Воспоминание

Каждый раз, когда на сердце становилось горестно или грустно, когда хотелось спрятаться и опустить руки, я вспоминала тот зимний день, ушедший глубоко в прошлое, но навсегда оставшийся в моëм сердце. Зима, кругом лишь снег и высоченные деревья. Самой себе я казалась столь маленькой и беззащитной, совсем крохотной перед внешним миром. И перед хулиганами, что задирали себя снова. Было обидно, горько и страшно, комок неприятных чувств заседал внутри всякий раз в такие моменты. Хотелось закрыть уши и глаза, спрятаться в надëжном месте, ничего не видеть и не слышать. — Покажи своë «всевидящее око», — один из мальчишек насмешливо засмеялся, толкнув меня слегка. — Давай, давай, покажи! — Белоглазая! — Ты вообще человек? Монстр! От этих восклицаний хотелось сбежать, но если бы я сделала это, они непременно догнали бы и повалили в снег. Я беззащитна и слишком слаба. Слëзы непроизвольно навернулись на глаза, я присела на корточки, закрыв лицо руками, стараясь хоть немного отгородиться от их пожирающих беспощадных взглядов. Закрыться от людей, что желали одного — унизить меня и посмеяться вдоволь. — Отойдите от неë! — я вздрогнула, услышав где-то позади звонкий уверенный голос. Убрав руки от лица, заметила бойкого мальчишку моего возраста с золотыми волосами, что не побоялся выйти против этих задир. В тот миг он показался мне воплощением смелости и отважности, а на сердце робко, едва слышно возникла искорка чего-то тëплого. — Ты кто вообще такой? — один из задир нагло спросил моего защитника. — Я Наруто Узумаки, даттебайо! — не растерявшись, в вызовом ответил мальчик. — Я, между прочим, будущий Хокаге, и не позволю, чтобы в Конохе обижали кого-то! Хулиганы отвратительно засмеялись, будто услышали какую-то глупость, но мне было всë равно на них: я, словно заворожëнная, наблюдала за этим бойким солнышком, пришедшим мне на помощь. Помог, не побоялся, заступился… А ведь мы друг друга совсем не знаем! Это была самая ощутимая, самая искренняя и чудесная доброта в моей жизни. Что-то, похожее на сказку. — Да! Стану! Смотрите на моë дзюцу теневого клонирования! — Наруто сложил нужную печать, но перед ним появилось лишь две совершенно крохотные его копии. Задиры, засмеявшись совсем мерзко, подступились к нему и начали бить, сорвав с мальчика его красный шарф и глупо, жестоко рвя эту вещь. Сердце ныло при виде этих картин, но я робко стояла в стороне, не в силах пошевелится, не то что хоть что-то сделать, но даже и возразить не могла. Это было несправедливо… Хотелось помочь этому смелому мальчику, что пострадал так из-за меня, хотя бы чуть-чуть искупить свою вину за это.

Быть с ним рядом. Возможно… Вместе мы бы всë преодолели.

Хулиганы ушли, оставив нас наедине. Я бережно сложила порванный шарф и подошла к Наруто, помогая подняться ему. — Держи, он, правда, совсем порвался, — я протянула вещицу еë хозяину, не в силах отвести взгляд от его лица, его образа, явившегося воплощением чистоты, доброты и справедливости. Такой светлый и сильный… Я ощущала, как его тепло захватывает меня, наполняет грудь чем-то очень большим и тëплым, словно там поселилось моë собственное солнышко. Он был похож на ангела, какого-то посланника неба, на что-то совершенно иное, чего в жизни я никогда не встречала. — Ай, да ерунда! — мальчишка махнул рукой на это, тем не менее, взяв с собой вещицу. — Извини, что так получилось, — было действительно жаль, что из-за меня Наруто пострадал. Я отвела взгляд, ощущая вину на произошедшее. — Всë в порядке! — мой защитник улыбнулся и, намотав на шею порванный шарф, побежал куда-то вперëд от меня. — Счастливо! Его солнечая фигура скрылась между домами, а я ещё некоторое время стояла там, осознавая случившееся. Этот мальчик… Что-то совершенно особенное загорелось во мне по отношению к нему. Захотелось идти с ним до конца жизни смело по извилистой дороге, хоть на край света, ведь рядом с Наруто — ничего не страшно. Должно быть, именно тогда я и полюбила его горячо, всем своим сердцем.

И пообещала себе когда-нибудь подарить ему новый шарф.

Шло время, я росла и менялась, но это чувство осталось со мной неизменным. Я проснулась его сквозь годы, сквозь все обстоятельства, что прошлось мне когда-либо пережить. В семье... Я чувствовала себя отстающей. Отец, видя мою слабость, относится ко мне холодно, как к чему-то, что не достойно его внимания, кузен Неджи ненавидел за то, что я, такая неспособная, была в главной ветви клана. Как бы мне ни было из-за этого плохо, как бы я ни рыдала порой вечерами, на утро всегда находились силы на то, чтобы улыбнуться снова и продолжить тренироваться, чтобы однажды стать сильной. Именно воспоминание позволяло мне это, именно мысль о том, то я могу быть небезразлична. Робость одолевала меня при виде Наруто, я буквально не могла говорить от чувств, распирающих мою грудь. А потом каждую ночь мечтала о его тëплых объятиях, о звонком смехе, о лучезарной улыбке, о совместном нашем пути. И это грело изнутри. Было чем-то сказочным, и я не совсем верила в возможность этого. Тот экзамен, что мы проходили, во многом меня изменил. Если бы не твои слова поддержки, если бы не твоя вера... Я бы не смогла держаться до конца при битве с моим кузеном. Я была серьёзно ранена, но ощущала, будто переживаю новое рождение, соприкоснувшись с какой-то иной гранью себя: волевой и способной, так похожей на моего любимого. И когда Наруто победил Неджи, глубоко внутри я восприняла это как что-то очень личное, с налëтом романтики. Ещё долго после этого ночами размышляла, фантазировала и развивала одну идею, одну правду, что осталась глубоко в моëм сердце:

Наруто бился за меня.

Бился, чтобы снова восстановить справедливость.

И это придало ему сил.

Потом была череда ужасных, печальных событий, что потрясли всю нашу деревню. И вскоре ты ушëл в странствие, чтобы стать сильнее и когда-нибудь в будущем вернуть близкого друга на верный путь. Я ждала всë это время, лелея в душе воспоминания и любовь к тебе. Верила, что обязательно дождусь.

И вязала красный шарф, чтобы подарить, когда ты вернëшься.