дом

Сережа запускает стрим, потому что надо. Потому что оставлять аудиторию на такое долгое время без трансляций слишком плохо. Эмоционально парень сейчас истощен слишком сильно. Внутри словно не осталось ничего. Вместо него не веселый и активный парень, который всегда может смешно и остро пошутить, а лишь пустая оболочка, тело, которое перестало «жить» в былом понимании этого слова. Кир съехал пару дней назад. Курседов наконец-то, спустя почти год, смог найти квартиру, которую ему разрешили снимать. Сережа расстроился. Он знал об этой ситуации и понимал, что в случае чего Кир может пропасть, но не ожидал, что это будет настолько скоро и что он решится на такое. Акумов привык к тому, что парень всегда рядом. Привык к тому что он сначала не спит до пяти утра, а потом встает поздно, почти в обед, и жалуется на головную боль. Привык к разделенным домашним обязанностям — Кир готовит, а он убирает. Привык всегда слышать чужое пыхтение, привык к ночным просмотрам аниме и постоянным играм в доту. Парни знали друг друга как облупленных. Сережа думал, что он не привязался. Что сможет легко отпустит этого парня, что не будет плохо и больно. Но на душе вмиг появилась зияющая дыра, а от сердца словно отрвали кусок. Словно его резко вырвали из долгого сна, из теплой постели, в который он успел пригреться. Кира не было рядом, а значит последний лучик света в его бренном маленьком мирке пропал. — Да, мы с ним разъехались, — коротко отвечает Сережа, сглатывая жгучий ком в горле. Руки обдает жаром, а потом его словно опускают в ледяную воду. Сердце обливается кровью. Больно. Внутри пустота. Раньше там были крошечные ранки, на которые Кир бережно клеил пластыри тихонько дул, чтоб не болело. Сейчас огромный кровотащий пиздец в душе не вылечить даже с хирургическим вмешательством. Как же. Сука. Больно. Стрим завершается уже заполночь. Зрители расходятся, а сам Сережа постепенно засыпает. Эфир выключает и откидывается на спинку стула. Воспоминания нахлынули огромной волной, а из глаз полились обжигающие щеки слезы. Парень закрывает глаза, прячется за своими ладонями, чтоб не было настолько противно от самого себя. Идея в голову приходит слишком быстро. Сережа не успевает здраво ее оценить — уже летит к своей куртке, параллельно набирая чужой адрес в строку «куда:» в приложении для вызова такси. И пусть это встанет ему в копеечку, сейчас не интересует никто кроме второго дотера, что жил с ним бок о бок чуть ли не год. Этот год стал маленькой жизнью для Сережи и сейчас он не готов ее терять. Кажется, что такси едет мучительно медленно, растягивая секунды в минуты, а минуты часы. Руки то и дело сжимаются до боли в костяшках. Сережа наспех прощается с водителем, даже не проверяет снялись ли деньги с карты. На его счастье из подъезда выходит какой-то парень и замечая состояние новоприбывшего добрудушно пускает его в подъезд. Акумов бросает смятое «спасибо» и влетает в дом. Лифт едет слишком долго, слишком долго везет парня на нужный этаж, а у того уже ломка. Внутренний здравомыслящий он смеется над Сережей, комментируя ситуацию лишь фразой о том, что маска со стримов приросла к лицу. Ощущение ломки отпускает только когда он стоит у чужой двери. Момент «икс». Все или ничего. Звонок в дверь. И ещё раз. И ещё. Чтоб наверняка. Открывает заспаный Кир, удивленно глядя на запыхавшегося, красного и заплаканного Сережу. — Ты чего тут? Что случилось? — Курседов не успевает задать все вопросы, как на него налетают с объятиями. Чужое тело слишком знакомо. Кир сцепляет руки в замок на талии Акумова, сильнее прижимая его к себе, чувствуя слезы на своем плече. — Блять, Кир, не уходи больше, пожалуйста. Я без тебя загнусь блять. Я не могу. Без тебя никак. Пожалуйста, останься со мной, — шепчет Сережа, сильнее стискивая парня, будто боясь, что он сейчас раствориться в его руках. — Чел, ты чё? Я никуда не уходил, ты чего? — Кир с трудом отцепляет от себя парня, который все равно вцепился в плечи. На чужое заплаканное лицо смотреть невозможно — ком встает в горле, а сердце начинает болеть. Курседов не выдерживает. Он терпел почти что ебаный год. Как там говорят? «Сложно смотреть на губы, которые не можешь поцеловать»? Теперь ему не страшно уже ничего. Он прерывает очередной поток слов Сережи резким поцелуем. Губы у него солёные от слез и потресканные от мороза. Кир ослабляет хватку на талии, чтоб дать немного свободы другу, но тот лишь льнет ещё ближе, что заставляет Курседова ещё сильне сцепить руки. Они отрываются друг от друга с тяжелым вздохом. — Пиздец, — тянет Сережа, утыкаясь носом в чужое плечо и обхватывая тело руками. Кир на это только смеется и ближе прижимает парня. — Зайдешь? — Да, — твердо отвечает Сережа, поворачивает замок в двери, снимает верхнюю одежду и обувь и наконец плетется за Киром. Они вместе ложатся на просторный диван. Смотрят друг на друга и обмениваются редкими поцелуями. Акумову хочется записать это в кружочек, показать всем, но он просто делает фотографию, на которой видно счастливое и заспаное лицо Кира, не прикрытлн волосами. Курседов немного ворчит, но потом утягивает парня в объятия, проваливаясь в сон. Теперь у них не одна, а две квартиры на двоих.