frosty strings

      Сынмин и Чонин встречаются уже около трёх месяцев. За это время Чонин делает неприличное количество подарков своему парню по поводу и без. Он водит его по кафе, бронируя места, откуда можно насладиться видом летящих хлопьев снега, покупает новую обувь и одежду, которым Сынмин выражал свою симпатию в магазине. Чонин мог оплатить поездку или даже полет куда-нибудь, чтобы увидеть блеск в чужих глазах и как Сынмин замирает при виде взрывающихся в небе фейерверков. Ему нравилось смотреть, как Сынмин сначала застывает с открытым ртом, а потом уголки его губ стремятся вверх, и он заключает Чонина в объятия. Чонину нравилось и то, как его парень не может найти слов для того, чтобы описать свои эмоции и как просит его не делать больше таких дорогих подарков без повода. Сынмин же не умеет принимать подарки. Он в целом не знает, как реагировать, когда у него в руках оказывается новая пара кроссовок или что-то дороже. На его лице всегда отражается много противоречивых эмоций: от смущения до мнимой строгости. Ему всегда хочется подарить что-то в ответ, показать, как дорог Чонин для него, потому что он бесконечно ценил все его подарки и старался сделать то, что порадует Чонина. Но что можно подарить человеку, который без проблем покупает себе то, в чем видит необходимость? Тогда, грея на своей груди чужую голову с растрёпанными волосами, ему пришёл ответ. Такой подарок согревал сердце каждую холодную зимнюю ночь, когда колючий морозный воздух пробирался через щели в оконной раме и кусал за ноги, доставая даже под теплым одеялом. И таким подарком, несомненно, было время, бесценное время, которое Сынмин мог посвятить своему парню. Поэтому он старается выделять для Чонина минутки даже во время экзаменов, на подготовку к которым уходила добрая половина дня. Но, так или иначе, Сынмину хотелось сделать что-то особенное (курсив), что можно подержать в руках, а потом рассматривать долгие годы. И такая вещь нашлась. Совершенно неожиданно, но в то же время так ожидаемо, она нашлась сама по себе...

***

Они встречаются уже около года и все чаще бывают друг у друга. Со временем между ними становится меньше той неловкости, тех красневших щек после первых коротких поцелуев в свете одинокого ночного фонаря, той скованности и страха при признании в любви, но все больше теплоты, близости с редкими шептаниями на ухо, как будто в квартире их может услышать ещё кто-то. Они делятся друг с другом всем: одеждой, мыслями, даже копиями ключей от квартир. Они все чаще засыпают в обнимку, Чонин привыкает к чужой тактильности и даже проникается тем, как переплетаются их пальцы. Сынмин любит лежать на обнаженном Чонине и, дыханием по коже, заставлять того заходиться в звонком смехе от щекочущих ощущений. Странно - в квартире совсем темно, но Сынмин чувствует свет. Странно - отопление ещё не включили, но Сынмин чувствует нежное и приятное тепло, разливающееся по телу, проникающее во все клеточки. Он забирается руками под чужую спину и проводит своими длинными холодными пальцами вдоль позвоночника, после чего слышит завывающее "у тебя руки холодные, Минни-и, убери-и" и чувствует, как Чонин начинает извиваться под его прикосновениями. Тогда он перемещает руки к голове и всматривается в замершее лицо Чонина. Кажется, на время весь мир остановил свое движение: машины за окном перестали обгонять друг друга на большой скорости, ветер неистово биться в окно, даже само Время остановилось, чтобы дать Сынмину рассмотреть все детали на чужом лице, которые еще можно было увидеть в полумраке. Его взгляд прикован к чужому расслабленному и такому настоящему, живому лицу. Сынмин не мог поверить, что у него теперь есть такой карманный фонарик – ночник, - который защитит его от подкроватных монстров. Он думает о том, что единственное, что ему хочется - это делать этот комочек радости счастливым. Единственным, что не могу купить себе Чонин, были вещи, в практичности которых он сомневался. Конечно, такой пункт имел свои исключения в виде особо приглянувшихся вещей, но даже здесь Чонин мог отказать себе. Так было и с гитарой, которую он увидел за стеклянной витриной. Она на добрые полчаса приковала его внимание, и Чонин вот-вот был готов забрать это чудо домой, как в голову начали закрадываться сомнения, а после глаза опустились ниже, на ценник. В голове Чонина начали усиленно работать все шестерёнки, чтобы принять решение, как минимум потому, что в их с Сынмином сторону уже начал поглядывать охранник. Спустя время, в целях экономии было совместно принято решение обдумать покупку и, в случае чего, вернуться. К счастью Сынмина, по прошествии недели учебной загруженности, Чонин попросту забыл о том, что хотел бы поразмышлять над приобретением гитары, и теперь дело оставалось за малым. Чонин сидит перед окном уже который час. Подпирая голову рукой, он старательно вглядывается в едва освещаемый город, затянутый пеленой ночи. Выглядывает он одного конкретного человека, выискивает знакомый образ в прохожих и поджимает губу, когда это оказывается не его Сынмин. Вдруг что-то мелькает на другом конце улицы, и Чонин, протирая глаза, щурится, пытаясь разглядеть темную фигуру. Рост тот же, знакомой длины пуховик, шапка с помпоном - это точно он. Чонин выбегает из квартиры, в чем попало, забыв про куртку, не говоря уже о шапке или шарфе. О том, закрыл он дверь или нет, Чонин даже не думает. Он выходит из подъезда и за ним захлопывается тяжелая дверь. В этот же момент Чонин замечает, как незнакомец, так сильно похожий на Сынмина заходит в совершенно другую дверь, откуда его встречают счастливые голоса. Поворачиваясь к двери, Чонин шарится по карманам в поисках ключей, но с ужасом понимает, что их нигде нет. Раз за разом он хлопает по шортам и толстовке, с каждой секундой осознавая положение в котором он оказался. Теперь ему ничего не остается, как ждать Сынмина наедине с покосившимся фонарем и изредка посматривать в окно собственной квартиры, как будто оттуда внезапно его мама, как в детстве, сбросит ему ключи. Ветер порывами, словно режет по обнаженной коже, заставляя ее покрыться мурашками. Чонин прячет руки в карманы, но едва они могут защитить от вездесущего февральского холода. Он ждёт и ждет, наблюдая, как вокруг стремительно уменьшается количество людей, а в окнах многоэтажек загораются огни. Чонин пытался согреться спонтанными активными движениями, но после недолгой паузы холод снова сковывал, снова обволакивал со всех сторон и изнутри. И вот, вдалеке маячит силуэт. И сердце пропускает удар. С каждой минутой он принимает более четкие очертания, а на лице Чонина появляется дурацкая бессмысленная улыбка, от осознания, что его ожидания были не напрасными. Сынмин выныривает из-за машин и машет рукой. Смущённый Чонин улыбается сам себе и машет в ответ. Его парень уже совсем близко, но вдруг что-то падает из его рук в снег, и он бежит к мальчику под фонарем. - Сколько ты уже здесь стоишь!? Ты там ещё к земле не примерз, идиот?! Чонин пытается сказать о том, что он закалённый, что ему все нипочем, что с ним бог в конце то концов, но Сынмин заталкивает его в подъезд и оставляет ждать лифт, пока он возвращается за подарком. В лифте они едут, кажется, со скоростью черепахи. Чонин боится начать говорить, зная, как заставил Сынмина волноваться, но думает о том, что ему он мог ему приготовить и про себя улыбается. Когда лифт подъезжает, Сынмин поджав губы, достает связку ключей, и, выбрав нужный по маленькому брелочку, вставляет его в замок - Я тебя когда-нибудь захуярю, Ян Чонин, - слышится со стороны, когда Сынмин открывает дверь и запускает их внутрь Чонин в некоем ужасе даже боится спросить, что с ним сейчас сделают, пока не слышит: - Ну, че стоим, дуй в ванную, закалённый наш. Оставив Чонина с прямым указанием раздеться и залезть в ванную, Сынмин оставляет подарок на столе, удостоверившись в его целостности. Возвращаясь, он тяжело вздыхает, переключая напор воды с крана на душ и смотря на маленького, съёжившегося в ванной голого Чонина. Поливая горячей водой несчастного домовенка, Сынмин не говорит ни слова, лишь изредка вздыхает. Чонин тоже старается не говорить - кто знает, что с ним ещё может сделать Сынмин в таком настроении. Вытирая полотенцем согревшегося и уже заметно повеселевшего Чонина, Сынмин придвигается ближе и со спины обнимает. Укладывая голову на чужое плечо, он чувствует, что оно уже не такое холодное, а привычно горячее. Чонин осторожно гладит рукой своего парня по голове, перебирая волосы, после чего на нее ложится ладонь Сынмина и водит вдоль фаланг пальцев. В свете тусклой лампы это все ощущается так по-домашнему, словно они замужем уже несколько лет. - Досушивайся, одевайся, и пойдем, хоть чай попьем, - тянет Сынмин и, отстраняясь, уходит на кухню. Чонин чувствует себя таким нужным и важным, даже несмотря на то, что он заставил Сынмина волноваться, что было его худшим кошмаром. Он понимал, что даже если на свете не останется никого, у него будет Сынмин. И это чувство так греет душу, что никакой холод, лезущий меж плохо установленных оконных рам, не смог бы заставить его сердце покрыться инеем. Чонин выглядывает из прохода ванной комнаты и шлёпает на кухню, где уже вовсю Сынмин возился с электрической плитой. Аккуратно подойдя сзади, Чонин берет чужую руку в свою и, пока его парень остаётся в состоянии фрустрации, нажимает на сенсорной панели нужные кнопки. Через пару тройку минут чайник отчаянно свистит, и его выключают, разливая кипяток по чашкам с поплавками. - С котиками? Ещё одна? - улыбаясь, спрашивает Сынмин. - Да, вот этот на тебя похож, а этот на меня, - демонстрирует Чонин рисунок на своей новой кружке. Они садятся рядом, возможно, чересчур близко, и Чонин обращает внимание на подарок: - Так, а что в коробке то? - Чонин берет в руки подарок и трясет его в надежде понять, что там находится. - Открой и узнаешь, - прямо отвечает Сынмин, загадочно улыбаясь. На самом деле он до конца не был уверен в правильности своего выбора. Хотелось подарить что-то запоминающееся и важное для них обоих. Снимая слои упаковочной бумаги один за другим, затем вскрывая коробку, Чонин наконец-то видит очертания предмета. Руки начинают дрожать, и Чонин закусывает губу, чтобы не закричать от восторга. Внутри оказывается гитара. Та самая, о покупке которой он сомневался, и о которой он обещал себе поразмышлять, но в итоге забыл. Но восхищение и радость начали вытеснять сомнения. - Минни, а вдруг я не смогу с ней справиться? - тихо, почти шепотом произносит Чонин. - Сможешь, я буду рядом, - и только от этих слов Чонин готов расцеловать Сынмина. - Спасибо, - и в комнате раздается характерный чмок, еще и еще, и еще...