Обезглавленный город

Глава 14

15 сентября, 2015 года.

      Ночь окутывала город своими длинными тёмными щупальцами, но он не собирался сдаваться под их натиском. Тут и там загорались фонари, свет в окнах многоквартирных домов, как будто в надежде остаться не поглощённым этим тёмным, тихим пледом ночи.       Излюбленное место жителей Нерити — центральный городской парк, потихоньку пустел. Немногих проходящих привлекали внимание трое подростков, которые сидели на скамейке. Попивая пиво, они не спеша считали купюры лиистов, воображая, как и на что они будут их тратить. В этот момент к ним неспеша подошел огненно-рыжий лис. — Привет пацаны, — поздоровался с ними лис.       Трое подростков быстро засунули в карманы купюры и недовольно уставили морды на побеспокоившего их лиса. — Те чё надо, дядь?! — грубо выразился тощий длинный хорёк. — Да вот вас то и надо, — с улыбкой ответил огненно-рыжий. — Полиция Нерити, вам придётся пройти со мной.       Троица заметно напряглась, а их глаза забегали в поисках лучшего выхода из сложившейся ситуации. Тео сразу это заметил. — Вот только бежать не рекомендую. Тем самым вы ещё больше усугубите ваше шаткое положение, — ответил лис, однако не надеюсь на то, что троица подростков прислушается к его совету. Так и случилось. — В рассыпную! — заголосил хорёк, попытавшись пробежать мимо Тео.       Барсук бросился в левую сторону парка, а шустрый гепард в правую. Лис перегородил путь отступления хорьку, и тот вытащил из кармана порванных чёрных джинсов складной нож. Щёлкнуло лезвие, заблестевшие в свете фонарей, освещающих парк. — Парень, нож брось! — серьёзно воскликнул Тео, выставляя лапы и готовясь к захвату. — Не подходи! Убью! — неистово орал хорёк, беспорядочно размахивая ножом.       Выждав удачный момент, Тео бросился на хорька. Перехватив запястье, лис выкрутил его. Подросток взвизгнул от боли, выпустив из лапы нож. Следователь, ударом колена по дых, повалил хорька на брусчатку, ловко нацепив наручники. Подняв на лапы незадачливого убийцу, Тео стал ждать коллег.       Они появились через минуту. Томми Руст вёл барсука, держа его за выкрученную за спину лапу, а Руби со злобой на лице, тянула за ухо гепарда.       Немного позже, все трое были доставлены в отдел для допроса. Руби очень сильно хотела сама провести допрос… явно с пристрастиями… поэтому Тео намекнул кенгуру, что он здесь следователь, и ему этим заниматься. Получив за свои слова лишь колкий взгляд жены капитана полиции, огненно-рыжий лис вошёл в допросную.       В полутьме комнаты, трое подростков, нервно потирая лапы и метая в страхе глаза, чуть дёрнулись, когда к ним зашёл Тео и сел напротив. — Ну что ребятки, в молчанку играть будем? Очень не советую. У меня есть свидетельские показания. Именно ты, — лис указал пальцем на длинного хорька, — стрелял в Алекса Ренальди. — Да не хотел я в него стрелять! — рявкнул хорёк, схватившись за голову. — Рассказывай. Всё по порядку, — спокойно ответил Тео. — Он сам виноват! Этот малец стал следить за нами, когда увидел что у нас много денег. Позже, я обнаружил, что наш тайник, куда мы складывали лиисты, исчез. Я сразу понял, что это именно он забрал наши деньги, — тихо, но со злобой говорил хорёк. Двое его товарищей лишь молча хлопали на него глазами, не веря всему, что он говорит. — Я просто хотел его припугнуть, но… но… не сдержался… — Ну как уж, припугнуть. Ты выстрелил в него шесть раз! — строгим, серьёзным тоном выдал огненно-рыжий. — Где ты взял оружие? — Осталось от отца. Он работал на картель, не знаю на Хомити или Кайтенели. Он часто мне его показывал, говорил, что если мне будет грозить опасность, я должен пустить его в дело. Отец погиб 25 июня… — тихо сказал парень, без своей дерзости и злости. — Я не знал, что пистолет был им переделан под боевой! Я не хотел… не хотел… — нервы хорька не выдержали и он зарыдал, опустив голову в ладони. — Поздно раскаиваться в содеянном. Тебе уже есть восемнадцать, а значит отвечать за преступление тебе придётся по всей строгости, — с серьёзным тоном, ответил Тео, но увидев, как двое других подростков спокойно выдохнули, решил их не обнадёживать. — Рано расслабляйтесь, ребятки. Это же ваш тайник, верно? — спросил огненно-рыжий, достав из-под стола и положив на него чёрный мусорный пакет, который был почти полностью набитый купюрами, номиналом 500 лиистов. Барсук и гепард казалось побелели от страха. — Алекс рассказал мне, где именно спрятал ваш тайник. Он предполагал, что это украденные деньги, и собирался обратиться с ними в полицию. Вот только эти деньги — хорошо сделанные фальшивки. Вы же понимаете, что светит вам за это? — Нет! Стойте, они не наши! — запаниковал барсук, подскочив со стула. — Сядь на место! — грозно осадил его Тео. — Что значит «не наши»?       Барсук испуганно плюхнулся на стул, а гепард стал объяснять: — Нам специально их выдавали, чтобы мы разменивали их в магазинах. Мы покупали всякую всячину: жвачки, конфеты и так далее. Нам выдавали сдачу и мы отдавали её. — Кто давал вам фальшивые купюры? — скрестив лапы на груди, спросил Тео.

***

      Возле двери ведущей в допросную, прислонившись спиной к стене, стояли Томми Руст и Руби Мурей. Шакал откровенно скучал, дожидаясь окончания допроса и того, что им поведает Тео, а вот кенгуру явно была на взводе, нервно постукивая сильным хвостом по стене. То, с какой лёгкостью огненно-рыжий лис отшил её от проведения допроса, серьёзно разозлило Руби, но она понимала, что только Тео, как следователю, разрешено его проводить. Томми, обратив внимание на то, что Руби сильно нервничает, решил сгладить ситуацию. — Не сердись, — высказался шакал, — Тео сделает всё в лучшем виде. Он расколет их как гнилой орех. — Я сержусь? Серьёзно? — воскликнула Руби, делая непонимающие выражение лица. — С чего ты взял, Руст? Ах, да! Мой хвост! Знаешь, иногда, особенно когда я нервничаю, он любит жить своей жизнью и колотить тех, кто стоит рядом! Ты меня хорошо понял, Руст?! — буквально впиваясь глазами в шакала, спросила кенгуру, на что Томми нервно сглотнув, молча покачал головой в знак согласия.       В этот момент из комнаты допроса вылетел Тео со смартфоном в лапе. Вид у него был очень обеспокоенный. — Ребят, Джессика не отвечает на звонок! Нам срочно нужно ехать в школу! — нервно воскликнул огненно-рыжий. — В чём дело? Что тебе рассказали подростки? — кенгуру начала заваливать лиса вопросами, но он быстро умерил её пыл. — Руби! Всё потом! Возможно, Джессика в опасности! Нам срочно нужно ехать в школу! Томми, заводи машину, бегом! — крикнул Тео, и шакал уже готов был пуститься выполнять указание, но его остановила Руби. — Стой, Руст! Оставайся в отделе, следи за подростками, — после этих слов, кенгуру повернулась к лису. — Я поеду с тобой! Если моей подруге грозит опасность, я не буду сидеть в стороне!       Тео молча качнул головой и они вместе припустились к выходу из отдела полиции.

***

      От слабого свечения люминесцентных ламп под низким потолком узкого коридора, на стенах плясали блекло-тёмные тени. Спустившись по железной винтовой лестнице, следом за газелью, перед овчаркой предстал узкий коридор со слабым освещением. Учительница-газель, мерно цокая копытцами по уложенной плиткой полу, уверена направилась вглубь коридора. Джесси, держа дистанцию и прижимаясь к стене, приставными шагами следовала за ней. Она также выключила смартфон, чтобы случайный звонок не выдал её присутствия.       Следовательницу мучали сомнения по поводу это слежки. Ведь в этом помещении мог быть просто склад и Зарис отправилась сюда, дабы взять новую лазерную указку или набор маркеров для доски. Но поздно было оглядываться назад и отступать. Поэтому следовательница продолжала идти за рогатой.       В какой-то момент, газель остановилась и повернув одно ухо назад, постояла так секунд пять. Джесси среагировала молниеносно, прижавшись к стене спиной. Зарис Ориент повернулась, бросая быстрые взгляды себе за спину, но убедившись, что всё в порядке, коридор снова наполнился звуком цоканья её копыт. Потолок стал ещё ниже из-за вентиляционного короба, который проходил прямо по курсу следования. Зарис пришлось чуть склониться, иначе она бы точно зацепилась за него рогами. В конце концов, коридор окончился тупиком и единственной дверью, обшитой тонким слоем железа.       Зарис остановилась перед дверью, достав из кармана связку ключей. Подсвечивая себе фонариком на смартфоне, газель нашла нужный ключ, провернула его в замке два раза и скрылась за дверью. Джесси, всё также прижимаясь к стене дошла до двери и чуть приоткрыла её. Опустив голову вниз, чтобы её вытянутую морду не заметили, она искоса стала разглядывать убранство открывшегося её глазам помещения.       Комната была достаточно обширна. Её заливал яркий свет от множества квадратных светодиодных ламп, под высоким потолком. Вся комната была завалена различным хламом: сломанные стулья, треснувшие оконные рамы, ржавые верстаки и ещё множество различного мусора. Но больше всего, глаза следовательницы зацепились за противоположную стену. Там стояли три огромных станка, а рядом были какие-то большие листы бумаги, обтянутые целлофаном. Джесси сразу поняла, что это были за станки и вся картина разом сложилась в голове.       Догадки Джесси подтвердила сама Зарис, взяв один из широких листов бумаги. С ним она прошла к рядом стоявшему верстаку и взяв в лапы большие ножницы, стала аккуратно вырезать прямоугольные полоски. «Это же лиисты! Фальшивые лиисты! И это здесь! В школе! Силы Природы…»       Джесси просто не могла поверить в то что видит. Но пора было закрывать эту лавочку. Следовательница вытащила из кобуры пистолет и решительно распахнула дверь. Услышав шум, газель обернулась и увидев овчарку, слегка подпрыгнула от неожиданности. Джесси же сразу взяла Зарис на прицел. — Лапы подняла! Брось ножницы и не делай резких движений! — приказала овчарка-полицейская и газель, уже успев избавится от удивления, покорно выполнила указания. — Следила значит за мной, да? Как не культурно! — издевательски заголосила газель, держа лапы поднятыми. — Как ты могла?! Ты же учитель! Такой пример ты подаёшь детям? — гневно спросила овчарка. — Хочешь жить — умей вертеться! — сумничала Зарис с улыбкой на лице. — Вот в тюрьме тебя и буду вертеть… сокамерники! Повернулась ко мне спиной, лапы чтобы я видела! — воскликнула полицейская, медленно приближаясь к газели, но та не спешила подчиняться. — Сдаётся мне, ты просчиталась… Джесси Галахат, — самоуверенно сказала газель, опустив лапы и скрестив их на груди, а в спину следовательницы что-то упёрлось. — Лапы подняла! Медленно! — раздался рявкающий мужской голос у Джесси за спиной, и она ругнувшись про себя, подняла лапы кверху. — Ствол выбросила! Без фокусов! — снова послышалось за спиной следовательницы, и она лёгким движением выкинула табельное оружие в левую часть комнаты.       Голос угрожающего был ей знаком, и как только неизвестный обошёл её и встал рядом с газелью, следовательница не смогла скрыть терзаемой досады и гнева. На прицеле короткого помпового дробовика её держал директор школы. Оскалив клыки в довольной гримасе, чёрный курчавый терьер, обратился к Зарис: — Плохи наши дела. Твоих бестолочей сцапали, они явно нас уже сдали. Валить к хренам надо! — с нотками паники, воскликнул терьер. — Какого хера ты вообще пригласил к нам легавых?! — возмущалась газель. — О чём ты вообще думал? Что теперь делать? — Не истери, дура! План есть. У меня в машине две канистры с бензином, притащим их сюда и всё подожжём! — гневно рыча, сказал Бруно. — Ты охренел?! Мы так долго налаживали производство, и теперь вот так просто всё уничтожим? А с легавой что делать? — уперев лапы в бока, на повышенном тоне говорила Зарис. — Иного выхода нет, если ты только не хочешь сидеть за решёткой! Так что закрой пасть и делай что говорю! — рявкнул курчавый пёс и повернулся к Джесси. — А легавую мы в саду за школой закопаем. Цветочки нам будут благодарны, ха-ха-ха! — разразился пёс смехом, а газель вторила ему.       Если бы у Джесси было больше времени, она бы как следует стукнула себя по лицу ладонью, но вместо этого, приготовилась к рывку. Всё это время пока парочка пререкалась с друг другом, следовательница медленно, шаг за шагом, сокращала до них дистанцию. И теперь подвернулся удачный шанс, который она не могла упустить.       Чуть пригнувшись, Джесси с невероятной быстротой схватила ствол дробовика и с силой выкрутила его против часовой стрелки из лап терьера. В пару секунду вся ситуация резко поменялась местами. Пёс и газель рефлекторно подняли лапы. Джесси держала их на прицеле из только что полученного ей дробовика. — Ну что? Фальшивомонетчики-неудачники! Ваша песенка спета. Хотя вам её ещё пропоют… в суде! Нацепили на себя, быстро! — приказала следовательница, кинув парочке браслеты наручников.       Тем ничего не оставалось делать, как сцепить себя. Джесси подобрала свой табельный пистолет и повела дулом дробовика к выходу. — Шагать вперёд! — прозвучал её приказ.

***

      Тео держал в клыках за сегодня первую, но явно не последнюю сигарету.       Они с Руби добрались до школы максимально быстро, но каково же было их удивлению, когда на крыльце, они увидели следовательницу в компании странной парочки, которые при этом были в наручниках. После недолгих объяснений овчарки, всё стало на свои места.       Зарис Ориент и Бруно Наднел, смогли раздобыть печатные станки с матрицей номиналом 500 лиистов, которые остались от картелей. Перенеся их в стены школы, они стали печатать фальшивые купюры, а затем выдавать их старшеклассникам, чтобы они обменивали их в магазинах, получая сдачу настоящими деньгами. Весь масштаб их аферы ещё только предстояло уточнить, но это было уже не делом Джесси и Тео.       Огненно-рыжий лис, с улыбкой поглядывал, как нервничала Руби, за такое самовольничество со стороны Джесси. Получив от кенгуру целую гору претензий, выговоров и, в конечном итоге, дружеское объятия, овчарка подошла к лису. — Ну что, напарник, дело раскрыто. Наше с тобой первое общее дело, — гордо сказала овчарка, по дружески толкнув Тео в бок локтем. — Верно говоришь. Только давай ты больше не будешь действовать в одиночку? — сделав усталый вдох, сказал лис. — Ты волновался обо мне? Мило, очень мило, — чуть прищурившись, весело высказалась овчарка. — Больше волновалась Руби… да… да, и я тоже, — всё же признался огненно-рыжий. — Ладно, слушай, извини… Я не должна была идти в одиночку. Обещаю Силами Природы, я больше так не поступлю, — став серьёзнее, ответила Джесси. — Ловлю тебя на слове, напарница. Ну что, возвращаемся в отдел? — спросил лис, ловко кинув окурок в рядом стоявшую урну. — Слушай, Тео, можешь доставить эту парочку неда-учителей в отдел и доложить капитану обо всём? — робко спросила Джесси. — А что же ты? — удивлённо спросил лис. — Мне нужно кое-куда зайти… вернее кое-кого навестить. Это очень важно для меня. Ты прикроешь мне хвост? — с надеждой в голосе, спросила овчарка. — Для чего ещё нужны напарники! Можешь положится на меня! — воскликнул огненно-рыжий с улыбкой до самых ушей. — Спасибо тебе, Тео! — слегка приобняла его Джесси, но, отстранившись, хитро уставилась на него. — Можно попросить у тебя шуруповёрт. Я видела его в багажнике — овчарка еле сдерживала смех, глядя на ничего не понимающие лицо лиса.

***

      Астрид услышала странный шум на лестничной площадке. Вроде бы кто-то что-то сверлил. Рысиха решила глянуть, кто затеял ремонт почти в одиннадцать часов ночи!       Астрид открыла дверь и шум многократно усилился, резанув по чувствительным ушам рысихи. Спустившись на лестничную площадку, Астрид просто не поверила в то, что видит сейчас. — Галахат? — не веря глазам, промолвила рысиха.       Но Джесси, вооружённая шуруповёртом, не услышала слов Астрид. Она, высунув кончик языка, упорно вкручивала саморез в стену, где раньше висел смятый почтовый ящик рысихи. Только теперь этого смятого ящика не было на месте, а овчарка увлечённо прикручивала совершенно новый.       Астрид, лишь улыбнулась упорности Джесси, и облокотившись о стену плечом, стала ждать окончания сего действия. Наконец саморез был прикручен, и Джесси, вытерев пот со лба тыльной стороной ладони, перевела взгляд на Астрид, даже не удивившись тому, что она наблюдала за её работай. — Привет, Юханссон! Извини за шум, но это было необходимо, — улыбнувшись, сказала Джесси. — Значит это ты смяла мой почтовый ящик? — с осуждающим прищуром, спросила рысиха. — Эм-м-м… просто была на эмоциях, — виновата почесав затылок ответила овчарка. — Но я исправила свою оплошность! Гляди! Нравится? — воскликнула овчарка, представляя рысихи новый почтовый ящик.       Астрид скосила глаза на хранитель писем и конвертов, который выбрала Джесси. По сути он не отличался от старого, но рысиха не стала обращать на это внимание. — Мне нравится, — щёлкнув пальцами ответила довольная рысиха. — Юханссон… мы можем поговорить. Нормально, без истерик, оскорблений и всего остального, — нерешительно потирая плечо, спросила Джесси.       Астрид подняла брови. Она не хотела упускать такой момент. — Пошли, Галахат, — сказал рысиха, жестом приглашая овчарку пройти до квартиры.       Астрид пригласила Джесси пройти на кухню. Овчарка села на стул, а хозяйка квартиры начала наливать чай в чашки и поставила на стол её фирменные кексы с брусникой и черникой. В полном молчании выпив чаю и перекусив сладостями, девушки уставились друг на дружку, ожидая, кто первый начнёт говорить. С громким вздохом, Джесси начала диалог. — Астрид, послушай… — Джесси неловко почесала затылок. — В общем, я хочу извиниться перед тобой за то утро, когда я сделала тебе плохо… Короче, я не ожидала, что ты по девочкам. Я твёрдо была уверена, что ты по мужчинам, но просто скрываешь, что у тебя кто-то есть… — овчарка почувствовала, как краснеет перед рысихой. — И я… была сильно шокирована, когда узнала твою натуральную ориентацию, и сильно разозлилась, что ты воспользовалась мной пьяной. В общем, я приношу тебе свои извинения. Но если ты не прощаешь меня, то я пойму.       Астрид молчала, уставив агатовые глаза в окно, за котором царствовала тьма. Джесси беспокоило молчание подруги, она всерьёз опасалась, что рысиха просто откажет признавать извинения. Только в этот момент овчарка поняла, как боится потерять свою подругу. — Джесси… — наконец подала голос Астрид, сильно зажмурившись, будто ведя внутреннею борьбу. — Ты помнишь своё первое расследование в Нерити?       Овчарка удивилась такому вопросу подруги, но всё же ответила: — Хотела бы я его забыть. К нам обратилась девушка, молодая гепардиха. Её изнасиловали каких-то два подонка. Мы с Фергусом взялись за дело, но всего за два дня до того, как мы нашли виновных, девушка покончила с собой. Её звали… — … Яни Уррит — сказала Астрид, на что Джесси не понимающе уставилась на неё. — Она была мой подругой… мы учились вмести… — О, Силы Природы! Астрид… я не знала… прости… — овчарка была шокирована этими словам рысихи, но это было только началом. — Понимаешь, Джесси… я была с ней, когда это случилось… — тихо сказала Астрид, опустив голову, сдерживая подступающий ком в горле. — Что? — Джесси просто отказывала верить словам подруге. — Мы вмести возвращались домой. Засиделись у подружек. Было уже поздно, и нам предлагали остаться и переночевать, но я отказалась… Если бы я знала к чему всё это приведёт… — Астрид чуть шмыгнула носом. — С нами поравнялась машина и нас с силой затолкали в салон. Меня и мою подругу быстро увозили всё дальше от города. Мы пытались задавать вопросы похитителям, но нам только велели прикусить языки. Нас привезли к деревянному дому и грубо затолкали в него. Эти ублюдки стали тянуть жеребей — кого из нас они будут насиловать первой. — И выбор пал на твою подругу? — печально спросила Джесси. — Нет… — ответила Астрид и, подняв голову, взглянула в глаза овчарки. — Выбор пал на меня… Никогда мне не было так страшно, как в тот раз. Это заметила и Яни. Она предложила себя вместо меня… Она приняла удар вместо меня… Она приняла позор… который, в конечном счёте её погубил… Эти сучьи неда-звери насиловали мою подругу прямо на моих глазах, а я не чего не могла поделать… только закрывала глаза и зажимала уши лапами… только, что бы не видеть и не слышать этого… Когда всё было кончено, они просто оставили нас… Я вызвала такси и была с Яни всю ночь. Утешала как только могла, но она была рада, что я не пострадала. С тех пор я больше никогда не подпускала к себе мужчин… — рысиха прервала рассказ, вытерев пальцев уголки глаз, в которых собрались небольшие слезинки. — Юханссон… Я не знала… не знала… — Джесси также становилось очень больно. Правда, которая поведала подруга, неостановимой лавиной поглотила её целиком. — Это ещё не всё, Джесси, — снова начала говорить Астрид. — Наша дружба не была случайной. Через два дня, после того как Яни покончила с собой, я узнала, что надругавшиеся над ней подонки были убиты при задержании. Но я знала что это не правда, они были слишком трусливы, чтобы оказать сопротивление. Позже я смогла выяснить, имя того, кто избавил этот мир от этих тварей… твоё имя… Джесси Галахат… Ты же убила их, верно? — Астрид подняла глаза на овчарку и той показалось что в агатовых глазах рысихи пылает яростное пламя. — Ты стала их палачом!       Джесси никогда не видела Астрид такой. Она даже не могла и подумать, что эта позитивная и неунывающая рысиха может быть такой гневной. Видимо у каждого есть своя точка кипения — даже у самого стойкого. — Никто не знал этого, — тихо ответила Джесси, понимая, что Астрид заслуживает знать правду, учитывая то, что она оказалась права во всём. — По оринтировке, я и Фергус выехали для задержания предполагаемых насильников. Они прятались в трёхэтажной заброшке. Мы тихо пробирались по пустым комнатам и коридорам, но на лестничной площадке решили разделится. Фергус отправился вверх по лестнице, я же осталась проверить остальные помещения на первом этаже. Я застала эти двух ублюдков в подвале, они смиренно подняли лапки к верху. Когда я взглянула в их глаза, я увидела там только гордость и раздутое самомнение, не капли раскаяния за то, что они совершили. У меня больше не было сомнений… эти звери не заслуживают того, что бы жить! — голос Джесси сорвался, она сжала лапы в кулаки. — Когда они поняли, что я не собираюсь их задерживать… только тогда я увидела страх в их глазах… я буквально упивалась им… я… я хладнокровно застрелила их обоих… Мне пришлось соврать Фергусу, что они были вооружены, но он знал, что я лгу. Знал, но не выдал меня…       Эти воспоминания сильно ударили по Джесси, которая прикрыла глаза лапой, потирая их. Астрид тоже молчала, обдумывая то, что сказала её подруга. — Вот поэтому, я и стала дружить с тобой, Джесси, — наконец Юханссон нарушила тишину. — Ты отомстила за Яни, и я благодарна тебе за это. Но шесть лет рядом с тобой показали мне, что ты больше чем подруга. Тот случай навсегда изменил меня. Теперь я могу любить только девушек… и я люблю одну… тебя… — Джесси резко встала и приблизившись к Юханссон хотела что-то сказать, но рысиха остановила её раскрытой ладонью. — Ничего не говори, Джесси… пожалуйста. Я никогда не буду больше видеть в тебе подругу… потому что я люблю тебя… Когда в твоей жизни появился Ларри, это больно ударило по мне, я поняла, что потеряла тебя. Я старалась забыть тебя, но ничего не получалось. Потом Ларри погиб, а ты буквально заживо сгорала от горя. Тогда я решила — я больше не буду скрывать свои чувства. Я хотела тебе всё рассказать, но перебрала с алкоголем и просто не выдержала. Прости, что я сорвалась. Если тебе всё это неприятно, то лучше нам держатся друг от друга подальше.       Джесси больше не могла слушать рысиху, которая готова была разрыдаться. Сомнений больше не было, как и отвращения. Только теперь она это поняла. — Астрид… почти всю мою жизнь я искала счастье, и когда находила его, то быстро теряла. Так было с Тео… Так было с Ларри… Но я снова нашла счастье, и теперь всё будет иначе… Ты моё счастье, Юханссон. — После таких слов, рысиха медленно подняла голову и уставилась в янтарные глаза овчарки. Она не видела в них лжи, только правду. — Ты… серьёзно? — не поверила рысиха.       Вместо ответа Джесси примкнула к губам Астрид и та моментально ответила взаимностью. Поцелуй из неуверенного перешёл в страстный. Заключая друг друга в объятия, девушки не могли остановиться. Проникая в друг друга язычками и сплетаясь ими, подруги просто потеряли счёт времени, оно как будто перестало существовать для них. Прервавшись, чтобы восстановить дыхание они прижались лбами к друг другу, тяжело дыша. — Это было… искрини? — спросила Астрид, будто до сих пор не веря, что всё происходит наяву, а не во сне. — Ты изменила меня, Астрид… я слишком долго это отвергала, но от правды не уйдёшь, и себя не обманешь. Я принимаю твою любовь! — с уверенностью изрекла Джесси.       Рысиха просто не верила словам овчарки. Слезы счастья навернулись на глаза. Она хотела этого признания шесть лет. Сердце бешено колотилось в груди и казалось проломит грудную клетку, а внизу живота разгоралось чувственное желание близости тел.       Джесси дотронулась до щеки рысихи лапой, а та накрыла её ладонь своей. Глаза обеих светились безудержной нежностью к друг другу. У овчарки больше не было сомнений. Астрид — её счастье!       Джесси потёрлась своей щекой об щеку рысихи, поднимаясь выше, она провела язычком по длинному ушку Астрид, слегка его покусывая. Астрид запрокинула голову вверх, закатив глаза она тихо мурчала, получая от нежных прикосновений Джесси настоящие блаженство. — Хорошо… С ума сойти… — чуть слышно простонала Астрид, глубоко делая вдох и выдох.       Отстранившись и взгляну в агатовые глаза рысихи, овчарка поняла — Астрид хочет большего.

18+

      Джесси очень мягко взяла подругу за лапу и повела её в спальню. С последнего пребывания овчарки здесь, она никак не изменилась. Всё то же алое покрывало, которым была застелена большая кровать рысихи, всё те же старомодные подсвечники на двух прикроватных тумбочка и всё тот же сводящий с ума аромат цветущей вишни, гуляющий по спальни Астрид. — Постой, — мягко сказала рысиха остановившись посреди спальни. — Ты правда этого хочешь? Я не хочу тебе навязываться. Если тебе противно, лучше не продолжать, — грустно изрекла Астрид, но вместо ответа Джесси прижалась к её губам, даря глубокий поцелуй. — Это можно считать за «Да»? — отстранившись от сладких губ рысихи, томно спросила Джесси, на лице которой играла милая улыбка.       Вместо слов, Астрид чуть отошла от Джесси и потянула поясок на своём бежевом халатике. Тот падает к её задним лапам, рысиха остаётся только в белом лифчике и трусиках. Глядя на это, Джесси, как под гипнозом, так же стала скидывать с себя свою неизменную белую блузку и чёрную юбку, прекрасно зная к чему всё это в конечном итоге приведёт. Оставшись в одном нижнем белье, овчарка приблизилась к рысихи, мягко обхватив её голову и прижимая к своим губам.       Астрид буквально плавилась в объятиях Джесси, а когда она, отстранившись от губ, принялась ласкать шею, нежно целую её, рысиха не смогла сдерживать напора похоти. Она сильнее сжала овчарку в объятиях, и, выпустив когти, стала в порыве страсти, сильно карябать спину Джесси.       Джесси не чувствовала боли, хотя рысиха оставляла заметные короткие рубцы. Сильное возбуждение вытеснило из головы овчарки всё лишнее, оставляя там только страстное хотение рысихи. От наблюдательной овчарки не скрылось того, как сквозь тонкую белую ткань лифчика рысихи, стали проглядываться вставшие соски. Но Астрид перехватила инициативу, первой заведя лапы Джесси за спину на ощупь пытаясь расстегнуть застёжку лифчика Джесси.       После того, как грудь Джесси обнажилась, а её лифчик упал на пол, рысиха коснулась упругих «подарков природы» овчарки, чуть сжимая. — Они твои, — томным голоском, тяжело дыша, сказал Джесси, глядя на похотливый взгляд любимой.       Астрид не нужно было повторять дважды. Она тут же припала губами к левому соску Джесси, делая языком круговые движения и слегка его покусывая. — Ах! Да… Да… Вот так! — чуть постанывала Джесси, у которой перед глазами плыла вся комната.       Рысиха никак не могла насладиться упругой грудью любимой, слегка сжимая их в ладонях, облизывая и покусывая соски. Астрид просто не верила, что снова придаётся любовным утехам с Джесси, и на этот раз всё это — обоюдно и в трезвом уме.       Наконец, неимоверными усилиями воли, она смогла заставить себя прекратить ласкать грудь овчарки. Повернувшись спиной к любимой, Астрид улыбнулась ей и направилась к кровати, по пути избавившись от своего лифчика и трусиков. Рысиха легла спиной на алое покрывало и игриво поманила овчарку пальцем.       Джесси, как под чарами, медленно приблизилась к краю кровати. В воздухе и так чувствовался запах игривости Астрид, а после того, как рысиха избавилась от трусиков, обнажая влажные от смазки половые губы, запах просто стал сводить овчарку с ума.       Астрид с обожанием глядела, как над ней склоняется Джесси, даря ей пылкий поцелуй, чуть прикусив и оттянув нижнюю губу, затем она переключилась на шею, оттуда, она провела дорожку из мягких поцелуев до груди рысихи, не обделив поцелуями остро стоявшие соски. С каждым прикосновением губ Джесси, тело Астрид испытывала импульс мелкой дрожи, заставлявшей её издавать сладостные, ласкающие слух стоны, которые ещё больше возбуждали овчарку.       Не в силах больше сдерживать рвущуюся наружу похоть, Джесси поднялась с кровати и опустилась на колени. Забросив себе на плечи задние лапы Астрид, овчарка обхватила её бёдра с внутренней стороны, чуть подтащив к себе. От того, что должно было произойти дальше, Астрид в порыве предвкушения, слегка покусывала палец, издавая слабое мычание, а второй лапой нежно ласкала собственную грудь. — Значит ты сказала, что моё тело сладкое как карамелька? — спросила Джесси, подняв горевшие от похоти глаза на рысиху. — Теперь я попробую тебя на вкус!       Раздвинув большими пальцами половые губы Астрид, Джесси прошлась между ними язычком. От столь долгожданного прикосновения, тело Астрид слабо дёрнулась, а с уст послышался долгий стон удовольствия. Чуть задержавшись возле входа в лоно, язычок Джесси пошёл выше проходя круговыми движениями по клитору, слизывая смазку. Тело рысихи, с каждым прикосновением, слабо выгибалась дугой, а таз стал двигаться в такт движениям язычка овчарки. Джесси обхватила головку клитора губами, слегка его посасывая и касаясь кончиком языка, что ещё больше заставляло рысиху извиваться на кровати и издавать сладостные стоны.       Все мышцы рысихи всё больше и больше напрягались. Джесси продолжала ласки и явно уже потеряла над собой контроль, желая как можно больше страсти и похоти. Сжимая алую простынь в кулаке, Астрид гулко стонала, чувствую, как нарастает жар внизу живота. — Джес… Ах… Ах… Джесси! Я! Ах… Я! Ах… Ах! Ах! Ах! — слова Астрид терялись в быстром и глубоком дыхании.       В следующий момент всё тело рысихи сжалось как пружина, а затем всё её естество ощутило сильный оргазм. Бурно крича, она рефлекторно подалась вперёд, сгибаясь в дугу, а затем без сил рухнула на кровать. Джесси склонилась над тяжело дышавшей Астрид. — Я люблю тебя, — томно прошептала Джесси, даря отходящей от оргазма рысихи, чувственные поцелуи. — Только теперь я это поняла. Я больше тебя не оставлю. — Ты… ты останешься… со мной? — тяжело дыша спросила Астрид. — Вообще я хотела пойти домой… Но я уверена ты не будешь против, если я сегодня переночую у тебя? — спросила Джесси буквально заливаясь сиянием счастья. — Конечно же нет, Галахат… тем более… — после этих слов, серая рысиха ловко перехватила овчарку за запястья и перевернула на спину, оказываясь на ней сверху, — у нас вся ночь впереди, — почти на самое ушко тихо промурлыкала озорница.       Ловкие пальцы Астрид потянулись за ушко овчарки, нежно поглаживая по короткой шерсти. Джесси расслабилась, закрыла глаза и сосредоточилась на ощущениях. Сама Астрид пристально наблюдала за Джесси, пытаясь найти самые чувствительные места овчарки и задержаться на них подольше. Ловкие пальцы рысихи, устремились ниже, к шее овчарки, и Джесси тут же отреагировала на прикосновения, чуть запрокинув голову назад и тихо довольно промычала. От шеи, пальцы Астрид потянулись к пышной груди овчарки. Слегка проходясь по ним и чуть пощипывая вставшие соски, Астрид ощущала как тело её любимой начинает бить мелкая дрожь, а из уст, с частым и сиплым дыханием, стали выступать более громкие стоны.       У Джесси шла кругом голова. Весь её разум был занят только нарастающим блаженством, и его хотелось всё больше и больше. Астрид будто специально не собиралась спешить и переходить к более активным действиям. Ей хотелось, чтобы Джесси буквально потонула в её ласках. Но продолжаться долго это не могло, обеим девушка хотелось большего.       Ладонь Астрид устремилась к животу Джесси. Пройдясь по выемке пупка, шаловливые пальчики серой рысихи устремили к лобку. Овчарка чуть сжалась, готовясь ощутить столь желанные прикосновения любимой к самым чувствительным местам. Ловкие пальчики Астрид, слегка касаясь, прошлись сначала по «капюшону» клитора, а потом переместилась к самой головке.       Тело Джесси мгновенно отреагировало на сладостное прикосновение Астрид, чуть выгибаясь, озноменовая это чуть громким, продолжительным стоном. Сжимая клыки, овчарка запрокинула голову, одной лапой сжимая край алого покрывала, а второй лаская себя за грудь. Опьяняющее возбуждение ударило в голову с новой силой.       Как следует поиграв с клитором овчарки, рысиха переместила пальцы ниже, пройдя ими вверх-вниз между половыми губами. Чувствуя, как пальцы становятся влажными от обилия смазки, Астрид аккуратно стала входить в разгоряченное лоно Джесси. Поместив два пальца на пол глубины, рысиха почувствовала как внутри её любимой тепло и влажно, а стенки влагалища рефлекторно сжались.       Джесси в так движениям пальцев Астрид, стала двигать тазом, чувствуя, как где-то вдалеке зарождается стремительно приближающийся оргазм. Всё тело сотрясала дрожь, из уст вырывались уже не стоны, а крики запредельного удовольствия, которые с головой накрывали Джесси.       Делая обратно-поступательные движения, Астрид проникла в Джесси на всю длину пальцев, прекрасно ощущая, как всё быстрее пульсирует влажное лоно любимой. Понимая, что Джесси скоро должен накрыть оргазм, рысиха увеличила быстроту движений, дабы помочь любимой ощутить его в полной мере.       Джесси уже не могла сдерживаться и потеряла над собой контроль. Весь её разум требовал только одного — дойти до максимального удовольствие. — Аст… Астрид! Ах… Быстрее! Ах… Ах… Нижнее! Ах… Глубже! Ах… Да… Да… Да-А-А-А-А-А!!! — на всю комнату прокричала Джесси, всё тело которой бросило вперёд, слегка приподняв его, а мышце сжались ощутив на себе самый пик максимального удовольствия.       Оргазм был долгий, яркий и фееричный, бросая овчарку в настоящий круговорот удовольствия, от которого можно было сойти с ума.       Без сил повалившись на кровать, Джесси тяжело дышала, чувствовала, насколько ей стало легко и приятно. Астрид, так же тяжело дышала, будто овчарка разделила с ней оргазм. Вынув из любимой пальцы, которые буквально исходили любовными соками, она с большим удовольствием стала их облизывать.       Джесси, чуть придя в себя, заметила это. Чуть приподнявшись на локтях, она перехватила запястье рысихи. Астрид непонимающе уставилась на Джесси. — Дай… Сюда! — с тяжёлой задержкой воскликнула овчарка, притянув ладонь рысихи к свои губам, слизывая свои же выделения. — Я некогда не видела чтобы ты так теряла над собой контроль, — улыбнулась Астрид, гладя Джесси свободной лапой по её растрёпанным чёрным локонам. — Ты такая… дикая. — Вот значит… какая я… на вкус… — всё ещё не восстановив дыхание, пролепетала овчарка, слизав все выделения с пальцев рысихи.       Девушки прижались к друг другу утомленными после бурного и чувственного секса телами. В таком виде, обоих сморил сон, давая телу и разуму набраться сил, которые они полностью растратили на сексуальные утехи.

***

      Шейни быстрыми шагами добиралась до дому. Настроение было просто ужасно и всё началось с той перепалки с Никсом. После ссоры с волком, весь оставшийся день стал для зеленоглазой волчицы просто настоящим кошмаром. Она накричала на Исадору, которая настойчиво пыталась разузнать поподробнее по Никса, потом случился конфликт с Руби, которая попросила найти для неё пару дел. В этот момент Шейни перевязывала связки, которые постоянно валились из лап, и на эмоциях накричала на кенгуру. Та в свою очередь посоветовала волчице следить за языком и с силой хлопнула дверью. Дальше работа уже не шла и оставшейся время Шейни провела в слезах.       Сейчас волчице хотелось побыстрее дойти до дому, принять холодный душ и уже забыть этот день, как самый страшный кошмар. Как обычно проходя через парк, вниманию Шейни привлёк сидевший на скамейке пёс породы алабай.       Незнакомец был высок, с кудрями серовато-чёрных волос. Лицо выражало глубокую печаль, а в жёлтых глазах казалось потух огонь к жизни. Но не всё это привлекло внимание зеленоглазой волчицы. Рядом с псом, в мягком чехле лежала гитара. — Здраствуйте! Вы увлекайтесь музыкой? Я тоже, когда-то играла на гитаре, — приветливо, ответила волчица.       Алабай лишь кинул на неё быстрый взгляд, затем достал из внутреннего кармана пачку сигарет, вытащил одну из них и прикурил. — Знаешь что, зеленоглазка, ты лучше уходи. Не мешай. Ничего личного, просто так будет лучше нам обоим, — грустно изрёк пёс. — Можете высказать мне всё, что у вас на душе. Я выслушаю, — не хотела отступать Шейни и села рядом с алабаем.       Тот удивился, но виду не подал, лишь стряхнул пепел с сигареты и начал свою историю: — Ладно зеленоглазка… Прекрасно понимаю, что кроме меня самого из подобного состояния меня никто не вытащит. Но как это сделать? Пока не знаю. Жизнь теряет прежние краски. А с учётом происходящего в душе боязно смотреть в будущее. На сегодняшний день мне нечем порадовать ни себя, ни окружающих меня зверей. Увы. Надеюсь, что всё-таки что-то изменится, но на данный момент я не понимаю как можно дальше жить, если музыка от меня ушла. Ушла та, которая никогда не бросала и благодаря которой я пережил расставания, переезды, горести и радости…       Пёс выдохнул дым через нос, стряхнул пепел и продолжил: — Быть может я чем-то разгневал Силы Природы и таким образом меня наказали? Не знаю. Но прошёл месяц, два, три, шесть, восемь, год в конце концов… И ничего нового. Я просто потерял слух и не слышу новых мотивов, новых строчек — всего того, что согревало меня все эти долгие годы. Бросить заниматься музыкой не сложно. И это просто мечта некоторых зверей, которые встречались мне на жизненном пути. Они так хотели, чтобы я перестал. Но я не переставал и шёл дальше. И сейчас иду дальше… Куда глаза глядят, по зову сердца и внутреннего «Я». Но уже не так как прежде. Без той самой искры в глазах и неиссякаемого энтузиазма…       Пёс снова прервался, сделал длинную затяжку, выдохнул дым чуть закашлявшись и снова продолжил: — Рано или поздно всё проходит и жизнь тоже заканчивается. Зачастую куда быстрее чем нам бы хотелось. Я не стал тем, кем видел себя в 17-18 лет. Не обрёл никакой известности и уж тем более популярности. Возможно, во многом это моя заслуга, но не всё зависит только от нас. Я уже около пяти лет не играл на публике. А проблемы с написанием чего-то нового начались сразу после того, как я впервые вышел на улицу с гитарой и начал играть за деньги. Впоследствии творческий кризис начал набирать обороты, нарастая как снежный ком. Вот сейчас перед тобой зверь с многолетним музыкальным опытом, который уже ничего не может написать… Очень хочется верить, что это всё закончится и я ещё смогу выдать что-то новое, но чем дольше я пребываю в подобном состоянии, тем больше исчерпывается надежда на глоток свежего воздуха, коим для меня всегда являлась музыка. Такие дела…       Пёс закончил рассказ, щелчком пальцев отправив окурок в полёт. Шейни так и не сдвинулась с места, а в её зелёных глазах стояли небольшие слезинки. Она прекрасно понимала этого парня. Ведь сама бросила играть на гитаре, после гибели Корди. Весь гнев дня быстро сошёл на нет, и Шейни решила помочь сегодня хотя бы одному зверю. — Сыграйте что-нибудь, пожалуйста, — мягким голосом попросила алабая Шейни.       Пёс бросил на волчицу странный взгляд, но почти сразу, взялся за гитару, доставая её из чехла. Музыкальный инструмент был старый, потёртый со следами царапин от когтей. Пальцы пса ловко начали скользить по струнам, издавая прекрасные звуки, которые так легко и непринуждённо начали ласкать слух Шейни. Затем гитарист запел бархатистым раскатистым голосом, от которого сердцу хотело рыдать, обливаясь горькими слезами.

Здесь сегодня так печально, здесь сегодня я один. Я гитару взял случайно, Поиграем, посидим… Мы с тобой, моя гитара! Будем песни петь и пить! Вспомним мы с тобой гитара, все года и нашу жизнь. Те веселые мгновения, детство то и ту печаль. Хоть и было мне обидно, уж давно прошло, а жаль… Жаль того, что пролетело, и не весело уже, но осталась эта память, навсегда теперь в душе! Пусть уходят вдаль мгновенья, пусть вперёд идут года, будем жить и будем помнить, всё, что делали тогда, как гуляли, как влюблялись, и страдали от любви! Всё равно детьми остались, двадцать лет уж позади.

      Зеленоглазая волчица мечтательно глядела на полную луну, висевшую в небе прямо над их головами. В уголках глаз собрались небольшие капельки влаги. Вытерев их большим пальцем, волчица друг резко подскочив со скамейки. Шейни обхватила лапами плечи алабая и прямо глядя в его глаза сказала: — Никогда не отчаивайтесь! Не ставьте на себе крест. Вы найдёте выход, поверьте мне, — серьёзно сказала волчица.       Гитарист только молча хлопал глазами, без возможности что-то сказать. Весёлая волчица лишь молча подмигнула ему и летящей походкой стала уходить. — Подожди зеленоглазка! — окликнул её пёс, на что волчица через спину посмотрела на него. — Как тебя зовут? — Шейни! Меня зовут Шейни! — радостно представилась волчица. — Спасибо тебе, Шейни! — встав со скамейки и сделав лёгкий поклон, будто выступил перед публикой, сказал пёс.       Зеленоглазая волчица только прыснула со смеху и побежала дальше, в сторону дома. Весь негатив этого дня просто испарился, будто его и не было. Встреча с алабаем-гитаристом стала для юной волчицы, как второе дыхание, которое перекрыло собой всю тревогу и злобу сегодняшнего подходившего к концу дня. Ночь уже полностью заняла свои права, покрыв тьмой всё что можно, но волчицу это не волновала. В её голове крутились только позитивные мысли. Ведь чем темнее ночь, тем ярче сияют звёзды.       Прибывая в таком бодром расположении духа, Шейни даже не заметила как оказалась рядом с подъездом дома. Волчица так бы и зашла бы к себе в квартиру, на автопилоте, вот только заметила того, кого совершенно не собиралась сегодня увидеть.       Клео, а это была именно она, стояла возле подъезда, самодовольно ухмыляясь и сложив лапы на груди. Шейни сразу напряглась, чувствуя, что её бывшая подруга явно что-то хочет сказать. — Клео? — удивилась волчица. — Поздравляю! Ты отлично видишь, и даже моё имя не забыла! Я поражена! — наиграно восхищалась кошечка-сфинкс обхватив голову лапами слегка ей качая.       Внутри волчица снова нарастала бурный гнев, но она смогла подавить его ещё в зародыше. Чуть выдохнув, она с улыбкой обратилась к кошечке: — Послушай Клео, я знаю что ты злишься. Если ты хочешь, чтобы я извинилась, я сделаю это! Прямо сейчас! Мне извинится? — решительно спросила зеленоглазка, подойдя к Клео вплотную. — Уже поздно… прощай — усмехнулась кошечка-сфинкс и её глаза блестнули.       Прежде, чем Шейни что-то заподозрила, со спину её схватили за плечи, а затем, на её нос лёг носовой платок с резким, неприятным запахом. Она хотела закричать, но смогла издать только слабый хрип, прежде чем всё закрутилось перед глазами и она провалилась во тьму небытия.       Здоровенный медведь в красной бандане, запрокинул себе на плечо обмякшее тело волчицы и уставился на кошечку. — Доставь её Уколотому. Он знает что делать дальше, — Клео уже хотела уходить, но вдруг обернулась, — только… пусть она страдает!