Рассвет

Щёлк. Звук вылетает из-под степлера и проносится сквозь тишину почти пустого кабинета. Вдох. Затем постукивание стопки бумаг по столешнице. Быстрые шаги через всё помещение. Скрип стеклянной дверцы шкафчика. Выдох. — Неужели я закончила… — томно протянула Асахина. Ей не то что говорить, даже соображать сейчас было трудно. Она опёрлась ладонями о поясницу, прогибаясь назад; негромкая волна хруста прошлась по её позвоночнику, запуская реакцию в мозге. Пальцы девушки потирали глаза, спускаясь ниже к щекам и шее, словно приводя в чувство и пробуждая себя от долгого сна. Физически она, может, и не спала, но ментально уже находилась в отключке. Её взгляд окинул помещение и остановился на Токо и Бьякуе, которые по-прежнему были погружены в свои документы. Может быть, это очень жестоко с её стороны, но она была рада, что не находится сейчас на их месте. — Вы, ребят, не задерживайтесь особо, — сказала она, собирая вещи в свою небольшую сумку. — Ночью работать… Ещё и после дневной смены… Боюсь, это очень вредно. Асахина говорила правду: неожиданно для всего четырнадцатого отделения их вызвали, можно сказать, в ночную смену спустя всего два часа после окончания дневной. Причину толком не объяснили, сказали лишь приниматься за работу, которая по плану стоит на завтра. Кто-то из ребят без лишних споров принялся рыться в бумагах и файлах, а кто-то долго упирался и отказывался, однако в конечном счёте все собрались в нужном кабинете и принялись за работу. Разобраться с причинами такого форс-мажора они договорились уже с утра. В ответ на свои слова Аой получила лишь два кивка. Оглядев помещение ещё раз и бросив быстрое «Доброй ночи», она оттолкнула от себя дверцу стеклянной двери и быстро ушла, торопясь поскорее лечь спать. И всё же, она правда не завидовала этим двоим. Помещение вновь погрузилось в тишину. Изредка доносились лишь звуки постукивания по клавишам клавиатуры, шелест файлов, щёлканье степлеров и чьи-то тихие зевки. Фукава что-то быстро печатала на своём компьютере, периодически опуская голову вниз на лежащий перед ней листок. Бьякуя изредка поглядывал на неё, замечая хмурый и сосредоточенный взгляд, который через пару мгновений пропадал. Выражение её лица в этот момент становилась самым обычным: ни радостным, ни грустным, ни уставшим. Просто никаким. Её глаза смотрели в одну точку перед собой, губы и брови были расслаблены, а во взгляде читалась лишь пустота. На остальных смотреть сегодня было невыносимо: они все были раздражены и очень вспыльчивы. В том числе и Бьякуя, который сам не так давно стоял с плотно сжатыми губами и еле сдерживался, чтобы не разорвать находившийся в его руках документ. Однако одного взгляда на Токо хватало, чтобы прийти в чувство и успокоиться. Она была так непоколебима, словно не находилась здесь в окружении бумажек уже не один час, а выполняла простую рутинную дневную работу. Это помогало Тогами немного угомонить свой пыл. Он даже не заметил того момента, когда стал отвлекаться на неё через чур часто. И не только сейчас, в этом кабинете, а в целом с момента начала работы в Фонде Будущего. А возможно и немного раньше. Она была той, которая могла побыть рядом и поговорить, постараться поддержать или вовсе уйти, если он сам об этом попросит. Но он почти не просил. Наоборот, несмотря на собственное убеждение в неприязни к этой девушке, он не понимал, почему каждый раз позволял ей оставаться рядом. Без неё в пустом помещении всегда тут же становилось очень замкнуто и отчужденно, словно он находился не в одной из комнат в большом здании, а в коробке из четырёх стен где-то вдалеке от людей. Её присутствие словно помогало не теряться. Что-то непонятное побуждало его часто брать эту девушку под свою ответственность и продвигать дальше по должностям. Был момент, когда Тогами чуть ли не переругался со своим начальством, пытаясь доказать ему важность Фукавы как сотрудницы Фонда Будущего: его босс интересовался, имеют ли вообще какую-то ценность все те траты и усилия, направленные на Токо, если о её заслугах и вкладе почти не слышно. В тот момент Бьякуя почувствовал, как будто в груди что-то защемило, словно сейчас сомневаются в достижениях его самого, а не коллеги, которую он, с какого-то чёрта, защищает и отстаивает. — Если это не секрет, то скажите мне, Тогами… — сказал ему тогда босс, складывая руки перед лицом. — Ваше стремление помочь Фукаве вызвано личной симпатией, или вы действуете от лица всего коллектива? Этот вопрос поставил Бьякую в тупик и мучал ещё долгое время. Пусть он и ответил, что «поступает так, как считает нужным», его не покидало ощущение, что этот ответ не то, что неполный, а вовсе неправильный. Хотя казалось бы, решение лежит практически на поверхности, уже вертится в мозгу, на языке и устах. Где-то там ответ кричал о себе, пытался вырваться наружу и наконец прервать этот порочный круг, но всё никак не мог преодолеть груду предубеждений и страха, которые, словно куча мусора, загораживали путь. Сейчас Тогами, наконец, принялся её разгребать. Разгребать и искать потерянные в этой куче ответы. Искать истинную причину своих действий и мыслей, своего каждодневного спокойствия. Искать, почему при Фукаве он так тщательно подбирает слова. Казалось, что всё это красной нитью связано с ней самой, с её небольшой фигурой, серыми глазами и улыбкой, которая приковывала к себе внимание Бьякуи и ещё долго не выходила из его головы. Ответ всё же был найден и, пусть с неохотой, но принят. После такого даже дышать стало легче, хотя оставался последний этап. Звук брошенной на стол толстой папки заставил Тогами слегка вздрогнуть и вернуться из своих размышлений обратно в кабинет. Токо, очевидно, уже закончила со своей работой, ибо компьютер был выключен, а все прежде лежащие перед ней бумаги, видимо, спрятаны в ту самую папку. По ней было видно, что она медлила, как будто было ещё что-то, что она должна сделать, поэтому не особо торопилась. Тогами вмиг отвернулся и уткнулся в свой документ, обнаружив, что всё в нем уже было заполнено. И вот снова он витает при ней в облаках. Снова забывается и погружается в собственные мысли, выпадая из реальности. Таких моментов в последнее время стало всё больше и больше, из-за чего среди коллег поползли слухи и предположения: порой от них Тогами получал неоднозначные ухмылки и смешки, но, разумеется, старался делать вид, что его всё это не касается. Как, впрочем, и всегда. Натянуть маску безразличия для него было проще, чем углубляться в себя и искать какие-то причины. Вновь взглянув на Токо, Бьякуя обнаружил, что её голова была повернута в сторону окна, а взгляд был полностью сосредоточен на вид из него. Посмотрев туда же, брови юноши приподнялись словно по инерции: красно-оранжевое солнце аккуратно выглядывало из-за горизонта, разливаясь по небосводу, словно краска по мокрому холсту. Неужели уже рассвет? Они в самом деле просидели тут так долго? Фукава осторожно отступила от стола и медленно подошла к панорамному окну помещения. Её силуэт постепенно становился темнее, размываясь и теряясь в ярких солнечных лучах. Тогами последовал за ней, встав чуть поодаль. В глаза ударил свет, который заставил немного пощуриться и поморгать, чтобы привыкнуть. Взгляд тут же устремился в красновато-оранжевую даль, местами разбавленную белыми разводами облаков. Пейзаж был более, чем завораживающим: такого рассвета Тогами ни разу не видел, разве что на фотографиях или в очень детальном описании какой-нибудь книги. Однако это, разумеется, не вызывало такого буйства ощущений, как сейчас. Душа будто сама окрасилась в этот огненный цвет, разжигая внутри стремительно распространяющееся пламя. — Красивый рассвет… — тихо произнесла Токо. Тогами вмиг взглянул на неё. Языки вспыхнувшего ранее огня задевали нити в мозгу, которые тот час сами начинали пылать и посылать импульсы по всему телу. Глаза забегали по её расслабленному лицу, которое сейчас было особенно приятным: устремлённый вдаль взгляд, где отражались небесные разводы тёплой охры, и чуть приподнятые уголки губ, создававшие нечто подобное улыбке, совсем лёгкой и еле заметной. Сейчас каждая мелочь на её лице приковывала к себе взгляд, даже небольшая родинка и время от времени дёргающиеся ресницы. Бьякуя вздохнул и отвёл взгляд обратно к небу, к разливающемуся по нему рассвету. — Да, — лаконично ответил он, выдыхая. На юношу накатила волна, вот только чего, он понять не мог. Беспокойства? Страха? А может приятной взволнованности? Понять было сложно. — Ты закончила с работой? Не могла бы ненадолго остаться? — неожиданно для самого себя спросил он. Он собирался это сделать, но как минимум через пару минут, когда соберется с мыслями и ещё раз вспомнит, что вообще собирается сказать. Однако было уже поздно. Фукава вмиг приковала взгляд к нему, слегка повернувшись. — Д-да, я закончила… — тихо ответила она. — Кстати, я хотела попросить т-тебя о том же… Он кивнул, поджав губы. — В таком случае… Могу я начать первым? — спросил тот и, получив положительный ответ в виде кивка и тихого «Угу», на пару секунд замолчал. Физически прошло совсем немного времени, но для Тогами это было похоже на вечность: копаться в своей голове ради нужного и правильного слова он не привык. Для него была характерна прямолинейность, перемешанная, конечно, со своим идеально-холодным образом. Но в данный момент у него не было ни сил, ни даже желания натягивать на себя маску. Он здесь ради совершенно другой цели — окончательно её снять. Он слегка зажал губы между зубами и, подняв прежде опущенный взгляд на желтовато-оранжевый небосвод, сказал: — Ты, возможно, могла заметить, что в последнее время я веду себя несколько… несколько иначе. Он запинался. Это тут же заставило и без того нервную Токо переживать ещё больше, однако она вновь кивнула и посмотрела на Тогами с ещё большим любопытством. Тот сглотнул, внимательнее всматриваясь вдаль, словно пытаясь обнаружить там готовые нужные реплики. Мозг подсказывал совершенно безумные и спонтанные идеи, которые шли полностью в разрез с тем, что и как юноша собирался сказать. Однако долго молчать было нельзя, нужно говорить. Тем более, что Токо этого ждёт. — Честно сказать, я и сам долгое время не мог понять, что со мной, — продолжил он. — У меня появились мысли, которых у меня никогда не было, появились желания, которые я никогда не испытывал. Это… это обескураживало. И вновь запинка. Запинка, которая, возможно, сигнализировала о том, что пора остановиться и подумать над следующей фразой. Однако Тогами было не до этого. Он чувствовал на себе выжидающий взгляд девушки, а боковым зрением видел, что она уже почти полностью повернулась к нему. Она ждёт, что он скажет дальше, поэтому надо действовать. — Я всё ещё не совсем понимаю себя. И не совсем понимаю, что всё это значит, — в этот момент он будто перестал чувствовать живот. Словно тот вмиг исчез, оставив внутри лишь бесконечную пустоту, которая щекотала Бьякую изнутри и отбивала в его сердце какой-то ритм. В один момент эта пустота начала разливаться по всему телу, заглушив окружающие звуки и оставив в его ушах лишь тупой монотонный звон и биение собственного сердца. Только сейчас он обнаружил, как сильно вспотели его ладони. — Я не знаю, как это объяснить, но мне кажется это потому что… — он сглотнул, пытаясь вернуть себя в Фонд Будущего, в один из его кабинетов, к Токо Фукаве, которая за всё это время ни произнесла ни звука, ловя каждое слово юноши и укладывая его смысл у себя в голове. — …Потому что я люблю тебя, Токо. Пламя потухло. Или же разгорелось с новой силой? Тогами не знал. Сейчас это было абсолютно не важно. Он только что признался в любви. Чёрт возьми, признался в любви. Раскрылся другому человеку, показал самые скрытые недры своей души, показал свою слабость. Где-то внутри него боролись две стороны его характера, одна из которых — он сам, его чувства и его мысли, а вторая — установки, заложенные ещё с детства и с каждым годом активно растущие, принимающие всё более извращённый вид. Вмиг захотелось и закричать, и заплакать, и упасть на пол в агонии. Сделать всё то, что ему запрещалось делать раньше. То, что он запрещал делать сам себе. Будто неосознанно, Бьякуя взглянул на Токо. Было неясно, что она сейчас чувствует, однако очевидно, что она была сильно удивлена. Да что уж там, она была в шоке. Её глаза были широко распахнуты, брови подняты, а губы раскрыты. Заметив, что Тогами на неё смотрит, она их тут же сомкнула и еле слышно прерывисто вздохнула. Он отвернул голову. Эмоции и желания, возникшие буквально несколько секунд назад, слились в единое целое и превратились в один сплошной стыд. Стыд, который наполнил его грудь и быстро перебрался в мозг, где тот час заставил думать о себе, как о лицемере. Жалком и эгоистичном, который как ходил по людским головам ради себя и своих целей, так и продолжает это делать. — Я знаю, что возможно сейчас я выгляжу жалко и очень нелепо, однако… — начал было он, пока не почувствовал чьё-то аккуратное прикосновение к своей ладони. Он с удивлением уставился на Фукаву и слегка вздрогнул: её лицо принимало совершенно другое выражение. Всё оно выглядело так, словно она сейчас заплачет, однако дрожащая улыбка, которая находила своё отражение даже в её глазах, выдавала очевидную радость. Она вздохнула и, чуть приоткрыв губы, сказала спустя пару секунд молчания: — Нет… Нет, ты не выглядишь жалко и н-не выглядишь нелепо!.. — говорила она дрожащим голосом. — Т-ты выглядишь, как очень сильный и решительный человек!.. Как тот, кто с-смог справиться со своими внутренними страхами! Она сжимала его руку сильнее. Сжимала и улыбалась ещё шире и искреннее. Некое чувство стыда осталось, однако к нему добавилось умиротворение. Умиротворение и невероятная благодарность. — Я тоже люблю тебя, Бьякуя!.. — услышал Тогами в следующее мгновение. — Это то, что я х-хотела сказать… Он получал от неё такие слова и раньше, однако от них не веяло такой чистотой, как сейчас. Не было того ощущения, что ты в самом деле кем-то любим. Не из-за денег, не из-за статуса, а сам по себе, как Бьякуя Тогами, а не руководитель крупной корпорации. Хотя может она уже тогда вкладывала в свои слова именно такой посыл, но он не мог его понять в силу своего искажённого видения мира? Фукава опустила голову и осторожно обхватила руку Тогами, подвигаясь ближе. От этого жеста на его душе стало тепло. Тепло и нежно, как никогда до этого. Свободной рукой он коснулся её плеча, будто заключая в объятия. Сквозь ткань рубашки он чувствовал её спокойное и размеренное дыхание, которое словно слилось с его собственным. Душа вновь окрасилась, однако на этот раз не в тот красно-огненный цвет, а во что-то более нежное и персиковое. Прямо как пейзаж за окном.