спаси нас всех.

За два года, что было очень странным явлением, никаких нападений Ордена, который вполне мог воссоединиться, не происходило. Дилюк, как защитник города Ветров, был первым, кого это достаточно напрягло. Он не отступался и выходил в рейд раз за разом, пока не убедился — и все было мирно, тихо. Разумеется, что это хорошо как и для жителей Мондштадта, так и для всего Тейвата, но… Это было в то же время жутко или же он привык, что в любой момент может нагрянуть Орден, напакостить, выкрасть древние писания, артефакты, и вдруг по щелчку этого не стало. Полтора года ушло на то, чтобы привыкнуть ему к этому спокойствию, которое не известно сколько могло продлиться, и до сих пор не принять, не смириться с тем, что Кэйа мёртв. Не только Люк в том бою потерял близкого человека — Итэру собственноручно пришлось убить сиблинга. Путешествие подошло к концу, сестра найдена и, увы, продолжить путь, вернуться назад вместе не удастся. Оставалось только найти выход из этого мира и отправиться в другой, чем Итэр, собственно, и занимался после инцидента в бездне. Жизнь кипела. Жизнь продолжалась. Дилюк с головой окунулся в собственный бизнес в попытке утихомирить боль. Днями на пролёт Рагнвиндр работал в Доле, обслуживал посетителей, слушал их истории и страдания, будь то житель Мондштадта, местный пьяница или же обычный скиталец по миру. И все же работа не помогала. Возвращаясь домой, он подолгу не мог уснуть. Аделинда извелась в поисках успокаивающих трав, которые помогут господину уснуть, но даже когда средство нашлось, Дилюк отказывался принимать его на отрез. Сны однотипны — события того дня или пустое белое пространство, а в дали Кэйа, который уходит. Медленно, не спеша и как бы Дилюк ни пытался догнать, все бестолку. Он слишком далеко. Просыпается каждый раз в холодном поту, стискивая одеяло в руках, будто пытаясь создать ложное убеждение о том, что держит его за рубашку, не рискуя сказать те самые заветные слова — «не уходи». Дилюк никогда не был сторонником веры, церкви и прочего, но разок в храм на службу попал. Розария всегда выбивалась из образа обычной монахини. Могла закурить прямо в церкви, выругаться, если колготки в очередной раз зацепились за лавку, что заставляло юную Барбару краснеть то ли от стыда, то ли от злости. Пение сестёр утомляет. Голова будто становится тяжелее, а груз с души и сердца не спадает. С каждым днем все хуже. Навязчивые мысли о том, как нужно было лучше поступить, надо было поговорить раньше, потому что тогда бы все было иначе. — Надо же, — вполголоса говорит Розария, подсаживаясь рядом. — Грехи замаливать пришёл? — Можно сказать и так, — спокойно отвечает Дилюк и ловит на себе, вернее, на сестре Розарии взгляды прихожан. — Я все равно собиралась в Долю. Там бы и исповедовался, — девушка чуть приподнимает голову и выравнивает осанку, наблюдая за Пэгг. Она всецело сосредоточена на пении. Она говорит так спокойно, будто ничего не произошло. Словно все идёт так, как надо, и потерявшийся элемент пазла не так сильно её волнует. Вернее, совсем не волнует. Затевать разговор об этом не хотелось, но с другой стороны… кто знает, может, стало бы легче? И все же это будет равносильно тому, чтобы расцарапать зажившую рану и насыпать на неё небольшую горсточку соли. — Я потерял дорогого для себя человека. — Мне жаль, — даже если монашка и пытается поддерживать, то выходит паршиво. Ей безразлично. Действительно, сколько она на дню слышит подобное? Так же как и бармен. — Никогда не поздно поговорить и объясниться. — Я не смогу с ним больше поговорить. С секунду помолчав, Розария отвечает с ноткой неловкости, что ей жаль, после чего уходит, оставив Рагнвиндра в одиночестве на лавке. Ей жаль? Такая бесчувственная, что даже не спросила куда делся её «коллега по стакану»? Молодой человек долго не сидел и вскоре тоже покинул храм. Чем дольше сидит, тем дряннее мысли, да и у него ещё остались свои дела в «Доле Ангелов», куда возвращаться тоже не хотелось. Вечером Дилюк вернулся в поместье. В городе задерживаться после работы в таверне не хотелось. Люди последнее время стали странно себя вести. Будто ничего не случилось. Будто скорбит только он один и остальные отпустили неожиданную пропажу капитана. За это в груди возникает такое чувство, похожее на ненависть. «Как же так?!». — Ваш чай на травах, — Аделинда осторожно переставляет небольшую чашку чая на стол. Её очень беспокоит, что Дилюк отказывается от ужина в очередной раз, но хоть стал соглашаться на чай. Тихо благодаря служанку, Люк двигает к себе чашку и делает парочку осторожных глотков, дабы не обжечь язык. Он стал замечать, как у Аделинды стали проглядываться седые волосы из-за чего становится то ли грустно, то ли странно. Время движется с сумасшедшей скоростью, а Дилюк все ещё не отпустил. — Что-нибудь ещё? — Нет, спасибо. Ступай, — осторожно отвечает Дилюк, принимаясь за чай. «Мята», отмечает тот, а после слышит обеспокоенное оханье со стороны служанки. — Кажется, непогода будет. Ни черта на улице не видно, — говорит, глядя в окно. И правда. На улице темнее, чем обычно, да и постепенно начал подниматься ветер. — Скоро чай подействует. Сон будет крепче и спокойнее. — Я надеюсь, — коротко отвечает хозяин поместья. Закончив с чаем, он отодвигает чашку от себя и выходит из-за стола, чтобы отправиться на второй этаж в свои покои. Сверкнула молния. Три…два… загремело. Раньше Дилюк боялся, когда гремит гром. Ему всегда казалось, что вот-вот распахнётся окно и внутрь залетит порыв ветра, крушащий все на своём пути. За окном непроглядная тьма и мгновениями становится очень жутко, когда о стекло что-то бьётся. Нет… Там не темно. Подобно спасательному маяку во тьме блуждает фонарь, сопротивляющийся столь ужасным погодным условиям. Некто в чёрном плаще забрёл в виноградник и, видать, запутался там, заблудился. Дилюк тут же бросился на помощь несчастному, даже не накинув пальто. — Сюда! — кричит красноволосый юноша, а когда понял, что если его даже не слышат, сам ринулся к виноградникам. Разглядеть лица из-под капюшона не удалось. Вдруг бандит какой-то или вовсе что похуже, но в тот момент Дилюк не придал этому значения. Игнорируя ураган и ливень, он бросился спасать заблудившегося и смело довёл до поместья. К этому времени на первый этаж вновь прибежала Аделинда и ужаснулась. Оба были насквозь промокшие, а незнакомец так и вовсе подрагивал, это было хорошо заметно по его содрогающимся плечам. — Принеси сухую одежду, — попросил Дилюк и служанка снова побежала обратно. — Вы из искателей приключений? Как по мне, только безумцы вроде тех, из гильдии, готовы скитаться в такую непогоду по Мондштадту. — Гильдия? Ох, нет, — голос показался знакомым. В груди больно кольнуло и Люк подумал, что ему кажется. А что, если он и вовсе спит сейчас? Он с силой сжимает кулаки, что ноги впиваются в мягкую кожу ладоней и понимает, что это не сон. Когда незнакомец снимает капюшон, Рагнвиндр отказывается верить своим глазам. — Но, можно сказать, что путешественник. Мягкий смех, от которого побежали мурашки, а земля ушла из-под ног. Он сдержал себя, чтобы не назвать его по имени. Старому имени… В голове все смешалось. Дилюк убил его собственными руками тогда, в бездне, а сейчас видит перед собой снова его? С уст слетает нервный смешок от мысли, что это «призрак прошлого» пришел мстить и все такое прочее, как придут в бредовых романах. — С вами все хорошо? — интересуется незнакомец и с беспокойством смотрит на хозяина поместья, на что Дилюк едва заметно покачал головой. — Как Ваше имя? — А? А, имя… Кэйа Альберих, — тянет руку для пожатия, да так гордо, и только потом неловко смеется и убирает руку, осознав, что тот весь мокрый и хозяину поместья может быть не приятно все это. — А вот и одежда, — вскоре подоспела Аделинда, а за ней и служанки, что несли одежду для своего господина и гостя. — Вас проводят в комнату для гостей. — Как любезно, — усмехается Кэйа и, поблагодарив еще раз своего спасителя, уходит вслед за одной из служанок. Дилюк же, как вкопанный остался стоять на месте, смотреть в спину уходящего. «Улыбка все та же», прокрутилось на секунду в его мыслях. Он не изменился ни капли, остался таким же, как и в крайнюю встречу в таверне. Он улыбался, но глаза, его взгляд говорили совершенно об обратном. Сейчас же — он улыбается… искренне? Беззаботно? Как будто бы поо больше ничего не гложет и не тянет за душу. Если так оно и есть, то это только к лучшему. К чему привел его «долг»? К смерти. Как ни крути, оно было бы неизбежно? Терзает себя этими сомнения Рагнвиндр довольно долго: а как было бы, если бы он сделал по другому? Да чёрт его только знает.

***

Будучи очень озабоченным «новым» гостем, Дилюк попросил Аделинду накрыть стол и накормить Кэйю. Странно так, что даже назвав его имя, ей было равнодушно. «Ничего не поменялось? Да что за дела…». Когда Дилюк покинул свою комнату и спустился на первый этаж, Кэйа уже сидел за столом, перед ним тарелка с сырным супом, на второе мясо с овощами и чашка с чаем, поодаль немного небольшая вазочка с печеньем. Дилюк благодарит служанок за работу и отправляет их идти в свои комнаты, мол, все сам уберет. В его планах было поговорить с ним, узнать, что он помнит, а что не, но более того — его интересовал шрам, оставленный мечом. — Вы так и не представились, — с улыбкой говорит Кэйа, проследив хищным взглядом за красноволосым. — Дилюк Рагнвиндр. — Дилюк… — небольшая пауза дала надежду на то, что он задумался, потому что имя показалось знакомым. — Благодарю за теплый прием, Дилюк. У вас очень милая прислуга с золотыми руками. Он ест с ужасным аппетитом, будто бы не ел несколько дней, а попади он в этот ураган, то и вовсе свалился бы где-нибудь с голоду. До безумия дико осознавать, что помнит его лишь один человек и это — ты сам. — Ты… То есть Вы, — чертова привычка. — Откуда путь держали? — Сумеру. Страна теплая, приятная, но, все же, не мое, — пожимая плечами, он отодвигает пустую тарелку от себя и пододвигает второе. По его тону нельзя сказать, что он врет, но… Дилюк уже не знает, что и думать. Изначально его привел сюда родной отец Кэйи с намерениями иными, а сейчас он вновь вернулся что бы… что бы что? — Почему именно Мондштадт? — Это допрос? — хитро улыбается, заметив, что ввел Дилюка в ступор. — Птичка на хвосте принесла о том, что здесь вполне себе хорошие условия для жизни. Как минимум, хочу попасть в Ордо Фавониус. — Разве в Сумеру все так плохо? — Ой, брось, — откидывается на спинку стула. — Нет, конечно, но быть наёмником не мое. Как по мне, я лучше бумажную волокиту разбирать буду, да людям помогать, чем слоняться по пустыне и умирать от жары и жажды. В Порт Ормосе мне повстречался один мужчина, высокий такой, блондин, в одежде еще странной, сказал, что здесь довольно неплохо. Вот я и решил. Однако, — тяжело вздыхает, даже с ноткой разочарования. — Погода меня не особо таки радушно встретила. «Дайнслейф». Значит, выжил, а если оно так, то он и есть тот самый человек, который может дать ответ на все вопросы. Проблема заключалась в другом, как его найти, как связаться. Он приходит сам, когда ему вздумается, подобно уличному коту, которого прикормили, а приходить дальше или нет, он решит сам. — Дожди здесь не такая уж и редкость, но, да, шторм удивил, — соглашается Рагнвиндр. Вопрос, которые его мучает по сию секунду, подобен тошноте, лезет наружу и его невозможно остановить, однако, задав его на пряму, будет выглядеть слишком странно. Даже может отпугнуть гостя, создав впечатление сумасшедшего богатого отшельника. — Мы раньше не встречались? На лице «странника» читается легкое замешательство и сомнение между ответом «да» и «нет». — Не думаю, — хмыкает, осторожно срезая ножом кусочек мяса и отправляя его в рот. Жует и только потом продолжает говорить. То ли при якобы незнакомце он такой, но Дилюк всегда помнит его говорящим и с набитым ртом. — Но ты мне кажешься знакомым. Ножом по сердце осознание, что у близкого человека амнезия. Дилюка хотелось верить, что все это проедет со временем; погуляет по виноградникам, по городу, посидит в таверне и все вспомнит, прощупает по новой все «ключевые» моменты, сделает то, что делал при своей обычной жизни и вспомнит. Взгляд говорит об обратном — изучающий, анализирующий новое. — У тебя необычные глаза, — как-то сконфуженно делает комплимент, сомневаясь в том, верно ли он это сделал, что вызвало у Альбериха искренний звонкий смех. — Спасибо! Приятно слышать, — смущенно улыбается и сам то отвечает неуверенно на комплимент. — В основном пытаюсь скрывать под повязкой, но, черт, она затерялась, видимо, когда шел в город. — Без нее тебе лучше, — серьезно отвечает Рагнвиндр и встает из-за стола. Возник момент странной неловкости, как будто бы Дилюк задал слишком много вопросов и ему пора бы откланяться, что он и делает. Прислуга никогда не ложиться раньше, чем их господин, поэтому если у Кэйи возникнут вопросы, то ему помогут. — Доброй ночи. Надеюсь, тебе понравится здесь. — Еще раз благодарю за гостеприимство, господин Дилюк. И вот снова. Судьба играет злую шутку невзначай брошенными фразами, которые для Дилюка кроют в себе огромное значение.

***

Сумасшедшая ночь, которую переждать было великим достижением. Неожиданное погодное явление, что обрушилось на Мондштадт, удивило не меньше «ночного гостя»; потрепанные виноградники, и это мягко сказано, вырванные с корнем деревья и в общем и целом — хаос, который предстояло убрать. Хлопоты личные и Кэйа не обязан был чем либо помогать. Черта, которую отметил для себя Дилюк — Кэйа все так же любитель поспать до обеда, при этом так же учитывается его путь и ситуация в которую он попал. Так что Люк сослался на паранойю. Очень хотелось проводить Альбериха до города, чтобы он пришел в целости и безопасности. Странная мания гиперзаботливости и опекунства на которой себя поймал винодел, но разруха на винокурне сама себя не разберет. Как только закончит, так сразу отправится в город. «Лишь бы не ушел…».

***

Дилюк был так занят делами: то погром на винокурне, то проблемы в таверне, то ещё какие-то заботы, что у него совсем не было времени дойти до Ордо Фавориус. Пока он натирал стакан, мысли его были заняты этим. Никто не удивился его возвращению. Как будто так и должно было быть. Создавалось впечатление, что его словно забыли все, кроме него самого. Ведь он держал в руках его окровавленное тело и видел, как он умирал. А потом ушёл. Оставил. Самый отвратительный поступок… Отвратительный… Отвратительный! — Вино, пожалуйста, — произнёс посетитель, и его голос показался знакомым. Он сел за барную стойку, и взгляд бармена скользнул по его одежде. Она была необычной для рыцарей, искателей приключений из гильдии или обычных жителей. — Дайн? — секундная ярость откатывается мгновенно, как быстро потухшая спичка. — Ты то мне и был нужен. Что за дерьмо произошло? Почему… Его перебивают. Холодный взгляд подобен пули или клинку, пронзающим насквозь. — Я дал ему шанс на новую нормальную жизнь, о которой он мечтал. Где его никто не знает, — кончик его пальца слегка постукивает по поверхности стола. Тук…тук… Как маятник. — Где никого не знает он. Музыка играла негромко, а разговоры в таверне создавали общий гул. Из-за этого их разговор никто не слышал, и это было к лучшему. Иначе Люка могли бы принять за сумасшедшего. На мгновение, когда Кэйа вернулся живым, Люк действительно так подумал: «Я сошел с ума». — Как он выжил? — хмурится. — Слишком много вопросов. Прими тот факт, что он жив, что он есть. Такой же человек, как и ты, но уже без обязанности что-то совершить и что-то вернуть. Каэнрия, ее цивилизация… — презренно хмыкает. — Утеряно. Наивно полагать, что что-то можно спасти — бессмысленно. Дайнслейф так и не дождался своего заказа. Он положил на стол тяжёлый кошелёк с монетами и поднялся из-за барной стойки. После их последней встречи он сильно изменился: стал более равнодушным и отстранённым. Теперь у него не было цели, или же она была, но он не хотел о ней говорить. Он словно существовал отдельно от Альбериха, который раньше был для него принцем и надеждой на спасение «подземного царства». — И еще. Не напоминай ему ни про меня, не пытайся напомнить ему о том, что было. Свои обиды и гнев выброси куда подальше. Это не только его шанс, но и твой. «…но и твой». Хранитель ветви покинул таверну. Да, Дилюк хотел повидаться с ним, хотел задать вопросы и получить ответы, и он получил. Слова каэнрийца заставили задуматься. Новая жизни, новый шанс… Выстроить новые отношения, забыть обиды и идти дальше. Вместе. Какие бы трудности в этот раз не настигли. Стакан летит из рук и звонко бьется о стол, привлекая не желанное внимание. Он ушел. Ушел так же незаметно, как и пришел, создав у других впечатление, что Дилюк просто рассеянный такой, что разбил стакан. Наклонившись, что бы собрать осколки, бармен услышал, что кто-то подошел к стойке, а не дождавшись базового «чего желаете?», слегка перегнулся через стойку. — Господин Рагнвиндр?! — глаза Кэйи округлились в недоумении, когда он увидел красную макушку за баром. — Не думал, что увижу тебя здесь, хах. — Здравствуй, — здоровается Люк, выбросив осколки в урну неподалеку от себя. Глядя на счастливого Кэйю в форме, он уже предвкушает, как тот поделится с ним о том, что его взяли на работу в Ордо, как ему все нравится в этом чёртовом городе, как он доволен всем, что получил, добравшись сюда. Дилюк готов слушать его днями и ночами, да сколько понадобится! Хочется прижать к груди и не отпускать. Никогда, больше никогда. Сказать о том, что все проблемы преодолеют теперь вместе, но пока он просто, мягко улыбаясь, предлагает: — Вина?

С улыбкой на лице, он соглашается.