Writing's Not That Easy But Grammarly Can Help

Потому что ты моя мама! Спасибо, мама! Спасибо, мама! Спасибо, мама! Спасибо, мама! О, мама! Инструментальная мелодия затихала на заднем плане, а Чонин лежал в мягком кресле и слегка стонал. Он просидел здесь уже несколько часов, и его спина начала болеть. Ну, знаете, вместе с болью от иголки тату-машинки, постоянно тыкающей его. — Почти готово. — Чанбин почувствовал нетерпение своего друга и тихонько захихикал. — Разве у тебя нет работы? — Вот почему она у меня на спине... и больше нет. — сказал Чонин, фыркнув. — Уволили? — Да. — А твой брат знает...? — Который? — Единственный, которому не все равно. — Нет, но он не узнает, потому что у него нет привычки оплачивать мои счета. Если только я ничего не пропустил? — Мм... — Чанбин, казалось, отвлекся, полностью сосредоточившись на татуировке Чонина. Это был его последний сеанс с большим участком - обычно Чанбин не практикует это так поздно или так рискованно, но он знал Яна с тех пор, как тот был ребенком, а он сам был подростком. У Чонина до сих пор есть первая татуировка Чанбина - уродливая палка, тыкающая шарик на правой лодыжке. Эта татуировка представляла собой голову козы, окруженную цветами. Те, что всегда появляются в аниме, когда кто-то умирает? Да. Она была на пояснице Чонина, прямо над штанами. — Хорошо. — Он услышал, как затихла тату-машинка, а позади него послышалось шарканье, когда последние излишки краски были стерты. — Секунду. Непосредственный последующий уход - худшая часть испытания, по крайней мере, для Чонина, который не переносит прикосновений. К несчастью для него, Чанбин считается опытным среди нейротипиков, у которых нет расстройства сенсорной обработки, поэтому его пальцы легки, когда он осторожно надавливает на ленту на спине Чонина, следя за тем, чтобы она оставалась, пока татуировка заживает. — Не забудь... — О боже, не учи меня уходу за татуировками! — Чонин хнычет. — Я не Хёнджин! — Хм. Точно. — Чанбин вздохнул при упоминании о своем парне, прекрасно зная, что он полный профан в уходе за татуировками. — А что ты вообще сейчас должен делать? — спросил Чанбин. — Сегодня вторник. — Тренировка. — честно ответил Чонин. — Тренировка группы или...? — Нет. Плавание. — Ян вздохнул, покачав головой. — О, чувак. — Чанбин хмыкнул. — Чан такое тебе устроит за то, что ты сделал еще одну татуировку перед тем, как впервые в этом сезоне зайти в бассейн. — Да ладно. Он - лицемер. В старших классах он постоянно делал то же самое. — Чонин махнул рукой, а потом продолжил, — Я пропустил, потому что хотел поесть перед концертом NASTYONA. Я встречусь там с Джинни, он сказал, что приведет друга. — О да, это тот самый концерт, на который я не смог пойти. — Чанбин выглядит искренне расстроенным, и это понятно, учитывая, что "NASTYONA" - его любимая группа на данный момент... ну, так было на протяжении многих лет, но это не суть важно. — Они перенесли время, я уверен, что ты сможешь прийти, если втиснешься в этот чертовски ранний поезд. — говорит Чонин, медленно вставая, и стонет, когда ударяется спиной. — Ауч. — Да. Не знаю. Хотя Хёнджин, наверное, уже устал от попыток познакомить тебя с людьми через дерьмовые подпольные заведения и громкую, иногда не менее дерьмовую музыку. По тому, как Чанбин это сказал, Чонин понял, что его старший брат устал от попыток завести знакомство с людьми. Старший говорит это так, как будто Хёнджин разглагольствовал с ним именно об этом. И если быть честным, то, вероятно, так оно и есть. Чонин - замкнутый человек, и на данный момент он больше избегает своих друзей, чем признает, что они у него вообще есть. — Ты будешь уговаривать меня пойти или...? — Чонин прищурился на Чанбина, который только фыркнул. — Нет. Я знаю, какой ты упрямый, я не дурак. — сказал он, хмыкнув. — Ммм. Хорошо. Наконец-то моя репутация опережает меня. — Чонин, кажется, удовлетворенный ответом Чанбина, проверил уведомления на своем телефоне. Со фыркнул, покачав головой. — Твоя репутация ни черта не опережает. — Моя репутация. Опережает. Меня. — Чонин держит зрительный контакт со своим другом, доставая пару купюр из бумажника и размахивая ими перед его лицом, прежде чем положить их в карман, как будто он не собирается платить кучу денег за тату. — Иногда ты ходячее противоречие. — Чанбин прокомментировал это несерьезно, набрав младшему. Чонин вздохнул, просматривая свои сообщения, и увидел несколько от своих братьев. Минхо напомнил ему покормить кошек (сделано) и что им все еще нужен бас-гитарист (Ой. Чонин все еще думает о том, как они с Джисоном выбили друг из друга всю дурь в парке у реки Хан. Свежо воспоминание. Ему нужно извиниться). Хёнджин посылает ему случайные фотографии кошек, своей уродливой собаки - о нет, это селфи, простите; милого мальчишки Кками, и напоминание, что Джексон Ван собирается устроить вечеринку после концерта, и они должны встретиться с его другом. Ну и ладно. Чонин положил телефон обратно в карман и поморщился. Он был напряжен? Возможно, немного. Перевозбужден? Безусловно. — Ты сказал, что Хёнджин приведет друга на концерт? — спросил Чанбин, пытаясь завязать разговор. — Да, кто-то из его класса английского...? Нет. Танцы. Нет, подожди, английский. Нет, подожди, я думаю, он работает над дипломом юриста. Или был, но бросил из-за чего-то, а потом кино. Не знаю. Он просто очень умный, и Хёнджин сказал, что если он может идти в ногу с Минхо, то может идти в ногу и со мной, так что. — По сути, это нянька. — говорит Чанбин. — Чувак. Твой брат нашел тебе няньку. Он, наверное, будет пытаться заставить тебя вступить в кружки и прочее дерьмо. Я удивлен, что ты не бросил колледж. Ты бы мог финансировать себя сам, знаешь ли. — Я учусь! — протестует Чонин. — ...только никогда не занимаюсь тем дерьмом, которым должен. Это неинтересно. Ты не сможешь заплатить мне за то, что я буду корячится над школьной херней вместе с другими людьми. Учебные группы - это просто самодельная терапия. — Твое самое странное мнение о чем-то. — Чанбин не поднимает глаз, заканчивая набирать Чонину, и фыркает. — Увидимся позже. — Увидимся! — Их разговор обрывается, неловко, как это обычно бывает. Диалог никогда не бывает регулярным, по крайней мере, для них. Чонин быстро выходит из магазина, поправляя свитер так, чтобы прижиматься к спине было хотя бы удобно, не желая раздражать кожу сильнее, чем она уже была, даже через ленту. — Ты бы смог обеспечить себя сам, знаешь ли. Чонин был хорошим фронтменом, даже отличным фронтменом, но это было все. Группа разваливалась, и, честно говоря, они были никем без любого члена группы, но особенно без Джисона. Это было похоже на попытку создать Вольтрона и потерять голову. Он направляется к ближайшему кафе, бездумно проверяя уведомления на своем телефоне, не замечая человека, к которому он идет навстречу, когда открывает дверь, и их вещи разлетаются. — О! Господи Иисусе! — слышит он крик другого парня, и Чонин на мгновение задерживается, чтобы определить, что было в карманах его куртки, а что в данный момент тонет дерьмом по залитому кофе бетону. — Чувак, ты в порядке? — Чонин не поднимает глаз, когда начинает собирать случайные предметы, решив начать сортировать все, когда оно уже было в его руках. — Я в порядке? Нет. У меня болит грудь, и это самый дорогой свитер, который у меня есть, но я не умер, так что... Чонин поднимает глаза и тут же замирает, увидев большое коричневое пятно, просочившееся сквозь свитер кремового цвета. — О, чувак, мне так жаль, я... Я могу его заменить? Может быть? — Чонин поморщился от того, как ужасно прозвучала его фраза, а другой мужчина не мог не усмехнуться над тем, как неубедительно он прозвучал. — Нет, все в порядке. Мой друг говорил мне, какой уродливый этот свитер. Может, оно и к лучшему. — Он попытался придумать плюсы, но было очевидно, что потеря свитера повлияет на него сильнее, чем он сам об этом говорит. — Мне очень жаль, правда, я... — Чувак. — Он издал придушенный смешок. — Серьезно, все в порядке. — Он удрученно посмотрел на свой кофе, словно раздумывая, стоит ли пить еще одну чашку. Чонин, похоже, понял это и посмотрел на деньги, которые взял у Чанбина. — Позвольте мне заплатить хотя бы за новую чашку кофе, я вам столько должен. — сказал он, доставая купюры из заднего кармана. — О нет, я... — Пожалуйста? Виновное отчаяние Чонина, похоже, сработало, потому что парень слегка кивнул, после чего повел другого обратно в дом, не позволяя ему коснуться двери, как бы говоря я-не-хочу-снова-врезаться-в-тебя. Ян не удержался и слегка фыркнул, поняв, что это было сделано в шутливой манере. Чонин на мгновение растерянно посмотрел на меню, а затем снова обратился к парню. — Прости, а что ты обычно заказываешь? — Я... я просто взял обычный латте. Без особых добавок. — Человек со щенячьим лицом сказал, пожав плечами. Он снял свой свитер, обнажив графическую майку с... — Ты тоже идешь на концерт Настёны? — удивленно спросил Чонин. — О, ну, друг пригласил меня пойти, но да. — Моргнул парень. — А ты? Чонин насмехается и с гордостью расстегивает пиджак, показывая старую рубашку из альбома "Another Secret". — Ооо, мило. — Затем он на мгновение прищуривается - не на рубашку Чонина, а на его лицо. — Подожди минутку. Я тебя уже где-то видел. — Чонин ошеломлен на мгновение, но потом усмехается, решив поиграть в игру "сколько времени ему понадобится, чтобы понять", и качает головой. — Никогда в жизни тебя не видел. Как тебя зовут? — Хм. — Сынмин прищурился, решив оставить это, даже если он мог чувствовать запах дерьмового подвоха, исходящий от Чонина, за многие мили. — Сынмин. Твое? — Чонин. — Хммм... Они сделали паузу только для того, чтобы Ян заказал напитки, заплатив за себя и Сынмина. Затем оба неловко ждали заказа, погрузившись в молчание, пока Чонин не решил, что ненавидит молчать и испытывать мучительную неловкость больше, чем говорить и ставить себя в неловкое положение. — Итак, чем ты занимаешься для развлечения? — спросил Чонин, пытаясь завязать непринужденный разговор, пока они стояли в очереди, а Сынмин немного присматривался к нему. — Ну, ты знаешь. — Сынмин пожимает плечами. — У меня нет времени на всякую ерунду. В основном я просто учусь и иногда беру бас и немного тренируюсь, но кроме этого, я мало чем занимаюсь. — О, ты играешь на бас-гитаре? — Ну, теперь Чонин точно был заинтересован. В конце концов, ему чертовски нужен был новый басист. — Да, как хобби. — сказал Сынмин, пожав плечами. — Не знаю, чел, не серьезно. Черт, я даже нот толком не знаю и все такое. Я просто слушаю песни и подражаю им на своем басу. Да, Чонин знает, потому что он тоже страдает от этого хронического заболевания, он никогда не утруждал себя изучением названий нот и играет все на слух. — Ха. Да. — Он сделал паузу на мгновение. — Ты в группе? — спросил он, на что Сынмин рассмеялся. — Блять, разве я похож на участника группы? — спросил он, на что Чонин наклонил голову. — Ты не хочешь? — Не пойми меня неправильно, группы - это круто и все такое, но я был бы слишком неловким. Это как обязательная группа друзей, не так ли? — спрашивает Сынмин, а Чонин пожимает плечами. — Не знаю. Я думаю, что вы иногда зависаете вместе, но совместная игра не делает вас друзьями автоматически. Чонин забирает их напитки и ставит их на стойку. — Верно. — Сынмин проверяет время. — Если мы оба идем на этот концерт, то нам пора идти. Мы опоздаем. — Ты ходишь на музыкальное дерьмо вовремя? — рассмеялся Чонин. — Это же парк, чувак, ну же. — Да, парк, в который я иду пешком. И вообще, я там встречаюсь с другом. — отметил Сынмин, фыркнув. — О, точно. — Чонин понял, что Минхо все еще пользуется его машиной сегодня, и он забыл попросить ее обратно. —Тогда, наверное, мы прогуляемся вместе. — Что? — Сынмин усмехнулся и снова открыл входную дверь, на этот раз, отступив в сторону, чтобы Чонин мог пройти первым. Он так и сделал, сразу же пожалев, что не надел более плотную одежду. Теперь, когда солнце село, на улице стало холодно. Они шли в основном молча, потягивая кофе и пытаясь зарядиться энергией или настроением для концерта, на который они шли, а Сынмин слегка дрожал, засунув свитер в сумку. Им потребовалось около 20 минут, чтобы добраться до парка, где кто-то сразу же выкрикнул имя Сынмина, и он появился из толпы. Чонин сразу же узнал своего старшего брата и, открыв рот, в шоке посмотрел на Сынмина. — Что? — спросил Сынмин, отмахиваясь от Хёнджина и ухмыляясь. — Чонин!? — удивленно воскликнул Хёнджин. — Черт! Похоже, вы уже знакомы! Ну, тогда это бессмысленно. — Ты младший брат Хёнджина!? — в шоке сказал Сынмин, оглядывая Чонина с ног до головы, в то же время младший сказал: — Ты - нянька из учебной группы! — Я кто!? — Сынмин уставился на него. — О, черт, не обращай внимания. — Чонин застонал, мысленно помечая, что больше никогда не покажется на концерте Nastyona. — Я не знал, что вы уже знакомы! — Хёнджин ухмыльнулся. — Поторопитесь, мать вашу. Йона подпускает нас к платформе. — Он тащит их, не колеблясь ни секунды, и у Чонина не хватает сил попытаться объяснить брату, что нет, они не знакомы, он просто пролил кофе на "самый дорогой предмет одежды" Сынмина, по его словам. Несколько секунд протискивания сквозь большую толпу (Чонин всегда предпочитал тот дерьмовый бар, где они с братьями жили, тот, в который можно войти только сбоку, не потому, что это старое кафе или что-то в этом роде, а потому, что это буквально дыра в стене, и здание никогда не ремонтировалось. Единственный способ войти или выйти - это дверь для персонала или боковой вход в переулок), Чонин жалеет, что "Настёна" не была такой большой, как сейчас, большая толпа требует, чтобы они проводили любой концерт на улице. Конечно, он рад, что его подруге удалось так сильно вырасти всего за год, но все же. — Смотрите! Вон Тэтэ! — Хёнджин указывает на басиста, которого Чонин не узнает, и он понимает, что это, должно быть, новый участник группы "Настёна" после ухода Дон Чжуна. Серьезно, что это с басистами, которые внезапно уходят? — Tэтэ? спрашивает Сынмин. — Да, познакомился с ним, потому что мы должны были выступать в эту субботу... — Мы все еще выступаем, нам просто нужно найти кого-то на замену. — Чонин прерывает его, фыркая и глядя на своего старшего брата. — Ха. Точно, как будто вы сможете найти замену в такой короткий срок. — Хёнджин закатывает глаза. —В общем, Тхэхёк должен был стать нашим запасным вариантом, но чувак совсем оборзел с Йоной в доме Джексона, а потом она сказала, что никогда не оставит его в покое. Так что... — Ха. — Сынмин посмотрел на сцену, как раз когда свет стал красным и толпа начала аплодировать. — Так... вот почему ты спрашивал меня об игре в кафе. — Нет! — говорит Чонин, а Хёнджин смеется над этим. — Чувак, Сынмин был бы отличным запасным вариантом. Даже в качестве члена группы. Тебе стоит подумать об этом. Правда. — Неа. — Чонин пожимает плечами. — Разве ты не говорил, что группы - это не твое? Типа обязательные друзья, или что-то в этом роде? — Хм. — Сынмин задумался. — Ну, теперь, когда я знаю, что такая милашка, как ты, рассматривала меня, я должен подумать об этом, не так ли? — Его мозг, казалось, был полностью подпитан кофеином и работал, пока он бесстыдно флиртовал с парнем, щеки Чонина раскраснелись, хотя под красным светом было трудно сказать. Заиграло знакомое вступление - короткое, стаккато фортепиано. Чонин сразу же узнал мелодию, и не успел он опомниться, как вся группа присоединилась к нему, гитара и барабаны на мгновение заглушили остальные инструменты. Ян почувствовал, как хаос бьется в его груди, люди громко аплодировали, некоторые кричали, когда Йона начала петь, ее голос контрастировал с высокоэнергетической музыкой, приглушенный, хотя она пела громко, то, как дрожал ее голос, дополнял песню. Хёнджин, как и подобает Хёнджину, не сдержался и закивал головой (как и большая часть толпы), подпевая вместе с текстом песни. Конечно, он знал слова, потому что проводил больше времени с группой Йоны, чем со своей собственной. Чонин взглянул на Сынмина, увидев, что тот стал размахивать кулаком в воздухе с широкой ухмылкой на лице. Он действительно похож на щенка, подумал он. Ну, на щенка, который, наверное, может выбить из кого-нибудь дерьмо (он видит эти мускулы, он не дурак), но все же на щенка. Симпатичный. Чонин невольно задумался, пока нарастающая громкость песни и смена темпа не привлекли его обратно, и быстро потерялся в музыке

***

Барабаны всегда раздражали Чонина сами по себе, но когда играл Чанбин, он не испытывал никаких проблем. Он мог слушать игру Чанбина часами, и тот был так увлечен своим занятием, что никто из них не заметил, как открылась дверь в гараж Чана. — Эй! — крикнул Хёнджин, перекрикивая барабаны. Минхо чувствовал себя как дома, расположившись на крысином диване, который был поставлен и придвинут к стене, с пакетом чипсов в руке. Чанбин остановился, положив руку на тарелку, по которой он только что ударил, и подождал, пока она затихнет, прежде чем заговорить. — Ты купил еду? — спросил он своего парня, Хёнджин вздохнул и закатил глаза. — Ты просто гребаный изверг, и я говорю об этом во всех смыслах этого слова. Да. Я, невероятно сексуальный, умный и обаятельный Хван Хёнджин, твой парень, решил благословить тебя в этот день... едой на вынос. — Он опустил на колени Чанбина белый пластиковый пакет с коробками еды на вынос, Чанбин усмехнулся. — Спасибо, детка. — Ага. — О, привет. Чонин вскинула глаза на новый голос и увидел, что Сынмин стоит неловко. — О черт, привет? — Чонин не может сказать ни слова в присутствии красивых парней, к сожалению. — О, чувак, ты басист? — спрашивает Чанбин, не удосужившись поднять глаза с того места, где он уже начал копаться в еде на вынос, переместившись на диван. — Ну, Хёнджин сказал мне принести свой бас, так что да? — Сынмин моргнул. Чонин заметил прислоненный к стене футляр. — Неужели теперь все хотят приходить только в мой гараж? — спросил Чан, вздыхая. — Да. — честно ответил Минхо. — Ну, вообще-то, я бы хотел оказаться в твоей постели, но... — Хорошо! — Хёнджин хлопнул в ладоши. — Давай, потренируемся. — Подожди, а как же Феликс? Он не придет? — спросил Чанбин, на что Чан поморщился. — Неа. Он сказал, что не придет, пока Инни и Сони все не обсудят. — сказал Хёнджин, а Чанбин надулся. — В любом случае. — пробормотал он, пытаясь сменить тему. Он смотрит на Сынмина. — Хёнджин рассказал тебе что-нибудь о песнях или...? — Нет. Он сказал, что я могу придумывать свои собственные, пока я слушаю вас, ребята, и они достаточно хорошо подходят. — Сынмин пожал плечами. — Я думаю, ты сильно переоценил мои способности к игре, но неважно. — Ха! — Чонин рассмеялся. — Если так, то мы в жопе. — сказал он. Сынмин слабо улыбнулся. — Тогда, наверное, ты в жопе. — Он пошутил, как будто это была внутренняя шутка, понятная только им двоим. Получилось почти пошловато. — Ладно, неудачники! Давайте начнем. Я возьму на себя часть Ликса. Минхо, бери гитару. — сказал Хёнджин, легко перекинув ремень гитары через плечо, и заиграл на струнах, пытаясь вспомнить мелодию партии Феликса, глядя в потолок, напевая мелодию их новой песни , Thunderous. Чан поднял и передвинул барабан Яну, который они использовали для выступления, и вздохнул. Чонин уже освоил каягым. Он умел играть на нем с детства, хотя ему не приходилось играть на нем для собственной музыки до последней песни группы, Thunderous, в которой он бросил свой синтезатор и был вынужден сыграть несколько трелевых нот на инструменте, похожем на кото. — Ты знаешь, как на нем играть? — спросил Сынмин, широко раскрыв глаза. — Я слышал кое-что из твоей музыки. Хёнджин играл для меня. Никогда не воспринимал тебя как... — Игрока такого типа? — Чонин не удержался и фыркнул. — Обычно нет. — Он указывает на обклеенное наклейками электрическое пианино, установленное у стены, рядом с диваном. — Это мое. Ты бы слышал, как я играю. Пальцы чертова бога. — говорит он, ухмыляясь. — Оу? — Сынмин выглядит слегка забавным. — Ладно, вы, мерзкие ублюдки! Давайте начнем. Давайте. — кричит Чанбин, обвиняюще указывая барабанной палочкой на Чонина.

***

В день выступления Чонин чувствует себя совсем не подготовленным. Даже несмотря на то, что у него все готово. В основном. Они тренировались всю неделю, а Сынмин - отличный игрок, так что они готовы. Но Чонин все равно нервничает. И Сынмин тоже это чувствует. — Эй, у тебя все получится. — говорит он, и Чонин отвечает ему напряженной улыбкой. — Разве не должно быть наоборот? Разве я не должен болеть за тебя? — спрашивает он в шутку, на что Сынмин смеется. — Наверное. Если хочешь, можешь угостить меня выпивкой после? — говорит Сынмин. — Чтобы успокоить нервы, ведь это мое первое выступление. — По его ухмылке было видно, что он флиртует. Чонин не смог удержаться от хихиканья, улыбнувшись собеседнику. — Конечно. Я угощу тебя выпивкой, милашка.