Поддельный мимик

      В первые мгновение после совершение мной непоправимого я ждал только одного, когда острые наконечники мини копий трех стражников позади меня проткнут мою мягкую плоть на спине, однако секунды шли, а законники не торопились проявлять себя. Тогда я оторвал свой взгляд от результата своей фатальной ошибки, переведя глаза на бездействующую стражу, которая почему-то пыталась прийти себя попеременно теребя копытами свои морды.       Как должен был бы действовать в этой ситуации настоящий человечище с большой буквы "Ч", возможно он пошел бы к стражникам и чистосердечно признался о своем убийстве готовый любым обвинениям и наказаниям, тот человек готов был бы принять полную ответственность за свои действия... но я не он, я трусил, я побоялся наказания... ответственности за свои поступки. Поэтому я сбежал как последний трус которым скорее всего и являюсь, труп как улику я конечно собой тоже прихватил и даже те бумажки которыми меня пытались разоблачить не остались без моего внимания, не знаю как я их успел собрать, когда улепетывал как побитая шавка.       Трио стражников в том коридоре больше была занята своими проблемами с башкой, благодаря этому мне удалось спешно запихать бумаги в карман и перекинуть труп Емнис через плечо обеспечив хладному телу полный телесный контакт со мной, что перекинуло труп в мое измерение. Вот так с невидимым для остальных результатом своей роковой ошибки, я поплелся по темным коридорам направляясь в заброшенную часть громады улья в сторону более безопасного, а главное для меня теперешнего спокойного места.       Я не был готов к такому, я не был готов в одночасье стать убийцей, я до сих пор не верил в реальность происходящего. В таком состоянии в котором я находился даже тычки копыт удивленных перевертышей не остановили бы меня, я бы просто их не заметил слишком погруженный в свои темнее грозовой тучи мысли. Спасибо, пологу из моей реальности, что исправно прятал труп недавно живой Емнис иначе погруженного в свои мысли меня спалил бы первый же чейнджлинг на пути. Так или иначе любой путь не бесконечен и мои поиски спокойного и пустого помещения увенчались успехом. Смотря тогда на доказательство совершенного мной мерзости ко мне пришла внезапная мысль – «может она в глубокой коме, а не в загробном мире». Обрадованный новой более приятной мыслью я, предпочитая, игнорировать очевидное, начал искать способы проверить свою догадку.       Сколько я бы не пытался услышать стук сердца, прощупать пульс, проверить дыхание и увидеть реакция беззрачковых глаз все это было тщетно, истинна была одна и звучала для меня как приговор. Нет, он и была ею. Опустошенный, я тупо смотрел на сто процентов подтвержденный труп Емнис, в голове не укладывалось как до этого дошло, в этот момент действия адреналина на мой организм закончился, силы покинули меня, нахлынула неудержимая апатия ничего не хотелось делать, голова за мгновение очистилась от всех мыслей на час я был вне доступа внешнего мира.       Пребывая неопределенное количество времени в депрессивной апатии я очнулся, когда как гром среди ясного неба появились малодушные мысли будто кто-то в моей голове лампочку зажег, лампочку самооправдания: Это было невозможно предвидеть. Это была самооборона. Лучше она, чем я. Она всего лишь жук, она даже не человек. И еще долгие перечисления гнилых отмазок в духе не безвестного в старой жизни Мести боксера – «Я был вынужден! Мои нервы... были на пределе!». Но это было всего лишь стыдливые попытки перекинуть вину на случай или на саму жертву.       Была только одна единственная очевидная истина. Я виновен.       Лгать самому себе это последнее до чего нужно опускаться, надо признать бесспорное я совершил преступление, и никто другой не заставлял меня это делать, ответственность за это целиком лежит на мне и только на мне. Никогда не стоит это забывать.       Вроде бы с такими измышлениями я должен был тут же вскочить крича и требуя для себя наказания, но жить то причем хорошо я тоже хотел. Мысль о совершенном выдавливало из меня наружу съеденную в тот день рыбу и грибы, однако желудок не опорожнялся, а со временем тошнота и во все пропала. Тогда я и узнал нечто новое о себе, убийство чейнджлинга меня трогает поменьше чем могла меня тронуть убийство человека, умом я конечно понимал, что разница между человеком и перевёртышем лишь в теле, бренной оболочке, они оба является одинаковыми разумными существами. Однако же подсознательно я отделял лингов от людей, как отделял бы животное от человека. Может я всегда был скрытым расистом или это подсознательная защитная реакция, а может быть это более продуманным сложным самооправданием. Как бы ни было с моральной точки зрение я был благодарен этому за уменьшение моих душевных муки.       В первый день я все еще думал, что меня ищут ведь меня четко видели три стражника которые молчать не стали бы. Подсев на очко я стал терпеливо ждать переполоха в улье, которое все не происходила. Нутром почуяв странности я предпринял вылазку в обжитую часть улья оставив труп в спокойном месте, а там в длинном коридоре никакой суеты и тревоги не было. Очень странные дела происходят словно свидетели тупо позабыли о произошедшем. Удивленный таким диковинным пренебрежением я пошел напрямую тот самый коридор с которого недавно же сбежал «преступники всегда возвращаются на место преступления» мысленно усмехнулся я.       В коридоре уже никого не было, изумленный абсолютным отсутствием реакции на мои действия я пошел дальше в сторону столовой. На половине пути мне встретился часовой стражник, я мгновенно нырнул обратно в тень. Сердце глухо стучало, а голова немилосердно пульсировала, я украдкой взглянул на часового. Этот стражник из последних маленьких сил пытался удержать свою голову выше туловища прогоняя сонливость, вечное проклятие и нежного друга всех часовых.       Что-то тут не так вихрем пронеслось у меня в мыслях. Здесь буквально за пару минут ходьбы происходил криминал, а стража до сих пор спит будто ничего необычного не произошло. Тут определенно что-то не вяжется. Частота сердцебиения убавилась, разум успокаивался. Простояв пару минут в тени, в нерешительности я решился на рискованный эксперимент и спешащей походкой опаздывающий по своим делам перевертыша прошел мимо стражника.       Часовой даже не поднял взгляд на меня. Неужели рой действительно позабыл или даже не узнал об моем преступлении? Увлеченный новым вопросом я последовал столовую по залитым тусклым светом каменным коридорам встречая по пути казавшихся теперь для меня беспечных чейнджлингов. И вот спустя еще несколько томительных минут передо мной предстал гудящие места трапезы сотни поколений лингов. Ничего не поменялось столовая так и была переполнена спешащими поесть в перерыв рабочими дронами, я оглянув это привычное столпотворение, во мне окончательно пришло понимания того, что меня никто не ищет.       Как такое возможно? Долго думать над этой загадкой мне не хотелось, я был чересчур возбужден и устал для длинных размышлений. Я был просто рад от возможности так легко соскочит от ответственности, радость это была горьковато говнистым привкусом стыда.       Что делать? И очередной раз этот чертовый извечный вопрос возник передо мной грустно конечно осознавать, что ответ на второй вопрос из этой двойки. Кто виноват? Я определенно знал - это я был виноват без никаких альтернатив. В любом случае нужно решать этот вопрос, причем чем быстрее, тем лучше.       Емнис будут искать пронзила очевидная догадка меня, уже к вечеру у нашей ячейки возникнут вопросы, где их член семьи. А через день к поискам присоединится роевая стража. Значит надо придумать куда деть труп моей случайной жертвы, выйдя в коридор из переполненной столовой я направился менее шумное место.       Задумавшись над проблемой которую я вчера даже в страшном сне не мог бы представить, я незаметно для себя в умиротворенном родном тупике где я проводил первые эксперименты со своим уникальным положением между измерениями. Как спрятать тело мне было неудобно от таких преступных мыслей, но то что сделано уже не исправить и мне оставалась лишь мысли как избежать или хотя-бы удлинить время до того, как до меня доберется не очень длинная копыта правосудия улья.       Быстренький блиц накиданный план звучал так. Берем Емнис собой и ходим с ее хладным телом до того, как улей перестанет искать пропавшую. Такой план полностью гарантировал невозможность лингами найти труп ведь трудно найти черную кошку в темной комнате особенно если кошки там нет. Тем не менее такой план пряток тела не мог не вызвать у меня вопросы от самого себя на вроде «Ты ебанутый?!».       Хороший вопрос действительно небезосновательный на самом деле, я сомневался в собственном рассудке еще с первого дня своего осознания себя здесь, возможно из-за этого и нарушенного мной сделки в междумирье из-за, которого я не помню себя прежнего из родного мира, я не переживал и не стрессовал особенно сильно принимая свою судьбу как данность. Однако стресс от реальности не предназначенного для меня, невозможность открыться кому-либо по-настоящему и вследствие этого одиночество, да и банальная ностальгия по интернету, книгам, играм и простой еде состоящих не только из грибов медленного, но верно подтачивает мой разум толкая его в пучину безумия.       Так что да, на сам себе заданный вопрос, я мог с полной грустью сделать ремарку ответом «Да». Поскольку другой мой план еще более безумен это еще ладно, но он был намного более палевный, ну и опасен для меня конечно. Суть этого плана была в том, что я беру единственную и главную улику, то есть труп Емнис и в призрачном трансе погружаюсь под землю, оставляя там труп и дело с концом, в идеале. Слишком много в этом простом плане могло пойти не так, делая из него вполне сложный план. Я мог раствориться в реальности чересчур глубоко впав в транс, при этом сила призрачного транса мало управляемо мной достаточной мере, риск оставить странные отметины и дыры на полу и в стенах был достаточно высок.       А другие способы избавиться от тела кроме моих суперсил выглядит неубедительно ведь они, перевертыши не тупые любые мои идеи которые я могу придумать при помощи обычных средств, чейнджлинги могут предугадать, предполагать, а вот догадаться то что предмет их поисков в другом измерении они вряд ли смогут. Это даже не говоря о том, что покинут улей я не могу поэтому спрятать труп за пределами юрисдикции стражи я не смогу.       Набросав коротенькую программу действий я решил пропустить время до того, как Емнис станут искать потом при поисках пропавшей перехватит управления прийти то помещения, где лежит тела Емнис привязать к себе ее труп и поддержать ее на себе пока неизбежная шумиха не уляжется. Надо конечно еще найти веревку, однако это не будет проблемой для меня. Уняв дрожь в руках я дал полный контроль Ярнусу погружаясь наконец неосуждающую меня тьму. Это будут проблемные дни.

***

      Поиски заняли неделю именно столько улей искал Емнис. Таинственное исчезновение линга тем более «рядовой» которая по долгу службы на рой всегда была приписана в самом улье, вызвала широкий резонанс во всем чейнджлингском обществе. Вся мощь роя была направленна на поиски одного чейнджлинга, стражники обшаривали всю зону «рядовых» как муравьи в чужом муравейнике оккупировали все переулки и коридоры. Такое нервное копошение укушенных за зад жуков начальников торопливо утекло в реку равнодушия, когда выяснилось, что быстрых результатов не предвидится. И сами поиски же окончательно заглохли в конце недели после того как никаких зацепок за все это время напряжения правоохранительной системы улья не было найдены.       Вся это лихорадочная правительственная инициатива оставила после себя неоднозначное мнение у жителей рядов, да у всех так или иначе участвавщих, или услышавшим о проведении поисков лингов. С одной стороны, большие начальники действительно постарались с большой буквы, подключив для поисков чуть ли не всю возможную стражу, но с другой стороны результатов всех их титанических усилий был лишь пшик. В голове некоторых перевертышей явно начали зарождаться мысль «Рой самозабвенно направит все силы на решение трудной проблемы, но все равно никакой проблемы не решит».       Параллельно с правительственными поисковиками к делу подключились сами «рядовые» и рабочие оборотни. Самовольно организованные народные поисковые дружины отправлялись в давно заброшенные коридоры, оставшиеся от времен забытого процветания. Не знаю кто из них на самом деле хотел найти пропавшую, а кто был готов присоединиться к любому выбивающего из рутины кипишь, но они, как и стражники не смогли найти Емнис. Да, при всем желании, что народная дружина, что роевая стража не смогли найти мою нечаянную жертву ведь они не там искали.       Не то чтобы на самом деле вся облава была абсолютно бесполезной, под эгидой поисков в покинутых участках улья был обнаружен самый настоящий нелегальный рынок обмена кристаллов, да и преступность во всем улье на неделю снизилась до рекордного минимума. Все-таки таинственная и бесследная пропажа перевертыша является для всего роя событием из ряда вон выходящим. Если бы у чейнджлингов было в почете сохранение своей истории, даже так я уверен бесследных, ничем не мотивированных пропаж лингов там бы было не больше чем у меня пальцев на руках.       Поэтому неудивительно, что я первое время был обескуражен масштабностью такой реакцией улья на пропажу одного незаметного винтика в системе, однако недолгое всекастовое единение закончилась так же быстро как образовалась, не найдя никаких следов пропавшей Емнис, недавний союз резко перетек к взаимным обвинениям и открытым разговорам о некомпетентности стражи, и вообще высшего руководства частности, традиционно занятого поголовно старшими.       Наверное, поэтому, чтобы прекратить эти идущий куда-то не туда поиски, который превратился из демонстрации единства улья, в открытую критику высшего командования роя это самое командование поспешно и без смазки приняло решение закончить с поисковой операцией так быстро. Многие от такого слабовольного финта ушами от руководства расстроились, кое-где возможно даже разочаровались, но для меня это была наоборот долгожданной передышкой.       Прятать тело на самом деле было легко физически, но очень трудно морально. Я пытался поменьше эту неделю выходить на свет давая контроль над нашим общим телом своему чейнджлингу, но каждый раз возвращаясь в эту реальность я видел результат своей фатальной ошибки ее мертвые застывшие в вечном ужасе глаза будто смотрели на меня в не менее вечном осуждении. Каждый раз очухиваясь с привязанным ко мне трупом моей жертвы я повторно раз за разом спрашивал себя о своем психическом состоянии, не может же нормальный человек считать хорошей идеей привязать труп к себе. Хуже того это безмолвное напоминание о моем преступлении серьезно била меня по морали, совесть каждый раз при пересечении взгляда на труп, то есть часто начинала ныть. Однако кошмары мне не снились, да и со временем душевные терзания притуплялись, кто знает может быть я изначально был не очень хорошим человеком, был бездушной сволочью раз даже душевные муки мне со временем поднадоели.       Но весь этот внутренний недопсихоанализ не мог мне помочь избавиться от улик, от бумаг само собой, как самой легкой части плана я избавился давно еще в первый день, ничего сложного или умного, просто разорвал на сотни частей и бросить их в туалет, что только в уборную не бросали поэтому места для нескольких бумажек там всегда будет в избытке.       А вот телом было посложнее даже спустя дни после окончания поисков на одиноких лингов готовых шастать ночью без внятных причин смотрели настороженно подозревая то ли безрассудную будущую жертву, то ли возможного злодея.       Ладно еще жертва, но злодей? Вообще всероевые поиски не дали никаких зацепок я это знал, как никто другой и скрывать результаты поисков никто из начальников не стал бы учитывая такую вовлеченность туда перевертышей, скорее наоборот начали бы кричать во все рупоры, а скором успехе если бы конечно нашли хоть что-то. Так что у чейнджлингов не было никаких объективных доказательств в присутствии в этой истории конкретного злоумышленника, однако общественное сознание такого, что в историю в которые вовлечены многие и которая завершается без внятных подробностей, эти самые подробности общественность придумает сама. Вот так вскоре в дело об исчезновении «рядовой» Емнис вклинился придуманный домыслами и слухами толпы гомункул, собирательный образ злого маньяка чейнджлинга охотящийся на одиноких жертв по ночам в безлюдных коридорах.       Собственно, из-за этой всеобщей общественной паранойи охвативший подобно пожару обычно нафталинно спокойный улей было так сложно спрятать тело, нельзя была без подозрений ходить одному по ночам или быть не в положенных местах без железобетонных причин. Стихийно образованная недавно народная дружина все не успокаивалась занимаясь поиском пропавшей даже после конца официального расследования и это ожидаемо поддерживалось большинством чейнджлингов, однако не всеми, и этой меньшей частью не поддерживающих была элитой улья. Тем не менее, вместо того чтобы искать точки соприкосновения в общей их волнующей теме, народная дружина или народники как их окрестили в просторечии резко начали критику руководства роя и всего остального влиятельного меньшинства, то есть старших. Эта критика была настолько яростной будто сами народники разом уже позабыли о своей изначальной задаче поисков, а может они никогда и не планировали по-настоящему искать Емнис и образованны они были не так стихийно, как на первый взгляд, а пропажа одной «рядовой» было просто поводом выйти из тени заручившись поддержкой масс. Такие мысли мне приходили последнее время из-за их незаурядной организованности и чересчур быстрой переориентировки в область политики.       Однако несмотря на всеобщую паранойю и проверки народников которые хоть изредка да вспоминали по какой причине изначальной собраны, мне улыбнулась удача. В один момент в конце смены в грибных фермах я сам вызвался последним покинуть работы и докончить остаток нормы за других пока они пойдут на отбой по своим коконам. Мотивировал я свой трудоголиковый настрой тем, что мне надо побыть одному в тишине, во все еще лихорадившем от недавних событий улье мои мотивы едва ли бы встретили понимания, но то что пропавшая с концами Емнис была из моей ячейки убирала подозрительность и давила на сочувствие. Паскудная тактика, но все же эффективная ведь она сработала, когда мои коллеги грибники ушли оставив меня долгожданном одиночестве. Я начал свою «работу».       Именно грибные фермы мне и были так нужны, что чейнджлинги улья делают с усопшими стариками очевидно не хоронят с почестями. Тогда куда отправляются их останки, а вот сюда и отправляются главным и единственным удобрением главной еды перевертышей зеленых грибов являются их же трупы. Казалось бы, тогда почему бы не избавиться от трупа моей знакомой здесь в первый же день, но кроме того, что грибные фермы мало, когда в принципе пустуют еще сами чейнджлинги отнюдь не дураки и естественно проверили все грибные поля на наличие лишних свежих трупов. Но все же после окончание поисков и тщательной проверки трупной кладовой улья они едва ли смогут предположить появления там одного не задокументированного тела.       Копать могилу для Емнис маленькой для меня, почти саперной лопаткой было тяжело и неприятно в обоих смыслах. Грязь, гнилые останки других перевертышей и тучные мясистые черви и жуки которые изобилии наполняли поля несмотря на исправную работу лингов дезинсекторов и запах, непередаваемая вонь вскрытого братского могильника от которого ужин сам собой просился наружу, создавали отвратительную картину мерзейшего места на планете. Это было сложности физического характера с ними можно было бороться в конце концов через час это уже прекратиться, однако мертвецки бледные глаза Емнис осуждающе на меня смотрящие от них уже так легко не уйдешь. Бросая комки земли на грязное напоминая о моем преступлении я видел, что с каждым комком бросаемой земли глаза убиенной наливались большей злобой и ненавистью ко мне. Потерев переносицу я снова глянул в могилу там лежал обычный труп чейнджлинга навсегда потухшим бессмысленно таращащий на свод пещеры взглядом.       Наконец закончив ровнять грибное поле прикинув его внешний вид на предмет подозрительности и оставшись удовлетворенным, я утомленно присел на каменный пол, руки дрожали то ли от усталости, то ли от нервного напряжения.       Вот и все. Является ли это концом этой ужасной истории или только началом новой еще более жуткой? И как я буду жить дальше? Говорить и смотреть в глаза другим в ячейке скрывая в себе убийцу члена их семьи. А что с Ярнусом, я так хотел войти с ним в контакт, но сейчас что я ему скажу теперь неужели гнусно совру ему лицо и буду делать вид, что ничего этого не была?       Неожиданно меня начала распирать изнутри что-то первобытное и алогичное. Что-то чего я не мог себе объяснить, но которое всегда было с мной, не в силах его сдерживать я выпустил этот непонятный импульс из себя в наружу, во внешний мир.       Помещение ферм на короткую минуту сотрясался от неуместно задорного взрывного смеха единственного находящегося здесь в живого объекта. Этот приступ невоздержанного смеха закончился также неожиданно резко, как и начался. Слезы потекли по щекам, но грустью это не имело никакого отношения, а к смеху от которого ныли скулы. Дыша через раз я в подступающей панике думал над тем что это было, стресс - это был определенно выброс скопившегося за долгую неделю проведенное бок о бок с трупом время запредельного стресса. Звучит логично хоть я и не психиатр, однако про выброс эндорфинов при смехе слышал, щепотка счастья вот чего для мне сейчас точно лишним не было бы.       При всем при том была одна вещь в этом несвоевременном ржаче, что беспокоила меня. Кроме того, что маниакальный смех явно помог мне сбросить стресс, я почувствовал во время смеха хоть на маленькое мгновение крохотное незаметное если не акцентировать на нее специально внимание ощущение этим скрытым ощущением было удовлетворение.       Нет, не удовлетворение от решения острой фазы моей преступной проблемы, а удовлетворения чем-то другим более непонятным, более запретным чем завершение гештальта с трупом. Это было чувство, которое сложно интерпретировалось мной как удовлетворения от хитро сделанной шалости такое чисто ребяческое ощущение, когда кидаешь петарду в соседскую территорию пока сосед не видит.       Было ли это естественной разгрузкой моего тела от стресса копившегося с того самого трижды проклятого дня или же это было первой ласточкой медленно поступающего безумия. Кто знает?       Перед тем как уйти я прочитал короткую молитву перед могилой несчастной, не то что я был религиозен или даже знал слова молитв, но эмоциональная часть меня требовала хоть так проявить к ней жалость и уважение, отдать ей последнюю честь, едва ли стоило ожидать, что будь Емнис живой, что она так просто простила бы меня. Да и при более глубоком раздумывании этической части панихиды эта молитва начинала выглядеть откровенной издевкой, грязной утилитарной предназначенной только для выращивания пищи братской чейнджлингской могильнике стоит убийца, отдавая, честь своей жертве, которую только, что закопал, чтобы избежать заслуженного наказания. Звенящая пошлость такое описание как ничто другое выражает всю ситуацию. Осознав это я, без последних кощунственных слов и действий поспешил покинуть последнее пристанище той, которую я убил и осквернил своим прощальным ритуалом. Я поспешно удалился к себе кокон будто за мной гонялся призрак моей главнейшей ошибки.

***

      Последствия пропажи Емнис разумеется коснулись в масштабе не только всего роя, но в домашнем фронте с и ее ячейкой. Я безусловно ожидал, что такая трагедия как-нибудь повлияет на остальных в семье, однако же то какие изменения за эти неполные две недели случится я едва ли смог бы предугадать.       Проще всего было с Аррсом он просто перестал быть частью ячейки, это не значило что он открестился от нас и переселился куда-то другое помещение, но ментально этот чейнджлинг был в другом месте, он и раньше был слабо прицеплен к нам, однако теперь он с нами только номинально. Колыхающийся чешуйка по имени Аррс отклеился от нас теперь бесповоротно.       С другими членами нашей ячейки дело было одновременно легче и тяжелее. Ментальные метаморфозы нашего лидера внешне в поведении были практически незаметны для сторонних, но для нас они были очевидны. Тис «Каланча» окрасил свои постоянные шуточки более черные цвета и ответственность за нашу ячейку тихо за неделю поисков мутировала в своеобразную опеку кое-где с признаками гипер.       Таким же примером скрытых от взора других ожесточение характера была наша выносная совесть Зивус. Если раньше он одинаково реагировал на любую несправедливость которую он видел не разделяя по приоритету нашу ячейку и всю общность перевертыше, то теперь Зивус стал более равнодушным к чужим проблемам, сейчас ему была гораздо важнее наше благополучие, а если для этого придется врать и воровать у других лингов он со скрипом, но сделает это. Теперешний Зивус вряд ли бы просто так помог попавшему беду оборотню как он сам делал совсем недавно с тем магически одаренным чейнджлингом.       А вот другой крайностью была «Хлопушка» Форшес ее изменения характера были видны невооруженным взглядом даже посторонним. Слишком уж разительны были изменения до и после, если раньше паинька Форшес была пламенной сторонницей закона улья, роялисткой ура патриоткой,но она перегорела за эти дни попутно полностью поменяв свои взгляды на диаметрально противоположную. Теперь она своим скепсисом по отношению правящей верхушки едва ли уступает главному мятежнику ячейки Тису. Может поэтому она и стала его добровольным заместителем глубоко подсознательно разделяя его взгляды, а мне это казалась подчинение авторитету лидера?       Странным было бы не упомянуть как это горе отразилось на моем маленьком чейнджлинга, Ярнусе. Как сказать если раньше он благодаря мне разминал мозги над своими странностями, то теперь благодаря тоже моим усилием думает над поисками пропавшей. Он как ни странно не смирился с окончательной пропажей Емнис, тайком придумывая диковинные теории и догадки ее пропажи. Действительно очень странным перевертышем является моя альтернативная версия, то ли сосуд, то ли творение. Хотя кроме одержимости необъяснимыми для него загадками Ярнус мало отличался от себя прошлого до инцидентного, слишком много странного он увидел за странно короткое время.       Истину говорили разные мудрецы о том, что у любого действия есть последствия. Только грядущее сможет показать мне какие глубинные процессы я своими неосторожными руками запустил в улье, а то я нутром своим чувствовал, что эта история так просто не закончиться это было как жужжание невидимого во тьме комара назойливого, но исчезающего при прямом на него взгляде и готового снова больно укусить при отводе глаз. Тем не менее комара можно прихлопнуть, а эти последствия, нет. И мне оставалось только ждать и предполагать к чему эта ситуация приведет, однако едва ли будущее для меня готовить что-нибудь особенно приятное разве, что только саркастическом смысле.

***

      ― А ну стойте, Дискордовы отрыжки! Обратно за линию, тупые жуки!       ― Успокойтесь, пожалуйста, граждане! Расходитесь по сменам! Ваше неразрешенное собрание несет непосредственный урон рою! Что подумает Королева о вашем поведении! Повторяю для вас снова, расходитесь!       ― Позор! Позор! Позор! Продолжайте искать, а не любовь сосать! Паразиты!       Сапфир вполуха слушала крики собравшихся на одном из центральных площадей улья лингов. Стояла она в окружении других стражников, собранных сегодня для усиления оцепления очередного митинга народников. Все эти несколько дней вся стража была тем и занята, что каждый день стояла в оцеплении защищая очередного невыразительного чиновника, зачитывающего ничего незначащие речи перед недовольной бездействием толпой с обязательными для этих суматошных суток двумя тремя провокаторами народников среди них.       Каждый раз это клоунада проходила по одному опостылевшему уже через день сценарию. Злобная толпа собиралась в площади в одном из самых загруженных транспортных узлов улья и громко начинала скандировать требования к большим начальником, начать шевелить их крупы, попутно обругивая их оскорбительно справедливыми обвинениями. Разумеется, самим большим крупам не нравились такие инсинуации грязного плебса в их сторону и кого они зовут в первую очередь, ну конечно же нас. И так пару раз в день, причем каждый день.       Сапфир уже так надоела эта бессмысленная возня, что она научилась пропускать сквозь уши голоса и крики, раздающиеся в этой вакханалии перекошенных от злобы морд. Она автоматически переставала слушать и обрабатывать все вопли, что толпы, что чиновников, все крики, кроме воплей ее коллег ведь раз они кричат то на это как минимум стоит внимания, а как максимум пора хвататься за копья. Поэтому неудивительно, что ее вывела от транса рассерженный голос стражника справа.       ― Отойдите быстро! Кому говорю! Брысь за линию!       Тот стражник на которого она обратила внимания брюзжа слюной тряся копьем отгоняя за линию оцепления опасно приблизившихся народников. Однако линги пересекшие линию не дрогнули и упорно продолжали приближаться к ставшими стеной страже.       «Это нехорошо» подумала Сапфир. Тем временем события не ждали Винг, трое народников игнорируя требования стражи бегом быстро добежали практически в упор до оцепления. Трое нарушителей остановились будто, вняли или испугались угрожающим воплям стражи, а дальше начался форменный хаос.       Двое из троих пошли в яростную атаку на стену стражи. Ярость и фактор внезапности позволил этим двоим проломить оцепление, они сцепившись со стражниками которые были на их пути и кубарем покатились в обнимку по полу с кричащими неудачливыми стражниками. Все в оцеплении сфокусировали на них все свое внимание на образовавшиеся за оцеплением кучу малу. О третьем оставшемся на месте народнике все позабыли, даже сама Сапфир вспомнила о нем за преступно долгие секунды после начала прорыва. Она вспомнив о последнем оставшемся народнике опасливо повернула к голову в его направлении, но было уже слишком поздно.       Над ватагой стражников, отвлеченных двумя народниками торпедами блестел белоснежный кристалл брошенный в сторону оцепления их третьим и самым важным оказывается народником. Кристалл летящий в их сторону был необычным, обычно кристаллы которую входу в улье нежно-розового цвета от наполнявшего его любви, а этот был строго белого цвета и непривычно для таких кристаллов ярко светился... слишком ярко... вот Дискорд!       Вспышка невыносимо яркого и белого света на миг осветила даже своды центральной площади. На мгновении площади установилась абсолютная тишина которая тут же сменилась истошными криками катающихся по полу лингов теребящих копытами свои глаза. Сапфир повезло она, когда поняла, что это, успела отвернуться, но все равно не смогла защититься полностью от вспышки, перед ее глазами бегали черные пятна, а изображения двоилась как у пьяниц.       Часто дыша отгоняя от себя внезапный приступ тошноты Сапфир склонилась над тщетно пытающимся встать коллегой. Параллельно с попытками поставить на копыта шатающегося пострадавшего стражника, Сапфир с еще не восстановившимися глазами сканировала окружающее пространство. А там творился настоящий бардак, оцепление уже никого не волновала. Контроль над площадью и над всей ситуацией был потерян чему свидетельствовали бегущие куда-то стражники и другие же стражники, из оцепления которые стонали и терли глаза. Чиновник в центре стены оцепления бесследно исчез и как только успел? В толпе стоящей перед ними тоже царила паника и неразбериха добавляя в кавалькаду криков законников улья еще и гул беснующейся толпы.       Наконец ее коллега на неуверенно колышущихся на четырех ногах встал полностью начав очухиваться от вспышки. Он еще успел слабым голосом прошептать Сапфир слова благодарности перед тем как снова упасть навзничь сраженный от неведомого откуда прилетевшего в шлем камня.       Кто?! Откуда?! – Сапфир бешено крутила головой пытаясь увидеть кто кидает камни в них. Ее усилия оказались вознаграждены над паникующей толпой чейнджлингов виднелась раскручивающейся с помощью телекинеза кусок ткани. Мысли о том, что это недолго задержались у Сапфир голове, ведь она почти сразу поняла, что это. Это были пращи.       К сожалению, она не смогла увидеть кто конкретно вращал пращу, поэтому она пригнулась защищая от случайных камней голову и проверила пульс повторно упавшего от удара стражника. Он был жив, но без сознания. Сапфир облегченно отпрянула от пострадавшего. Решив, что он не рискует быть растоптанным, она охапку с копьем поспешила к событиям в центре площади, которая за то время пока она возилась с раненным, упала еще больший хаос.       Стражники к этому моменту в основном очухались от урона по глазам и поняли, что они обстреливаются вкупе с уже случившимся и так слабое от событий последней недели терпение лопнуло и стража пошла разгонять толпу которая в свою очередь почувствовав слабость и вдохновляемая примером троих провокаторов, подгоняемая агитаторами бездумно ломанулась встречать рассыпчатой формацией к идущим к ним наперерез разбитым строем служителей закона.       Сапфир не успела к началу столкновения, когда она добралась до самого горячего места над головами уже летали лучи линговской магии и стояла оглушительная какофония воплей и грязных ругательств. Натуральная драка двух разгоряченных сторон набирала обороты, однако несмотря на такое описание обстановка потихоньку бралась под контроль ведь стража каким-то мистическим образом успела сформировать стену из своих тел, а толпа отпружинив от стражи как вода от дамбы начала сомневаться в своих силах.       Казалось все налаживается еще чуть-чуть и это закончится, но они опять забыли о третьем народнике и снова поплатились за это когда второй белоснежный кристалл влетел в центр противостояния. Сапфир уже наученная горьким опытом успела переместить свой взгляд на пол при блеске чего-то белого посреди толпы, избегая губительной белой вспышки.       Урон от второго кристалла был ужасающим, вспышка в центре столкновения окончательно перемешала в кашу народников и стражников объединив их на короткое мгновения в слепоте. Куча мала вот так можно было метко охарактеризовать площадь после второй вспышки, ослепленные и злобные линги тем не менее хотели продолжать драку, однако били теперь они наугад, очевидно это не могло закончиться хорошо.       Вскрик полный боли послышался из центра паники. Все тут кричали, однако этот вскрик был слишком истошным и полный не страха или злобы как у всех остальных, а полно у него было только одно... боль. Сапфир направила свой взор на источник этого вскрика, он нашелся быстро на полу в самом центре где произошла вторая вспышка лежал сжимая копытом кровоточащую рану на боку линг из толпы рядом с ним находился тот, кто нанес это ранение, молоденький стражник с окровавленным копьем шокировано смотрел на того, кого в пылу от вспышки проткнул.       После этого в площади начался полный кошмар толпа увидевшая кровь и переполненная яростью бросилась на своих обидчиков будто позабыв даже инстинкт самосохранения. Массовая драка превратилась сражения без правил, без плана, без строя, жестокое месилово где ослепленные кристаллом и бурлившей внутри кровью не боялись, пролить эту самую кровь у противника.       Никакого командования, никакой организации сражения разделилась на череду индивидуальных поединков. Сапфир пробегая и уклоняясь от агрессивных лингов по полю беспорядков заметила, как один упавший чейнджлинг со страхом в глазах отползал от стражника с перекошенный от гнева мордой и глубокой с кровью раной на заднем копыте, он нес телекинезом свое копье которая медленно приближалось к отползающему.       Решение Сапфир приняла моментально плоская сторона ее копья звякнула об шлем стражника со звуком удара сковородку об сковородку. Копье несущееся на испуганного перевертыша упала на землю сигнализирую о потере сознания их владельца. Она не говоря ни слова кивнула пострадавшему и поспешила к другим местам где понадобиться ее помощь.       Над площадью раздался громоподобный командный глас, Сапфир узнала этот голос это был новый перспективный гвардеец Королевы кажется его звали Фаринкс.       ― Переверните наконец копья древком вперед! Селестивы придурки!       Однако несмотря на этот приказ Сапфир не стала переворачивать копье считая себя достаточно опытной для нанесения оглушающих ударов плоскостью стали, а не древком копья. Она отвлеченная обдумыванием приказа еле смогла прореагировать на угрозу сверху. Увернувшись в последний момент она проверила что за это угроза была. На нее чуть не упал народник с шишкой на голове, в воздухе над ними происходила своя битва и проигравшие там своими телами создавали немалые проблемы для тех, кто внизу.       Идя дальше по филиалу тартара тут в улье Сапфир походя оглушала или обездвиживала всех не стражников на ее пути оточенными ударами по голове или конечностям. А вокруг все еще творилось настоящее безумие, между копытами, дерущихся лингов лежали стонущие перевертыши баюкающие вывихнутые копыта, головы с гематомами и редкие (Слава Королеве!) оборотни сжимающие раны с которых капала кровь.       После очередного отправленного на покой боевитого народника Сапфир завидела инвертированную ситуацию от недавнего виденной ей картины, лежащего явно без сознания стражника избивала сразу три народника. Пока они его не забили до смерти она поспешила принести удар справедливости ее копьем по их тупым затылкам. Но ее планы возмездия пришлось немного подкорректировать по весьма неожиданным причинам. До того как она дошла до забиваемого стражника к троим народникам приблизились два других линга не стражника, которые внезапно, вместо того чтобы присоединиться к избиению лежачего, прописали живительные оплеухи по головам двоих народников. Из двоих, что получили предательские удары упал в отключку только один, второй же цедя матюки сквозь зубы направил свой закрытый пеленой ярости взгляд на тех, кто его ударил. Что там собирался предпринять третий было уже неважно, ведь Сапфир добралась до него раньше, чем он успел хоть что-то, подумал. Крутанув копье она направила плоскость стали на переднее копыто последнего оставшегося в сознании противника. Вскрикнув он упал на бок инстинктивно хватаясь за вывихнутое копыто его было дальнейшая судьба была ясной, один против троих расклад очевидный. Еще спустя секунду и остались только трое единственных в сознании в короткой односторонней схватке. Сапфир и два неизвестных линга которые стояли рядом оценивающе смотря друг на друга.       Двое чейнджлинга перед ней были очень молоды явно пока не рабочие и личинками перестали быть едва ли больше трех лет назад, обычные "рядовые". По внешнему виду один был мужского, а вторая женского пола. Та, которая девочка была и более низкого роста чем мальчик и вообще она была ниже в среднем по росту чем типичный чейнджлинг, а так они были лингами из толпы прямом и в переносном смысле пройдешь мимо в обычных условиях и не заметишь.       ― Полагая мы арестованы, да? ― нарушил своим диссонирующее спокойной интонацией оценивающую тишину линг мужского пола.       ― Ой. ― дополнила одним своим словом мелко дрожащая компаньонка линга ответившего первее.       ― Пока только задержаны. ― с юмором отреагировала на слова парочки Сапфир, продолжая, разглядывать своих неожиданно появившихся союзников в стане врага.       ― Держитесь рядом со мной. ― Сапфир решила не терять их в суматохе, создав себе команду импровизированной поддержки.       ― Боевые заложники закона? Неожиданное развитие моей карьеры. ― более разговорчивый из парочки с ноткой веселья в голосе прокомментировал свое положение.       ― Ой. ― подытожила свое новое положения снова одним словом не переставшая мелко дрожать вторая из парочки.       Казалось бы, почему в таком хаосе нашлось время и места для светского разговора, однако, как раз из-за сплошной суматохи никто не обращал внимания на так спокойно общающихся лингов слишком занятые были другие своими насущно защитно-атакующими планами на ближних своих.       Во главе сформировавшийся группы из трех Сапфир двигалась к окраине замеса твердо намеренная вывести своих внезапных компаньонов из опасного участка. К ее удивленную никакой дальнейших драках они не участвовали, их как будто все резко перестали замечать, хотя она догадывалась, что такое избирательное игнорирование заслуга даже не их численного превосходства над одиночными агрессорами, а когнитивный диссонанс при виде обычных лингов и стражниками в одной группе, что заставляла переключаться потенциальных противников из стана народников и стражи на более легко идентифицируемые по признаку свой-чужой цели.       По площади на котором несанкционированный митинг метастазировал в неконтролируемую массовую драку прокатился утробный рык. Рык это казался достаточно громким, чтобы его услышали все невзирая на яростную пелену перед глазами. Услышавшие это стражники и народники крутили голову в поисках источника звука на время позабыв о вражде. И тут стало ясно, что это не было рыком какого-то страшного зверя, а сигнальным рогом прибывшего разнимать толпу подкрепления под руководством гвардейцев Королевы.       Прибывшая подмога как раскаленный нож в масло вошел в мягкое подбрюшье народников не ожидавших такого сценария событий. Оказавшись зажатыми в клещи, между молотом и наковальней толпа потерявшая кровавый угар еще от громкого рыка-сигнала потеряла последние остатки куража и принялась массового поддавшись панике разбегаться или сдаваться на милость страже.       Сапфир и ее импровизированная команда увидела крах толпы народников со стороны с окраин побоища, с которого они уже достаточно далеко для отдалились для безопасности. Как всегда, доблестная гвардия решила все проблемы придя последний момент там, где обосралась бесполезная стража именно так скажет сама гвардия с сарказмом подумала Сапфир. Конечно сами они позабудут уточнить, что это была вторая волна подкреплений иначе откуда там толпе был голос гвардейца Фаринкиса, очевидно потому что первая волна подкреплений уже подходила раньше, однако их никто не заметил в начале, когда все были разгорячены кровью, ядовито сама у себя в голове заметила Сапфир.       ― Надеюсь вы не были за одно с этой толпой. ― пока там в отдалении последние остатки сопротивлении размалывается Сапфир решила разговорить своих попутчиков.       ― Нет, я был просто за компанию в отличие от кое-кого другой. ― сказав это он недвусмысленно перевел свой взгляд на свою компаньонку.       ― Ой. ― одно виновато смущенное слово из уст маленького перевертыша полностью охарактеризовала на чьей стороне она была изначально до побоища.       ― Хмм... Ясно. ― в успокоительном жесте разводя копыта произнесла Сапфир показывая, что арестовывать она их не собирается.       ― Кстати пока есть минутка. Ты мутант? ― указывая копытом на мужчину линга из их компании произнесла Сапфир.       Мутант или более вежливо одаренный, так зовут тех чейнджлингов которым улыбнулась удача в лотерее рождения. Вообще сами по себе линги генетически очень изменчивый вид и не сказать, что это было хорошей чертой. Ведь получить минус от такой изменчивости гораздо проще чем плюс. Вот родился ты без крыльев не повезло, значит тебе и вот почему у немногочисленных по сравнению с пони лингов есть, целая каста неудачников уже с рождения. Однако в редкие моменты это самая изменчивость может и в кой-то веки не подвести и дать обычным с виду лингам необычные или повышенные по сравнению с нормальными перевертышами характеристики.       И как Сапфир считала одного из этих редких счастливчиков она сейчас встретила иначе как объяснить то, что не выделяющийся на первый взгляд ни ростом, ни телосложением молодой линг вырубил взрослого рабочего с одного удара копытом. У него скорее всего полезная мутация на силу копыт. И когда ситуация с толпой уже почти разрешилась, у нее сам собой язык зачесался спросить об этом одного из немногих вероятно одаренных, которых она вообще видела в своей жизни.       После заданного вопроса он перевел свои глаза на потолок будто обдумывая что ответить, и спустя три секунды сказал одно слово. ― Возможно.       Тишина опустилась на этих троих они молчали и просто наблюдали как порядок улья снова приходит на место битвы превращая его снова в площадь, а не вместилища злобы толпы. По широким коридорам спеша носились чейнджлинги по трое четверо унося легко раненных, со стороны госпиталя пришла целая армия медиков которая сразу же похлопывая крыльями ринулась к тяжело пострадавшим, отряды по десять двадцать лингов сидели с поднятыми передними копытами, пойманные и избитые народники свирепо провожали глазами ходящих туда-сюда сторожащих их стражников с копьями, перевернутыми обратно острием вперед для пущего устрашения.       А Сапфир должна была признать, что сегодня была стрессовая работенка хоть она и царапинки не получила в отличие от многих, но отходняк от адреналина бил и ее. Устала убрав с копья боевой хват давая своему рогу отдохнуть к ней начали приходить меланхоличные мысли, например, как зовут тех двоих ее временных напарников.       ― А вас как собственно зовут, меня например кличут Сапфир Винг. ― не откладывая в долгий ящик она сказала свое имя ожидая в ответ их имена.       ― Зовут меня Ярнус, однако сейчас фраза приятно познакомится, будут не особо уместны. ― сказал свое имя и мнение странно спокойный чейнджлинг.       ― Ме-ня З-зовут Фор-шес... Ой. ― добавив под конец фразы свою сегодняшнюю постоянную реакцию. Она зачастила с дыханием символизируя этим, что в отличие от своего компаньона для нее этот мордобой не прошел так легко.       Закончив с представлением себя наша троица снова замолчала наблюдая за происходящим на площади. За чем наблюдали ее новые знакомые Сапфир не знала, но она лично провожала глазами приближающийся к ним Скотча ее командира. Выглядел он слегка помята из-под шлема стекала капелька крови, а грудная броня была и вовсе погнута, однако шел он сюда бодрым шагом показывая тем, что его раны выглядят на вид страшнее чем они на самом деле есть.       ― Сапфир, как ты! ― приблизившись на расстояния диалога Скотч поинтересовался ее здоровьем тем временем сканируя тех, кто стоял рядом с ней.       ― Нормально, друг. Только немного устала. ― ответила ему Сапфир.       ― А это кто? ― закономерно он поинтересовался двумя лингами не стражниками рядом с ней которые не выглядели взятыми ею в арест.       ― «Рядовые» это. Мимо они проходили, когда это самое началось. Сейчас их отпущу. ― отмазала их Сапфир перед копытом закона улья.       ― Это точно? ― проговорил Скотч проводя подозрительным взглядом по «рядовым» сами они в ответ на слова и взгляд стражника энергично как болванчики закивали.       Скотч не особо судя по морде поверил ей, но махнул «рядовым» копытом отпуская их с площади. Чем эта парочка не постеснялась сразу же воспользоваться исчезая с места с которого они стояли со скоростью подобной даже не пегасу, а даже единорогу с телепортом.       А ей в отличие от испарившийся за мгновение парочки предстоит еще... о-о-очень долгий день и возможно не менее долгая ночь.

***

      И вот наконец-то спустя эти сумасшедшие дни Сапфир могла прийти свою комнату не глубокой ночью, чтобы упасть на кровать без сновидений. А просто после вечернего ужина, как и должно было быть всегда если бы не эти митинги. Впрочем, помог ей вернуть работу на привычное русло тоже митинг, а именно та самая забастовка в котором пролилась кровь. Как ни странно она и закончила бич свободного времени, ежедневные стачки. Дальнейшие события показали, что это и было наивысшей точкой кризиса после него градус противостояния резко пошел вниз. Весь рой будто очнулся от злобной пелены после кровавой забастовки, очнулся и офигел от своих собственных действий, никто больше не хотел собираться большими толпами, а руководство улья запоздала отдала приказ о комендантском часе и о запрете на организации групп больше двадцати лингов. Как показала практика эти запреты были скорее вредны, чем полезным ведь и так никто не торопился бежать свергать руководство, а патрулировать ночью коридоры не очень веселая работа. Так или иначе все возвращалась привычную рутину.       Однако для Сапфир как имеющая опыт работы в шерифстве Ванхувера и как обладательницы огромного природного любопытства осталось много непонятного в этой забастовке. Ее не удовлетворил вывод стражи о тех троих народниках с белыми кристаллами и о неизвестных пращниках из толпы. Так как эти пращники так и остались необнаруженными если их и схватили в общей неразберихе, то идентифицировали их как обычных забастовщиков. А тот линг который кидал кристаллы вообще будто под землю провалился, исчез без следа и дальнейшие его поиски не увенчались успехом. Да и остальные перевертыши которые могли сказать больше об этом побоище растворились в толпе, никто из них не был схвачен, никто не был допрошен. Тем не менее это не помешала верхушке улья объявить о полной победе и уничтожении группы чейнджлингов известных под названием «народники». Даже наградили какими-то медалями гвардейца, который вел второю волну подкреплений, хотя по мнению Сапфир эта медаль должна была достаться командиру первой волны подкреплений который может быть не так эффектно разбил забастовщиков под конец, но растянул линию толпы и размягчил ее боем и дал время для перегруппировки стражи. В тот самый момент во время боя она конечно об этом не знала, но конце концов кто как действовал во время митинга стало известно после, и можно было сказать в последствии только благодаря гвардейцу по имени Фаринкс и его отряду вкупе с грамотными командами, побоища в площади не превратилась в бойню на площади.       Но если случай не нашедшего своей награды героя можно было стерпеть (Как всегда в улье), однако же излишне поспешное заявление о победе над народниками явно было очень глупым решением. Поскольку чересчур странные действия народников очевидно давали понять, что их интересует что-то более объективное и грязное чем какая-то справедливость. Какая им выгода от этой крови которую они спровоцировали, верхушка для себя решила, что все дело в слепой ярости пролетариата, однако только дурак мог радостно постановить, что массовая драка возможными трупами разрешить их проблемы или увеличить популярность.       А что если их целью и была провокация столкновения стражи и толпы, но тогда какая их выгода в этом? И кто тогда эти «народники» на самом деле и чьи они интересы отстаивают и продвигают?       Получив возможность впервые за несколько дней не просто из последних сил упасть кровать, Сапфир вечером потянулась к своему столу в котором лежала ее особенная папочка. Некоторые старые привычки и традиции, и ударом камня не выветрить и ее потребность наносить мысли и дела в свою папку для расследований было выше ее, даже когда надобности заполнять ее уже не было.       Открыв папку она захотела сделать новую пометку в ней о своих мыслях об этой забастовке и об этих «народниках», но ее карандаш зажатый в телекинезе остановилась, как и сама Сапфир, когда она увидела новую заметку которая появилась сама собой в папке. Сапфир удивленно прочитала заметку под названием «о загадочном запросе «рядовой» Емнис» которая была чуть выше с другой последней пометки которую она помнила.       Заинтригованная и изумленная Сапфир открыла лист этого загадочного дела к нему прилеплен скрепкой вырванный листок бумаги и заметки о странности и дела об оплате шестью кристаллами и все это было написано ее почерком... все страннее и страшнее подумала Сапфир поежившись от внезапного озноба.       Развернув прикреплённый к делу листок скомканной бумаги она прочитала в ней банальную мечту одного линга и его имя, ничего особенного, но это имя Ярнус она откуда-то ее недавно услышала. Глубокого задумывавшись она искала ответ в чертогах памяти к ее неподдельному изумлению нашла его она довольно-таки быстро.       Точно, Ярнус это же имя того «рядового» что был в той забастовке - вспомнила Сапфир. Еще благодаря долгим копанием памяти и спокойной обстановке отличных от этих нескольких дней она вспомнила, что имя Емнис тоже ей знакома. Емнис это же имя той пропавшей с которого и начался весь этот сыр бор - тоже вспомнила Сапфир.       Ярнус и Емнис. Что происходит? Почему в моей личной папке какое-то дело о которой я не помню, и там эти имена? Происходит явно что-то загадочное и что с этим мне делать?       Сидя над столом перекрестив свои копыта под рогом Сапфир обдумывали, что это могло значит? Так ничего и не придумав она решила оставить эти проблемы для завтрашней себя, а самой ей надо заполнить дела о народниках.       Заполнение папки шло медленно ее мысли так и норовили сорваться с народников в стороны загадки Емнис, хоть сама Сапфир решила подумать об этом завтра ее мысли о народниках сами собой незаметно трансформировались мысли об этом загадочном сам собой появившемся деле. Поэтому докончить пометки о забастовке и народниках ей удалось только к глубокой ночи.       Выключая свет Сапфир подумала, что ближайшее время надо заняться этим загадочным делом пока ее не сожрали демоны ее любопытства.