даже заметил как от напряжения, вздулись вены у неё на висках. Следовательницу снова начинал накрывать гнев, который, после гибели Ларри, стало ещё труднее контролировать. Первым на этом убедился Томми Руст.       Когда Джесси узнала, что Роджи прибыл на заброшенный завод, из-за того, что его поднаточил на ревность Руст, овчарка вскипятилась не на шутку. Если бы пятеро полицейских не оттащили Джесси от избитого шакала, она точно бы не остановилась, пока не забила бы его до смерти. После этого случая, коллеги стали опасаться Джесси, всячески избегая её, под самыми разными предлогами. — Джесси, расслабься. Ты снова начинаешь пускать гнев за руль? — прищурившись, спросил кот, хотя уже знал ответ, глядя на лицо овчарки, по которому всё было прекрасно известно наперёд. — Прости, Фергус… Я… Я не знаю как мне бороться с ним… А больше я боюсь, что могу навредить всем вам, как чуть под гневом не прибила Руста… Я становлюсь опасной, Фергус… Я… Я боюсь себя… — сильно сжав голову лапами, прерывисто ответила следовательница. — У нас есть решение этой проблемы, Джесси, — тайно произнёс кот. — У нас? — переспросила овчарка.       Как будто ответом на вопрос Джесси, дверь в кабинет открылась, а на пороге стояла Руби. — Привет Джесси, — воскликнула кенгуру. — Собирайся, сейчас с тобой отправимся кое-куда, — с хитрым прищуром ответила кенгуру.       Овчарка перевела взгляд на Фергуса, тот слабо качнул головой. Руби повела Джесси на выход из отдела полиции и велела садиться в машину.       Овчарка забралась на передние сиденья, пристегнула ремень безопасности и уставилась на Руби, буквально говоря глазами «куда мы направимся?».       Кенгуру, вместо слов, ответила ей милой улыбкой и машина тронулась с места. Джесси, так и не получив ответа, издала усталый вздох и прилипла к окну, разглядывая проносящиеся мимо дома, транспорт, рекламные вывески, зверей спешащих по своим делам. «Чтобы ты не придумала Руби, надеюсь мне это поможет… и мне не нужно будет за это платить из собственного кошелька. Мне ещё сегодня нужно будет встретиться с Юханссон, вот где действительно потекут деньги рекой из МОЕГО кошелька.» — Насколько я могла заметить, тебя буквально живьём съедает любопытство, Галахат, — Руби нарушила тишину стоявшую в салоне автомобиля. — Так заметно? — с полуулыбкой спросила овчарка. — Ещё бы. Слушай, расслабься, я же не везу тебя в психиатрическую клинику, — издав смешок, ответила кенгуру. — Ну теперь я знаю, что ты не считаешь мои вспышки гнева опасными и у тебя нету мотива подшумок изолировать меня от общества, — саркастично изрекла Джесси. — Насчёт твоих вспышек гнева и то что они не опасны… знаешь, Руст был бы с тобой не согласен, — напомнила Руби. — Сам виноват. Он честно потерял клык за свою выходку! Можно сказать легко отделался. Я когда узнала, что Роджи оказался на заводе именно из-за длинного языка Томми… признаюсь — мой разум буквально взорвался, оставляя после себя кратер чистого, переполненного гнева. Я била и его и била… просто не могла остановится… а самое страшное — я всё это осознавала, всё помнила, каждый удар. Я не могла остановиться, я была как лавина снега, которая катится с вершины и которую ничем невозможно удержать. Может я уже и правда схожу с ума от этой работы… может мой муж был прав и мне нужно было ещё тогда всё бросить… — Джесси продолжала изливать всё то, что томилось у неё на душе за это время. — Хватит, Галахат! Вспомни, сколько преступлений ты раскрыла, сколько жизней спасла! Это что, было зря?! — вдруг сердито стала кричать Руби. — Руби… я… — Джесси опешила таким поведением подруги, видимо её это уже достало. — Извини, что накричала на тебя. Несмотря на то, что сначала нашего знакомства, мы не сильно ладили, теперь всё это в прошлом. Ты моя подруга и я хочу для тебя только лучшего. Я сделаю всё, чтобы ты наконец смогла контролировать свой гнев. Просто доверься мне и хватит оглядываться назад! Нужно смотреть и двигаться вперёд, ведь время тебя ждать на мести не будет, — спокойным голосом ответила Руби, от которого самой Джесси стало легче. — Мы на мести.       На здание не было ни вывески, ни названия. Оно ничем не отличалась от других подобных ему. Джесси надоело строить догадки, по поводу того, что же может быть внутри и просто отправилась следом за кенгуру.

***

      Шейни не отводила зелёных глаз с окна, глядя на суету, которая происходила на улице. Уже прошло шесть дней с тех ужасающих событий, которые случились на заброшенном заводе. Но волчица помни всё до мельчайших подробностей.       Как она, оглушённая взрывом гранаты, увидела свою наставницу, рыдающую над телом хаски… как заметила Рената, который на шатающихся лапах покидал офис завода… как она сама следом отправилась за ним… как безумный кугуар напал на кого-то в стоявшей тени… как в её лапы лёг пистолет, который лежал на предпоследний ступеньки металлической лестницы, которая вела в офис… как в тишине прозвучали два выстрела… как Ренат последний раз взглянул на неё и на его лице не было больше того безумия… Шейни помнила всё это!       Лапы Шейни всё ещё тряслись, будто она прямо сейчас, держала тот пистолет, из которого застрелила Рената. Мисс Джесси говорила ей, что этого в работе полиции не избежать. Что всё равно придётся воспользоваться табельным оружием, рано или поздно. Шейни всё это понимала, но на душе всё равно осталась открытая рана, как от пулевого ранения. — Отлично, Шейни! Пирог готов! — раздался весёлый возглас.       Волчица в миг избавила разум от мрачных мыслей, глядя как на кухонный стол опускается дымящийся, вкусно пахнувший тыквенный пирог. И в это было трудно поверить, но приготовил его Никс, который постоянно проводил все шесть дней с Шейни, всячески поддерживая подругу. Это была личная просьба Джесси и Никс принял это задание, обещая Силами Природы, сделать для Шейни всё что только возможно, чтобы она как можно быстрее смогла забыть тот ужасный случай. — Пахнет восхитительно! — сладко принюхиваясь, радостно воскликнула волчица. — Где ты научился так готовить? Я же сейчас слюной изойду, — спросила волчица, продолжая восхваляться стряпню Никса. — Нравится, да? Меня поднатаскал один лис-старик, помнишь я рассказывал? Если бы он не остановил меня тогда… ох, каким же олухом я был! — воскликнул Никс, легонько ударив себя по голове. — Все мы порой совершаем ошибки. Ладно, хватит об это всём. Давай лучше поедим пирог.       Никс действительно продемонстрировал кулинарный талант. Пирог вышел настолько хорошим, что Шейни, прося прощения у своей фигуры, уплела сразу четыре куска. — Этот пирог был просто волшебным! — радостно воскликнула волчица. — Спасибо за похвалу. В следующий раз, уже ты должна будешь меня удивить своими кулинарными рецептами, — гордо отозвался волк. — Ха! Ну я тебя за язык не тянула. Сделаю для тебя блинчики, — хитро сказала Шейни. — Я уверен! У них будет шикарный вкус, — потирая лапы, сказал Никс. — Ага, отличный вкус… как у каши из топора, хи-хи-хи, — залилась Шейни весёлым смехом, который подхватил Никс.       На пару минут кухня погрузилась в молчание, а потом Шейни задала весьма странный вопрос. — Никс, скажи мне, почему, когда мы были ещё в сиротском приюти, ты стал проявлять знаки внимания Корди, а не мне? — вдруг неожиданно спросила волчица, на что Никс чуть не поперхнулся чаем. — Шейни, мы же сородичи! — быстро воскликнул Никс, как будто у него заранее был заготовлен этот ответ. — И что же? Только не говори мне, что ты один из тех, кто отвергает одновидовые связи, — обиженно ответила волчица. — Нет-нет! Я не такой, просто… просто… — Никс всё не как не мог подобрать ответ. Или не хотел? — Ладно, не грузи себя. Это был твой выбор и мне незачем знать, почему ты сделал его в пользу Корди, — махнула лапой Шейни. — Хорошо. Спасибо за понимание, — выдохнул Никс.       Кухня вновь погрузилась в давящие молчание. Можно было отчётливо услышать, как тикают часы, стоявшие на столе. — Ты скучаешь по нему, верно? — вдруг спросил Никс нарушая гробовую тишину. — По кому? — не поняла волчица. — По Зеру. Ты ведь влюбилась в него ещё тогда, когда он был с Корди, верно? Я сразу это заметил, по твоим глазам, — спокойно спросил волк. — Верно. Я очень удивилась, когда наша подруга-бунтарка, как-то смогла найти себе такого скромного парня. Я была рада за Корди, но они с Зером были как вода и огонь — такие разные… — с улыбкой погрузилась в воспоминания Шейни. — Противоположности притягиваются. Вот и весь секрет, — уверено изрёк Никс. — Возможно… Интересно, Зер тоже скучает по мне? Может он уже нашёл себе другую девушку, женился и живёт сейчас счастливо в Новом Свете? — грустно подумала Шейни. — Шейни! Даже не смей о таком думать! — злобно пробасил Никс. — Зер вернётся к тебе, а если нет, я сам лично его притащу, хорошо? — Ха-ха, хорошо, — засмеялась волчица. — Может хватит уже сидеть дома? Пойдём погуляем, — предложил Никс. — Да, ты прав. Погода хорошая, нужно бы ей насладиться. А завтра я вернусь на работу. Хватит себя жалеть! Что сделано, то сделано! — твёрдо воскликнула Шейни, резко поднявшись со стула. — Вот эта та Шейни, которую я знаю! Вперёд! — весело заголосил Никс, призывая за собой волчицу.

***

— Бей. — Ты уверена? Это же как-то… неправильно, что-ли. — Бей! — Чёртов хвост… это так странно. — Да бей же уже!       Джесси повела взгляд на стоявшую рядом Руби, а потом сместила его на старый, потёртый телевизор. В лапах овчарка держала кувалду, которая должна была стать смертным приговором для бедного зомбоящика.       Когда Руби поведала, что нужно будет делать, Джесси сначала подумала, что это шутка. Но всё действительно оказалась, так как рассказала кенгуру. Персонал в здании проводил полицейских до раздевалки, где им пришлось напялить на себя средства защиты.       Защита состояла из: длинного, резинового плаща с капюшоном, специальной маски на морду из прозрачного пластика, длинных резиновых перчаток и чулок. Причём чулки были без прорезей для пальцев задних лап, дабы случайно не наткнуться на осколок стекла. Из-за этого, в них было очень неудобно передвигаться, из-за слабой чувствительности с полом.       В таком нелепом виде, Джесси выдали в лапы кувалду и отправили в специальную подготовленную комнату. В ней было полно старой электроники, мебели, различных стеклянных банок и деревянных полок. И всё это овчарки нужно было разнести с помощью кувалды.       Джесси подняла над собой кувалду, готовясь обрушить её на тёмный экран телевизора. Вот только всё никак не могла заставить себя это сделать. Ей просто казалось, что это какой-то дурачество.       Руби очень сильно хотела шлёпнуть себя по лицу ладонью, но защитная маска не позволяла осуществить столь желанное действие. Положив лапы на плечи Джесси, она стала говорить ей на самое ушко. — Просто представь. Это не телевизор — это перед тобой стоит твой бывший муж! Да-да! Этот самый мерзавец, который бросил тебя и исчез, ничего тебе не сказав! Обрушь на него свой гнев! Вылей его без остатка! Представь, что все предметы в этой комнате, это лицо твоего бывшего. Гнев, Джесси! Выпусти свой гнев на него! Сейчас! Давай! — с полушёпота, Руби перешла на крики и это дало свои плоды.       В глазах Джесси вспыхнул яростный огонь. Зрачки в янтарных глазах расширились и буквально стреляли молниями. Ноздри раздулись, стараясь пропустить через себя как можно больше кислорода, из-за участившегося сердцебиения. Оскал острых клыков, украсил полное гнева лицо овчарки. Кувалда медленно поднялась над обречённым телевизором, чтобы, в одно мгновение, обрушится вниз.       Раздался гулкий звук и по всей комнате полетели обломки тёмного стекла экрана вперемешку с частями пластикового корпуса. Телевизору хватило одного точного попадания кувалдой, вот только Джесси явно вошла в кураж. Она продолжала избиение, не замечая ничего вокруг. Руби для безопасности, отошла к входной двери, с улыбкой до самых ушей наблюдая, как овчарка мотаясь с места на места превращает каждую попавшуюся ей вещь, в груду изломанного мусора.       Через десять минут, Джесси уничтожила всё, что только можно было в комнате. Она была полностью без сил, а лапы уже попросту не могли удерживать кувалду. Сипло дыша, Джесси была полностью вымотана, но главное, что от сидящего внутри гнева не осталось и следа. Овчарка медленно повернулась к Руби, с улыбкой глядя на неё, будто спрашивая: «Ну и как я?». Кенгуру подняла большие пальцы вверх, давая понять Джесси, что она справилась на отлично.       На выходе из здания, Джесси не могла удержать в себе впечатления от процедуры психологической разгрузки. — Это было невероятно весело! Хотя я и осталось вымотана, но гнев при этом, тоже пропал. Я ещё никогда так легко себя не чувствовала! — эмоционально жестикулируя лапами, заливалась Джесси весёлым голосом. — Это мы с мужем придумали. Каждую неделю, в субботу, будешь приходить сюда. Мы купили тебе месячный абонемент, — поведала Руби, под дружески хлопая подругу по плечу. — Ой! Сколько я вам должна? Я отдам долг, — на одном дыхании пролепетала овчарка, пытаясь найти наличные у себя в сумочки, но лапа Руби остановила её старания. — Да же не думай об этом. Это наш тебе подарок, за всю ту боль, что пришлось тебе пережить, — спокойно сказала кенгуру. — Оу… Руби, спасибо тебе… — Джесси крепко заключила подругу в объятия. — Тебя подвести до отдела? — спросила кенгуру, после дружеских объятий. — Нет, спасибо. Тут не далеко бар Морячка, я сегодня договорилась встретится там с Юханссон, — поведал Джесси подруге о своих планах на сегодня. — Что же, тогда приятного времяприпровождения… и не вздумай напиться, ясно? — строго спросила кенгуру, хотя Джесси прекрасно распознала её сарказм.

***

      Джесси зашла внутрь бара. Посетителей было немного, а Морячок, как обычно одетый в тельняшку и тёмные клёши, со скучающим видом протирал стакан. Овчарка приблизилась к барной стойки и бегемот наконец оторвался от своего важного дела. — Привет, Морячок! Как бизнес? — по дружески спросила овчарка. — Привет, Джесси. Скажи, что ты видишь? — громким басом, спросил бегемот, растопырив лапы в стороны.       Джесси оглядела убранство бара и выдала очевидный ответ: — Судя по тому, что клиентов немного, я могу сделать смелый вывод о том, что всё не так радужно, — официально сказала следовательница, из-за чего у Морячка зачесались уши. — Могла это сказать более… приземлённо? Ох уж эти ваши заумные словечки… — сказал бегемот, потирая голову лапой. — Ладно, слушай, ты появилась как нельзя кстати. У меня тут странный случай, — тихо сказал Морячок, жестом давая понять Джесси, чтобы она наклонилась поближе к нему. — Говори, что такое? — шёпотом спросила Джесси. — Вон, видишь ту странную даму за последним столиком? — спросил бегемот, указав пальцем на столик, за которым сидела сероватая рысиха с большими прямоугольными, чёрными очками. — Так вот — я её никогда не видел у себя в баре. Я думаю — это шпионка мэра Виклунда! Он хочет прикрыть мой бизнес! Я сам слышал, что он ненавидит тех, кто продаёт алкоголь жителям города. Может ты её разболтаешь и она скажет, кто она так… Что? Ты чего смеёшься? — удивлённо выразил бегемот, глядя на то, как Джесси уже не могла сдерживать рвущийся наружу смех. — Ну ты и параноик, Морячок. Это же Астрид, моя подруга, и она ждёт меня. Мы вроде как договорились с ней выпить бутылку виски, так что приготовь нам её, хорошо? — хитро подмигнув, спросила Джесси, протягивая бегемоту пару купюр лиистов.       Морячок быстро принял купюры, показав Джесси жест «о’кей».       После этого, овчарка устремилась к скучающей рысихи. Помимо чёрных очков, на ней была тёмная футболка с коротким рукавом и лёгкие, светлые джинсы. Каштановые волосы были красиво уложены на левый бок.       Джесси села напротив Астрид и та, наконец оторвавшись от экрана смартфона, чуть приспустила очки, разглядывая того, кто к ней подсел. — Я тебе уже говорила, что под этими очками, ты скрываешь свои прекрасные глаза? — с хитрой улыбкой, спросила Джесси. — Рада тебя видеть, подруга! — Джесси! Я тут чуть от скуки лапы не протянула! Ты опоздала на… на… — Юханссон быстро глянула время на смартфоне, — на пятнадцать минут! Пунктуальность явно не твоё, Галахат! — Оу, прошу прощения, мисс Юханссон! Что я могу сделать, чтобы загладить свою столь дерзкую выходку? — наиграно каялась Джесси, готовая, как показалось рысихи, буквально на колени упасть. — Я ещё придумаю тебе наказание! Хотя… есть у меня кое что на уме… — весело воскликнула Астрид и Джесси показалось что рысиха буквально пожирает её «голодным» взглядом. — Ладно, подруга, нам сейчас принесут бутылку виски. Пора бы нам выпить как в старые, прошедшие времена, — сказала овчарка, погружаясь в воспоминания. — Подожди, торопыга, — остановила она Джесси. — Давай сначала начнём со сладкого. Угощайся, сама пекла! — радостно воскликнула Астрид, доставая из пакетика, который стоял под столом, пару больших кексов с брусникой и черникой. — Ого! Не знала что ты умеешь печь? — удивилась овчарка, беря в лапу один из кексов, откусывая и наслаждаясь вкусом. — М-м-м-м… он великолепен! — Спасибо! Я сама их за день по штук пять съедаю, — гордо воскликнула рысиха. — Ха! Врёшь. — Джесси не поверила слова Астрид. — Не веришь? Почему-у-у-у? — Астрид наиграно растянула слова. — Если бы ты ела столько мучного, то ты бы уже походила на мохнатый шарик. А я вижу перед собой рысиху, у которой фигура как песочные часы, — авторитетно-наблюдательно сказала Джесси. — Ну, вообще-то, у меня потрясающая диета. Запоминай секрет, — сказала Астрид, подавая жест Джесси, чтобы она подставила ушко. — Утром кекс, ночью секс, — тихо сказала рысиха на ушко Джесси и отстранившись разразилась громким смехом. — Всё бы тебе шутить, Юханссон, — с нотками обиды, сказала Джесси, отвернув голову от рысихи. — Извини, подруга. Я знаю что тебе сейчас не до веселья. Ты как, держишься? — спросила рысиха, вмиг сделавшись серьёзной. — Всё ещё вижу перед глазами этот кошмар. Как Ларри, истекая кровью, умирает у меня на лапах. Почему это со мной происходит? Почему я постоянно теряю тех, кого начинаю любить? — голос Джесси дрожал, готовый перерасти в плачь. — Я не представляю, как тебе больно, но ты теряешь не всех. Ведь у тебя есть я, — мягким голосом сказала Астрид, взяв Джесси за лапу.       Овчарка подняла янтарные глаза на рысиху, непонимающим взглядом рассматривая её. Хотя за тёмными очками Астрид было сложно понять, какие эмоции, она сейчас выражает. — Я ценю, что у меня есть такая чуткая подруга, — улыбнулась Джесси рысихи. — Подруга, значит… а что если больше чем подруга? — загадочно сказала Астрид. — Эм… Что? — чуть приподняв бровь, спросила овчарка. — Да нет, ничего… О! Гляди, наш виски несут, — указала Астрид пальцем на бегемота, идущего к их столику, державшим в лапах поднос с бутылкой и двумя бокалами.       Морячок, чуть поклонившись поставил поднос на стол, кинул на Астрид странный взгляд и удалился за барную стойку. — Ну давай тост. За всех тех, кого уже нет с нами! — поднявшись, воскликнула Астрид. — За их светлую память! — поднялась с места Джесси, стукнувшись бокалом о бокал Астрид.       Спустя полчаса, заветная бутылка виски была осушена. Обе подруги были уже изрядно на веселе. На перебой друг друга, они рассказывали различные моменты их жизни. — Прости, Джесси. Мне нужно до уборной. Не скучай! — пропела Астрид, скрывшись из вида овчарки.       Джесси, от скуки стала разглядывать немногочисленных посетителей бара. Вот рядом с её столиком сидела красивая кошечка с тёмно-синей шёрсткой. За соседним с кошечкой столиком, томились три кота, которых, казалось, вырвали из детской сказки — старший брат, средний и младший.       Овчарка перевела взгляд на барную стойку. Морячок вёл душевную беседу с каким-то белым, голубоглазым волком. До чутких ушей Джесси доносились обрывки их разговора.       Волк изливал душу бегемоту, говоря, что, когда-то, он был медиа-миллиардером, что у него была своя корпорация, но он потерял всё. Его опозорили, его придала собственная дочь, а потом он сел за решётку, и теперь запивает своё горе, думая — в чём же он ошибся. «Да-а-а-а… наверное больно быть преданным собственной дочерью. Хотя… я же не знаю всей ситуации. Вдруг он это заслужил? Вдруг он постоянно принижал других зверей, ставя себя выше них? Вдруг он брал взятки? Вдруг… Стоп! Джесси… прекрати…»       Овчарка затрясла головой, выкидывая из неё лишние. В этот момент вернулась Астрид. — Слушай, Джесси. Уже довольно поздно, так что пора нам по дамам… ой, то есть, по домам, — быстро поправила себя Юханссон. — Да, наверное. Тебя проводить? Ты вроде тут недалеко живёшь, — спросила овчарка, вставая из-за своего места. — Это будет очень мило с твоей стороны. Спасибо! — расплылась в благодарностях рысиха.       Вечерние сумерки накрывали своим тёмным покрывалом город, который медленно готовился к сну. Подруги шли про тротуару, иногда выдавая какой-нибудь забавную шутку, весело её комментируя и звонко смеясь.       Поднявшись до квартиры Астрид, которая располагалась на пятом этаже дома, Джесси попрощалась с рысихой и уже готова была спускать, но Астрид её остановила, схватив за плечо: — Подожди, Галахат! — чуть заплетающимся языком, прогорланила рысиха. — Зайди ко мне. Я давно хотела тебе показать свою квартиру. — Астрид, уже поздно. Может быть в другой раз? — спросила овчарка, неловко себя чувствуя. — Когда нам ещё такой случай подвернётся? Давай, заходи, я тебя снова кексами угощу, — настойчиво сказала рысиха, открывая входную дверь и жестом приглашая пройти Джесси.       Астрид повела Джесси в зал. Она попросила овчарку подождать её тут, пока она оденет что-то полегче, причём она как-будто подчеркнула это слово.       Оставшись в зале одна, Джесси принялась рассматривать его убранство.       Весь пол был устлан коричневым ковролином. Посреди зала стоял добротный сосновый стол с двумя стульями. За столом стоял диван, а напротив него висел широкий плазменный телевизор. Также в зале имелся небольшой книжный шкаф с разнообразными книгами. По большей части это были медицинские трактаты, справочники по анатомии и другая медицинская литература.       Посмотрев вверх, овчарка увидела люстру в виде дерева, чьи «плоды» были в виде лампочек, которые давали мягкий, слегка приглушённый свет. Стены были покрыты расписными обоями с причудливыми узорами.       Пока Джесси разглядывала всё это, из-за закрытой двери, которая, очевидно, вела в спальню рысихи, послушался её голос: — Джесси, можешь зайти ко мне? — послышался голос Астрид, и овчарки показалось, что звучал довольно мило. — Хорошо, сейчас зайду, — ответила овчарка, открывая дверь в спальню.       Джесси закрыла за собой дверь и обернулась к Астрид. То что она увидела, заставило ещё нижнею челюсть самой открыться, как-будто к ней привязали тяжёлый груз, который тянул её вниз. Янтарные глаза расширились от увиденного, а тело, как будто закаменело не в силах двинуть не единым мускулом.       Комната рысихи была слабо освещена и Джесси только сейчас обратила внимание, что освещали её не лампы накаливания, а свечи, которые стояли в двух канделябрах, с лева и права от кровати на тумбочках. В комнате отчётливо чувствовался запах дикой цветущей вишни и терпкий аромат корицы. Рядом с кроватью, заправленной алым покрывалом, с тёмным прозрачным балдахином, стояла Астрид в обворожительном нижнем белье.       На рысихи красовались: тёмный, шёлковый лифчик, такие же трусики и тонкие, чёрные, прозрачные чулочки с кружевной резинкой.       Джесси всё также стояла на месте, не в сил что либо сделать. Астрид, медленной, привлекательной походкой направилась прямо на неё. В её глазах отчётливо читалась похоть и жажда близости тел. Овчарка на рефлексах, отступила на несколько шагов назад, уперевшись спиной в дверь. Рысиха приблизилась к ней максимально близко, улыбаясь во все клыки. — Юханссон! Ты чего? — Джесси нашла в себе силы сказать пару слов. — Т-с-с-с-с… — нежно прошипела рысиха приложив пальчик к губам овчарки. — Ты сама же говорила, как тебе одиноко и у тебя ни кого нет. Ты ошибалась… — томным голоском, пролепетала Астрид, довольно грубо схватив Джесси за ворот блузки, потянув на себя и слившись в поцелуе.       В голове овчарки был настоящий кавардак. Голос разума отчаянно трубил тревогу, подсказывая Джесси, что данная ситуация абсурдна и ей как можно скорее нужно бежать… хоть через окно. Вот только тело предательски отказывалось выполнять хоть одну из двигательных команд.

18+

      Наслаждаясь поцелуем Астрид, паника внутри Джесси постепенно сдавалась под напором стремительно нарастающего возбуждения. Её сладкий поцелуй пробуждал овчарку на более решительные действия. Астрид, как будто прочитав мысли Джесси, мягко отстранилась от губ овчарки и начала достаточно нетерпеливо расстёгивать пуговицы на воротнике блузки.       Наконец совладав с пуговицами, рысиха стянула с овчарки блузку, а та покорно позволила ей это сделать. Рысихи сразу же наткнулась на шрам от пулевого ранения, на плече овчарки. Прикоснувшись к нему пальцами, Астрид с улыбкой уставила горящие похотью глаза на Джесси. — Ты не говорила мне, что словила ещё одну пулю, — возбуждённым голосом, произнесла рысиха. — Знаешь как меня заводят шрамы? Теперь я хочу тебе вдвое сильнее! — Астрид… что ты… х-м-м… — только и смогла произнести эти слова овчарка, прежде чем Астрид вновь слилась с ней в поцелуи.       Снова сомкнувшись с губами Джесси, Астрид завела лапы ей за спину, на ощупь пытаясь расстегнуть крючки на белом лифчики овчарки.       Первый, второй, третий, четвёртый и лифчик Джесси падает к её задним лапам. Не теряя времени зря, Астрид резко разлучила свои губы с губами Джесси, чтобы в один миг прижаться к её оголённой, пышной груди-троечки, лаская шершавым язычком соски.       Джесси запрокинула голову от чувственных прикосновений язычка Астрид, который скользил по её, то левому, то правому соску. Её стоны наглядно давали понять рысихи, что она всё делает правильно. В голове Джесси не осталось ничего лишнего, только страстное хотение Астрид, прямо здесь и сейчас.       Вдоволь насладившись грудью Джесси, Астрид развернула её спиной к кровати, медленно двигая её к ней, не отводя томного взгляда от янтарных глаз овчарки. Подведя овчарку вплотную к кровати, рысиха слегка толкнула её, опрокидывая на алую простынь.       Джесси глядела, как Астрид медленно склоняется над ней, уже при этом успев избавиться от лифчика и трусиков, оставшись в одних чулочках. Хоть Юханссон и не обладала шикарным бюстом, а наоборот, казалось что её грудь чуть меньше двоечки, Джесси, как будто, это нравилось даже больше.       Астрид снова слилась с Джесси в нежном поцелуи, а её лапы слегка скользили по упругой груди овчарки. Разорвав поцелуй, Юханссон стала медленно опускать до талии Джесси, а её пальцы уже скользнули под трусики Галахат. Рысиха почувствовала как по телу овчарки прошёлся импульс удовольствия, а из пасти вырвался чуть более громкий, продолжительный стон.       Чуть прерывистыми движениями, рысиха избавилась сначала от юбки, а потом от трусиков Джесси и перед её взором предстало самое сокровенное подруги. В мягком свете свечей набухшие половые губы Джесси блестели от обилия смазки. Наклонив голову максимально низко, Астрид прошлась по ним язычком.       С уст овчарки вырвался громкий, сладкий стон, а по всему телу прошёл более сильный импульс мелкой дрожи. Астрид, слизав с половых губ Джесси всю влагу, согнув её задние лапы и обхватив бёдра с внутренней стороны, перешла к ласкам клитора. У Джесси шла кругом голова, стоны терялись в сильном, участившемся дыхании. Намотав на лапу каштановые локоны Астрид, Джесси давала понять подруги, где стоит задержаться подольше, слегка прижимая её голову, к чувствительным участкам. Астрид решила что ласкания язычком клитора Джесси недостаточно, поэтому она аккуратно погрузила два пальца во влагалище подруги, неспеша наращивая поступательные движения.       Стоны Джесси расходились уже не просто по всей спальне, а по всей квартире. Астрид это нравилось. Ей нравилась вся она. Её фигура, грудь, запах. Даже сейчас рысиха любовалась своей подругой, наблюдая как она извивается под её напором чувственных прикосновений, как вздымается и опускается её грудь. Значит она уже готова. Готова закончить. Астрид усилила напор и быстроту движений.       Овчарку, как огромная волна, накрыл собой сильный оргазм, который прокатился по всему телу Джесси и вышел наружу в виде её громких, ровных стонов. Глубоко делая вдох и выдох, в голове Джесси было абсолютно пусто, а тело было настолько лёгким и расслабленным, что казалось поднимется в воздух. На её грудь легло лёгкое тело Юханссон, которая довольно мурча, принялась дарить поцелуи губам овчарки. — Я доставила тебя в настоящий рай наслаждения, — сладким голоском пролепетала рысиха, — но за это тебе придётся заплатить.       Астрид поднялась над лежавшей Джесси, прямо на уровни её головы. Широко расставив задние лапы, она пальцами раздвинула свои половые губы, склонилась над овчаркой. Джесси сразу поняла что нужно сделать.       Язычок Джесси касался самых чувствительных мест Астрид, попутно слизывая смазку. Сама же рысиха, еле держалась на задних лапах, издавая ровные, громкие стоны, которые больше походили на рыки. Джесси касалась язычком, то входа в узкое лоно Астрид, то её набухшего клитора, и всё это в купе, начисто сносило рысихи голову. Уровень удовольствия просто зашкаливал. Астрид понимала, что долго не сможет удержать такой напор подруги, чувствуя как приближается кульминация. Джесси лишь усугубляла ситуации, начиная куда активнее и быстрее работать язычком. Юханссон уже была не в сила сдерживаться, готовясь ощутить приход максимального удовольствия.       Астрид застал бурный оргазм, отразившись в виде её сладких криков по всей комнате.       Рысиха, без каких либо сил, повалилась рядом с Джесси. Подруги прижались разгоряченными телами к друг другу, ласкаясь и целуясь, пока их обоих, не сморил сон. В этот момент свечи догорели, погружая всю комнату во власть мрака.