Черта черта

      Идти в ресторан на встречу Кевину Мальгету было не очень приятно. Всё из-за январского холода: кожаная куртка и плотные, но далеко не полярные брюки проваливали проверку на устойчивость к ошибкам синоптиков. «Интересно, сколько сейчас градусов? — думал Кевин, ускоряя шаг. — Забавно. Раньше я насмехался над людьми, утверждавшими, что по телевизору всегда врут. И тут — бац… Если прогноз погоды уже не в первый раз оказался неверным, может, и остальные передачи тоже с подвохом?»       О телевидении Мальгет вспомнил не просто так. Незадолго до выхода Кевина из дома как раз показывали свежее интервью с мэром на тему борьбы с организованной преступностью. Главный человек в городе — или, по крайней мере, тот, кто мнил себя таковым — со снисходительной улыбочкой объяснял журналистам, что рэкетиры изживают себя, что с нынешними возможностями полиции они обречены на быстрое расселение по тюрьмам, что у них остался небогатый выбор — либо вовсе исчезнуть как явление, либо, в худшем случае, переродиться во что-то новое.       Эта речь вызвала у Мальгета противоречивые чувства. С одной стороны, неужели его босс, Коди Майер, вот-вот «изживёт себя»? Вместе с семьёй Радо, стоящей за ним? Ура-а-а! С другой — по иронии судьбы, именно работа на группировку Коди позволила Кевину довольно быстро купить тот самый телевизор, по которому транслировалось предсказание будущего мафии. А за честный и законопослушный период жизни сколько денег удалось накопить? Гроши…       Упругий скрип тонкого слоя снега под ногами Мальгета прекратился. Кевин наконец открыл расписную дверь ресторана, роскошный фасад которого весьма нелепо выглядел на фоне общей неказистости района.       Внутри было тепло, и Мальгет на контрасте забыл, что только что чуть ли не бежал, лишь бы не дрожать от холода, — расстегнул куртку, снял шапку. На ходу засунув головной убор в карман, повернул налево, к VIP-залу. Посетителей на пути попадалось немного. Неудивительно: кто же будет есть в три часа дня?       Охранник у двери в зал для особо важных персон шагнул было в сторону Кевина, но, приглядевшись, передумал преграждать парню путь. Видимо, понял, что идёт «свой». Забавно. Неужели за два года не запомнил?       Коди Майер располагался на своём привычном месте — за длинным боковым столом справа, близко к дальнему краю дивана. Туда Мальгет и направился. Коди оторвал взгляд от экрана своего телефона, поздоровался кивком и чуть пододвинулся, освобождая Кевину место. Перед тем, как сесть, парень вынул из левого кармана куртки продолговатую флэш-карту старого образца и положил её рядом с Майером. Усевшись, начал доклад.        — Люди, у которых ты… Хм-м… — Мальгет замялся, пытаясь придумать эвфемизм для слова «отобрал». — Раздобыл эту флэшку, оказались куда умнее, чем мы о них думали. Они не просто один раз отформатировали устройство — многие данные оказались зашифрованными. Или испорченными. Или и зашифрованными, и испорченными одновременно. Также здесь намертво заблокирована возможность перемещать файлы на другие носители. Поэтому я и не смог отправить тебе содержимое по электронной почте…       — Ну, ты же всё восстановил, верно? — перебил Коди. Кевин ответил:       — Не до конца. Пара документов совсем безнадёжна, но самое главное теперь в порядке.       Майер опустил флэшку в нагрудный карман серого пиджака и пробасил:       — М-да… Я-то думал, ну, почему ты с ней долго возишься. А ведь Карим так радовался, когда ему удалось достать флэшку. Даже хвастался своей крутостью — мол, вот такой вот я герой… Тупой нигер! Как будто на этом дело закончилось. Ну, так всегда: чёрные умеют только махать «стволами», а весь умственный труд достаётся нам с тобой, белым.       Мальгет, разбиравшийся в расах и национальностях на уровне чуть повыше простого деления на чёрных и белых, удивился панибратскому объединению себя и Коди в одну этническую группу. Почему? Причин было много. Что генетически общего могло найтись между Майером, смуглым от природы курчавым шатеном с карими глазами, и бледнокожим Кевином, волосы которого имели светлый оттенок, а радужная оболочка — могильно-серый? Медведь же не сказал бы рыбе: «…Нам с тобой, позвоночным».       Коди вывел собеседника из задумчивости:       — Нет времени тебя хвалить: у нас неприятности. Ну, не у нас самих, а у нашего горячо любимого босса, Мигеля Радо.       Для Кевина ни один представитель клана Радо «горячо любимым» не был. Даже наоборот.       Ещё до попадания в группировку Майера Мальгет недолюбливал главаря банды, Карлоса Радо. Наслышался от знающих людей, что мафиозные «подвиги» последнего принесли всему штату много невынужденных проблем на ровном месте.       Личное знакомство уже в период начала работы на Коди тоже закончилось не совсем гладко. А всё из-за пустяка. Кевин терпеть не мог, когда простой и, чего уж греха таить, малообразованный человек пытался строить из себя утончённого интеллектуала: парень видел в подобной «элите» своё карикатурное отражение, так как сам делал точно так же. В разговоре эта неприязнь не проявилась, Мальгет был спокоен и вежлив. Но о проницательности Карлоса ходили легенды. Видимо, он уловил еле различимый холодок в репликах и жестах молодой «шестёрки» и сделал выводы. По крайней мере, с того момента Радо-старший старался общаться напрямую только с самим Майером, а вот с его подчинёнными контактировал неохотно. Что ж, хотя бы не устранил Кевина. И на том спасибо!       С Мигелем всё было сложнее. Его, сына Карлоса, Мальгет видел только на фотографиях. Причём на старых. Но когда в последний раз яблоко падало далеко от яблони? Да и слухи характеризовали Радо-младшего весьма нелестно. Некоторые хорошо знавшие его люди пару раз обмолвились, что Мигель намного импульсивнее своего отца в том же возрасте, а также склонен к подлостям и интригам.       С другой стороны, эти ребята не уточняли, являются ли теми самыми подлостью и интригой подобные кулуарные разговоры.       Коди сказал:       — Ну, вчера за Мигелем весь день кто-то шпионил. Куда бы Радо-младший не поехал, всюду за ним следовал один и тот же автомобиль. Синий Ford Focus, — Майер кивнул на свой мобильник, и Кевин пододвинул телефон к себе.       Мальгету не сразу стало понятно, что за фотоснимок отображается на экране. Трасса, машины капотом к зрителю, а сбоку — часть незнакомого лица. Что к чему? Помогло объяснение от Коди:       — Нашему другу пришлось освоить селфи с высунутой из окна головой. Ну, а как иначе он заснял бы этих ребят? Всего пять снимков.       Кевин начал бегло изучать фотографии.       А изучать было что.       Разве цель селфи не заключается в фотографировании в первую очередь себя? На снимках же голова Мигеля помещалась лишь частично. Нетрудно догадаться, почему. Срезалось то правое ухо и часть щеки, то подбородок и нижняя губа… Нынешнее лицо Радо-младшего пришлось «собирать по кусочкам». Получилось вот что. Чуть суженные по внутренним краям тёмные глаза под густыми и длинными, едва ли не соединяющимися бровями, крупный нос с горбинкой — наверное, с таким как раз удобно носить очки, что фотограф-самоучка и делал — и другие признаки того, что в отдельных ветвях родословного древа Радо наверняка спрятались азиаты. А ведь членам этой семьи приписывалось немало речей о превосходстве белой расы… Ай-ай-ай!       Нашлась и другая занятная деталь: отменное качество изображения на некоторых кадрах наводило на мысль, что они были сделаны не фронтальной камерой, а обычной. Интересное селфи.       — Я не совсем понял, чего он этими фотографиями добиться-то хотел? — Мальгет оторвал взгляд от экрана и повернулся к начальнику. Коди пояснил:       — Номер машины же, ну. Он пытался заснять номер. Пару раз это почти получилось — например, на повороте получился удачный кадр. Дай-ка телефон. Так, та-ак… Вот он. Четвёртая попытка — самая удачная: только в этот момент между джипом Радо и Ford'ом никого не было. На всех остальных ничего не разобрать из-за плотного транспортного потока. Ну, видишь, левая часть номера засветилась?       — Всё равно так себе. Тут между Радо и «хвостом» метров десять, что можно разобрать с такого расстояния? — сказал Кевин.       — Поэтому мне и нужен ты. Обработаешь снимок? — Майер хитро прищурился. — Ну, раз ты справился с похожими размытыми картинками в прошлый раз, значит, попробуй повторить успех.       Мальгет пожал плечами:       — Видимо, действительно придётся «химичить». Без обработки тут можно разглядеть только шикарный лес на заднем фоне. Это где? На выезде из пригорода, что ли? — и вернул Коди мобильник. Майер проигнорировал вопрос. Тогда Кевин продолжил:       — Я-то смогу восстановить хотя бы часть номера. Вопрос в том, что будет дальше.       — Ну, как что? Дальше наши друзья в полиции подскажут, кому принадлежит Ford.       — А потом что? — не унимался Мальгет.       — Что-что… По головке этих шпиков погладим, ну, за то, что они молодцы. Ты тупой, что ли? — Коди недовольно сморщился, отчего ровные линии его бакенбардов искривились. — Навестим их как-нибудь вечерком и… Ну-у… Выясним, на кого они работают и чего добиваются. Доволен?       — Понятно. А по лицу Радо-младшего на фото не скажешь, что он способен кого-то «навестить». Вроде добрый парень… Знаешь, на кого он похож? На студента.       С Майером начало происходить что-то странное. Он иронически кивнул, натужно, словно нехотя, улыбнулся, сказал:       — Ага… Выпускника колледжа Pelican Bay*, — и расхохотался, да так звонко, что напугал охранника за дверью — тот настороженно заглянул внутрь. — Который закончил обучение экстерном, то есть по УДО, ха-ха-ха-ха! — Коди и раньше изредка так делал. Сам пошутил и сам же загоготал — удобно. Самодостаточный человек! Справедливости ради, Кевин тоже смеялся: ему нужны были «премии», на которые прижимистый Майер щедрился не так уж часто. — Ну, слушай, надо как-нибудь познакомить тебя с Мигелем. Увидишь, какой он «студент». Внешность обманчива.       На этой смешливой ноте Майер и Мальгет попрощались. Коди пообещал отправить нужные фотографии по электронной почте и отпустил Кевина выполнять задание.       Четверть мили до дома Мальгет преодолел этаким полушагом-полубегом, то есть с таким расчётом, чтобы и не вспотеть, и не замёрзнуть. Золотая середина. Редкие встречные прохожие двигались по чуть припорошённому, словно панированному в снегу тротуару не так быстро, но у них-то одежда была теплее. И богаче… Последнее огорчало — и удивляло! — Кевина больше.       За четыре минуты Мальгет добрался до родного дома. Прожить всe двадцать шесть лет своей жизни в одной и той же квартире, ни разу никуда не переехав надолго — в Америке двадцать первого века такое считалось невероятным; но Кевин не чувствовал никакой неловкости, напротив, даже немного гордился привязанностью ко скромному односпаленному жилищу по адресу: тупик Линкольна, 23b, квартира 1.       В подъезде Кевин оказался не один. Злорадно похихикав в кулак над жителями десятого этажа, безуспешно пытавшимися вызвать сломанный лифт, Мальгет вынул ключи из кармана брюк и отпёр тонкую старомодную дверь. «Всё у меня явно не предназначено для внезапных холодов: и одежду я сегодня выбрал не ту, и через входную дверь, в теории, может поддувать» — мысленно смеялся парень уже над самим собой.       Кевин закрыл дверь, разулся, снял куртку и, укладывая шапку на верхнюю полку шкафа для одежды, случайно нащупал ладонью слой пыли нешуточной толщины. Вот это да. От гостей ростом выше шести футов хозяин квартиры наверняка услышал бы в свой адрес все слова, кроме хороших. Сам же Мальгет немного не дотягивал до пяти футов девяти дюймов, потому и обнаружил четыре миллиметра безобразия только сейчас.       Впрочем, влажная уборка была отложена на потом. Работа превыше всего. Кевин снял брюки, аккуратно сложил их и поместил в шкафчик в своей комнате. Затем надел домашние штаны и уселся на любимое место — за стол с ноутбуком. Как оказалось, Коди уже успел отправить все пять снимков. Шустро. Скачав файлы, Мальгет запустил специальную программу и принялся за работу с четвёртым из них.       Автораспознавание осилило только одну цифру — 7, и теперь номер «22VO плюс три закорючки» имел вид «22VO7 плюс мутное пятно из двух символов». Кевин был вынужден восстанавливать загадочную парочку вручную. Тщетно: смена контрастности всего фото и отдельно выделенного участка, ремасштабирование на уровне пикселей, фокусы с цветовыми фильтрами — ничего не помогало.       Около минуты Мальгет ломал голову над тем, что делать… И сломал. Да так, что и без того не слишком глубоко посаженные глаза чуть не выскочили у парня из орбит, а узкие губы разомкнулись. У Кевина всегда так было: его озарения внешне походили не на радость человека, получившего за умственный труд награду в виде долгожданной идеи, а на гипотетическую первую реакцию того, кто увидел призрака.       Мысль была простой, но нестандартной. Почему автораспознавание могло сработать не полностью? Из-за того, что ему подвергалось сразу три символа разом. Что, если выделять их по одному либо выбрать два оставшихся?       Увы, идея оказалась не только простой и нестандартной, но и ошибочной. Все три перерасчёта не сработали. Тогда Кевин снова углубился в раздумья и вынырнул на поверхность реальной жизни уже с другой задумкой. Не такой шокирующей, как первая, зато более логичной и лучше объясняющей череду неудач. Дело в самом принципе действия алгоритма. Размытые символы считались не распознанными, если степень их совпадения с чем-либо из подбираемых цифр или букв была меньше определённого значения; в данном случае восьмидесяти процентов. Не снизить ли его? Подобная функция не предусматривалась, и парню пришлось буквально взломать программу — зайти в папку с ней, открыть с помощью «Блокнота» файл, отвечавший за искомые параметры, и отредактировать его, поменяв в нужной строке «80%» на «70%».       Результат показал, что само направление мысли правильное, но планка в семьдесят процентов высоковата. Снова был распознан только один символ — предпоследний, буква K. Что ж… «22VO7K» всё равно намного лучше, чем «22VO». Или нет? Мальгет снизил порог с семидесяти процентов аж до сорока. Чтобы наверняка.       К сожалению, в работе Кевина никогда не находилось места такому наречию, как «наверняка». Алгоритм снова не сработал. Уже не веря в успех, Мальгет просто для смеха задал ограничение в двадцать процентов.       Вместо смеха получился плач, потому что последний символ всё равно остался неопознанным! Видимо, эта буква или цифра была замазана случайно попавшим в неё комом грязи или скрыта почему-то ещё. Иного объяснения Кевин не находил. Оставалось только объяснить это Коди в электронном письме с приложением в виде обработанного фото с чётко видными «7» и «K», что Мальгет и сделал. Пусть «друзья из полиции» пока ищут так.       На всякий случай Кевин решил в очередной раз сменить тактику и открыл файл, в котором был записан сам ход распознавания. Отфильтровав текст так, чтобы были видны только строки со словами: «Степень схожести с таким-то символом равна стольки-то», Мальгет принялся изучать данные. Кое-что интересное нашёл. С буквой «G» таинственная клякса совпадала на одиннадцать процентов, а с цифрой «6» — на девять. Эти два значения лидировали с огромным отрывом.       Кевин настрочил Майеру ещё одно сообщение с итогами своего творчества и захлопнул ноутбук. Как оказалось, вовремя, потому что через секунду Мальгета кольнул в уши неожиданный писк дверного звонка.       Глянув в стеклянный глазок, Кевин обомлел. Помянешь чёрта — он и появится… Коди в разговоре хвалился наличием неких «друзей в полиции», а сам Мальгет думал о человеке выше шести футов. Женщина, стоявшая за дверью, объединяла в себе оба типажа — и была копом, и обладала внушительным ростом. Два в одном!..       Незваную гостью звали Джессикой Нили. Она работала в отделе по борьбе с мафией. Кевин сотрудничал с этой женщиной, исподтишка сообщая ей кое-какую информацию о Коди и его окружении. Что ж, не открывать своему куратору было бы не только невежливо, но и небезопасно; поэтому Мальгет с тяжёлым сердцем и лёгким недоумением — умопомрачительная смесь, надо сказать — отпёр дверь.       Джессика вошла без приглашения и молча принялась снимать пальто. Кевин уже привык к её наглости и не стал спрашивать у женщины, не попутала ли она берега. Смелости у него хватило только на вкрадчивое ехидство:       — Мы знакомы уже год, а ты приходишь ко мне домой только сейчас. Как мило… У тебя со всеми мужчинами так, или я — особенный?       — Кевин, прекрати, не смешно. Я здесь по делу, — проворчала Джессика.       Мальгет жестами подсказал ей, куда вешать верхнюю одежду, и, направив гостью в зал, вполголоса поинтересовался:       — Я серьёзно. Зачем заходить «по делу» в мою квартиру, если мы так не договаривались? Ты бы ещё по радио объявила, что я на тебя работаю, — эффект был бы тем же!       — Успокойся, мне пришлось: срочно нужна твоя помощь. К тому же было по пути. Вот и заглянула.       Нили бухнулась на бордовый диван. Да так резко, что он даже скрипнул. Страшно представить, что случилось бы, если бы Джессика не была стройной и лёгкой для своего роста. Кевин остался стоять на однотонном бежевом ковре, тем самым намекая, что и ей никто не разрешал садиться.       — Срочно так срочно. Что произошло? — Мальгет внезапно понял, что впервые в жизни смотрит на Джессику сверху вниз, и непроизвольно заговорил соответствующим тоном. — Дай угадаю: у тебя неприятности, так? И ты примчалась ко мне без предупреждения, потому что тебе взбрело под тёмное каре то ли решить свои проблемы моими руками, то ли просто сорвать на мне злобу. Верно?       — Говорю же, успокойся. Дай собраться с мыслями. Тяжёлый день, с самого утра как в тумане…       Оба молчали три-четыре секунды, затем Нили, что-то обдумав, начала объяснять, в чём дело:       — Смотрел недавнее выступление мэра по поводу мафии? Так вот, слушай, похоже, он хочет сдержать слово и показать народу те самые «возможности полиции». Моё начальство только что решило упрятать Мигеля Радо за решётку как можно скорее. Тактика «присматривать, но не трогать» сменилась на «трогать, и ещё как».       — Занятно. Есть идеи, почему именно сейчас?       — О-о-о, тебе понравится, — Джессика коварно усмехнулась, подняв только один уголок рта. — Якобы — для меня это именно «якобы» — есть информация, что Мигель собирается устранить нескольких конкурентов и прибрать к рукам их заведения. Сам знаешь, пуэрториканские рынки, ночные клубы в афро-кварталах… Их хозяева усилились, пока Радо сидел в калифорнийской тюрьме. Мигель хочет наверстать упущенное. По крайней мере, так считает капитан и те, кто с ним поговорил. Но «гражданская война мафии» никому не нужна, кроме Радо-младшего. Достаточно угомонить его одного.       Кевина услышанное здорово озадачило:       — Стоп, что-то тут не то. Я, конечно, даже не встречался с Мигелем лично, но… Откуда у него могли взяться эти планы? Коди про атаки по пуэрториканцам ничего не говорил.       — Вот и я о том же. У меня молчишь ты, у нашего лейтенанта молчат его информаторы рангом повыше, и тут — бац! — шокирующие новости откуда-то сверху. Согласись, странно? — Нили хлопнула в ладоши при слове «бац». Мальгет сказал:       — Так от меня-то что требуется?       — Просто подскажи, не рассказывал ли Коди о каких-либо опрометчивых поступках Мигеля. Как обычно. Всё-таки я с тобой уже давно не общалась, так что свежие новости не помешают.       — Наверняка мне известно только одно. Радо-младший сейчас сам под чьим-то прицелом, — начал Кевин свой рассказ о слежке за Мигелем.       Джессика выслушала с интересом, кое-что уточняя, что-то переспрашивая, над чем-то задумываясь. Записала в смартфоне марку автомобиля и шесть известных символов номерного знака. Мальгет не забыл упомянуть о намерениях Майера вычислить шпионов и поговорить с ними на языке боли, и Нили вслух высказала идею: можно поймать Коди с поличным во время пыток, тем самым ослабив Мигеля.       Уходила Джессика с довольным выражением лица. От былой угрюмости не осталось и следа. А вот Кевин во время проводов гостьи выглядел почти таким же растерянным, как при её встрече. Только по другой причине — из-за странной мысли, возникшей от взгляда на белую шерстяную шапочку Нили и такого же цвета пальто.       Мальгету вспомнилась другая конспиративная встреча с женщиной-куратором. Тогда Джессика между делом обмолвилась, что некоторые её давние предки, возможно, были японцами.       А в японской культуре белый цвет символизировал смерть.