Magic shop

Снег огромными мягкими хлопьями укрывал землю. Окна загородного дома, расположенного на берегу озера, сияли огнями. Аромат хвои заполнил собой большую гостиную, а разноцветные огни гирлянд не оставляли сомнения в приближении праздника. — Именно о такой красавице ты мечтала? — спросил с улыбкой Джин. Блеск твоих восхищенных глаз был красноречивее любого ответа. Несомненно сюрприз удался. Джин довольно улыбался. Это именно он подсуетился и, вернувшись из своей очередной поездки, первым делом заехал на местный рынок, где выбрал огромную голубую ель. Появившись в доме, он тут же потребовал, чтобы все оторвались от своих дел и присоединились к праздничной суете. Даже Юнги, лениво потягиваясь, вылез из своей кровати, и как был в пижамных штанах, так и вышел в них на улицу, спешно натягивая поверх лёгкой одежды тёплую куртку и помогая затащить в дом пушистую красавицу. В считанные минуты были распакованы коробки с игрушками, в тайне погруженные ещё вчера в багажник одной из машин, а из сарайчика принесена стремянка. Лестница понадобилась потому, как даже Намджун с его ростом не доставал с пола до самой верхушки. Водрузить рождественского ангела доверили именно тебе. Но прежде чем это произошло, случилось множество неожиданных сюрпризов, от которых у тебя до сих пор кружится голова и подкашиваются ноги. Сперва, горячие губы Хосока вырвали из сладких объятий морфея и окунули в нечто тягучее и неторопливое. Секс с Хосоком всегда был похож на признание в любви, настолько нежным и аккуратным он был. Даже самые откровенные движения казались невинными, скрытые мягким одеялом, а переплетённые пальцы рук и пронзительные взгляды глаза в глаза вызвали сладкую дрожь, пробиравшую до самых кончиков пальцев. И это тихое дыхание одно на двоих. И одновременно полученное удовольствие. Это было лучшее начало дня. Однако сон не хотел сдавать позиции и снова утянул в свои глубины. Именно из них ты и вынырнула с ощущением, что тебя заворачивают в одеяло, поднимают с кровати и куда-то несут. Забарахталась в испуге, но шикнувший на ухо голос Тэхёна заставил замереть. Тэхёну лучше не возражать. Вот когда он успел нацепить тебе на глаза повязку для сна? Хотя несёт-то тебя не он. Крепкие руки Чонгука с другими не перепутать. Да и странно было бы ожидать рядом с Тэхёном кого-то другого. Разворачивали из одеяла словно великую драгоценность. Чонгук при этом успел попутно облапать все выпуклые места. Тэхён и на него шикнул, а потом надел тебе на голову наушники, и нежная музыка с ноткой тягучего чувственного налёта, увлекла за собой, отрывая от реальности. «Тэгуки», как их звали остальные, всегда отличались изобретательностью. Заводилой конечно же был Тэхён, но и Чонгук умел подлить масла в огонь. Огонь этот бушевал всё то время, пока тебя прижимали к одной горячей обнажённой груди, накрывая другим не менее горячим телом. Четыре руки беспрепятственно трогали самые чувственные местечки, а горячее дыхание опаляло и слева, и справа. Выгибаться зная, что всё равно поймают и не упустят малейшего стона, поймав его губами, было особым удовольствием. Горячий шёпот Тэхёна прямо на ухо: «Нет, не кончай. Ещё рано» и Чонгука: «Постони ещё немного, зайка», вынуждал задыхаться от осознания, что вас в одной кровати трое. Прийти в себя не дали. Прямо в одеяле и передали в другие не менее загребущие руки. Чимин! Тот, от кого ждать пощады бесполезно. Все предыдущее действо, это словно прелюдия к тому, что сейчас будет. Одеяло нетерпеливо сорвано, а полупрозрачная кружевная ночнушка, которую до этого не потревожил ни Хосок, ни даже Тэхён с Чонгуком, просто задирая её повыше, теперь была отброшена в сторону вместе с повязкой, снятой с глаз. Тёмные омуты завораживали, требуя немедленно подчиниться, и не находится сил, чтобы спорить. Разморённое предыдущими ласками тело не готово к резкому переходу, но в этом весь Чимин: порывистый и несдержанный. Именно от его нетерпеливых движений сон словно рукой сняло, и если до этого можно было плавиться на волнах трепетного наслаждения, то теперь определённо — нет. Тот кто буквально рычит тебе в ухо, соскучившись за шесть проведённых порознь дней, берёт резко и глубоко, буквально вбивая в свою кровать. Та издаёт жалобные звуки напáру вместе с тобой, но Чимин не даёт пощады, он словно с цепи сорвался, видимо, накрутив себя за то время, пока Тэхён с Чонгуком окунали тебя в свою фантазию. У Чимина фантазий не имелось, а имелось огромное желание, которое было похоже на проснувшийся бушующий вулкан. Его руки держали крепко, не давая возможности отползти или увернуться, а мягкие ранее губы сегодня, буквально, жалили твою грудь. Наверняка, останется пара засосов, отчего Чимину потом влетит от других. Но это будет потом, а сейчас он наращивает темп, вбиваясь с оттяжкой, и следом кусает за нижнюю губу, проникая языком глубоко и кончая в презерватив. О защите заботятся все, и поэтому можно позволить себе не думать о последствиях. О последствиях подумал Юнги, когда наклонился над поверженным телом и начал ворчать, наглядно показывая рукой, что именно сделает с Чимином за подобную несдержанность. Ласковые пальцы убирают с лица растрепавшуюся прядь, а крепкие руки прижимают к себе, унося в прохладу его комнаты. У Юнги в спальне всегда тихо и спокойно. И так легко дышится. Ты тянешь носом и понимаешь, что в первую очередь тут пахнет мандаринами. А ещё морозной свежестью от чистого белья, на которое тебя кладут бережно, словно самую большую драгоценность. — Устала? Ты мотаешь головой. Ни капельки. Улыбается. Той самой своей обворожительной улыбкой. Ещё раннее утро, и я тебе предлагаю на выбор: принять ванну и ещё немного поспать, или поспать, а потом принять ванную. Зарываешься носом в подушку и хлопаешь ладошкой рядом с собой. Юнги понятливый, ему дважды объяснять не надо, он откидывает одеяло и неторопливо присоединяться к тебе. Укрывает обоих, подставляя своё плечо и прижимая рукой к груди. Так уютно. Так хорошо. Особенно после такого неожиданного утра. Обычно они себе такого не позволяют, соблюдая негласное правило, когда один день принадлежит только одному. Но сегодня видимо произошёл некий сбой, а скорее всего они договорились заранее, ну а если договорились, то сюрпризы ещё не закончились. Но это будет после, сейчас же убаюканная спокойным и размеренным дыханием Юнги, ты начинаешь проваливаться в глубокий сон, которого тебя лишили ранее.

***

Руки Юнги блуждают по телу и пробираются туда, где всё так горячо. — Просыпайся, котёнок. Ласковый поцелуй в висок и настойчивые пальцы уже так глубоко. Не успеваешь сообразить, что происходит, как чувствуешь его в себе. Прикусываешь губу, потому как принять в себе Юнги не просто. Не просто, потому как у него довольно большой. Именно по этому Юнги не торопится, заполняя собой по миллиметру. Двигается медленно, опираясь на руки и контролируя проникновение. Заполнив тебя собой, останавливается давая привыкнуть. Распахиваешь глаза и тонешь в его омутах. — Смотри на меня. И ты смотришь. Смотришь не отрываясь, пока он движется, не меняя ритм. Это завораживает, а потом резко на пик особо острых ощущений. — Не закрывай глаза. Смотри. Приказывает. И ослушаться не смеешь. Закусывая губу, пытаешься держать глаза широко открытыми. — Умничка. Не закрывай. Смотри. И ты смотришь, а когда моргаешь, тебя начинает просто разрывать изнутри, и ты открываешь рот, задыхаясь от эмоций. А они начинают накрывать с головой. Юнги наклоняется и целует. Целует глубоко, не давая дышать, и в миг, когда он отстраняется, в твоей голове происходит взрыв, но для крика нет воздуха, и ты переживаешь маленькую смерть, запрокидывая голову. Юнги догоняет парой глубоких движений. Шипит где-то в районе шеи, оставляя на твоей ключице поцелуй. Только ты уже не чувствуешь, потерявшись в одном из своих миров. Там солнечные блики и звенящие мелодично колокольчики. Горячая ванна позволяет прийти в себя, вот только уже другие руки погружают в наполненную пеной воду. Намджун. Большие горячие ладони принадлежат именно ему. Они прижимают тебя к крепкой груди. Откидываешь голову ему на плечо. Где-то на задворках мысль, что ещё один секс, тем более с Намджуном, ты не переживешь. Однако он так не думает, когда, закутав в большое пушистое полотенце, уносит тебя в свою кровать. Обычно Намджун склонен к классике, не понимая разных извращений, которыми так грешит Тэхён. Но сегодня такой необычный день, и когда тебя укладывают на живот и льют на спину ароматное мало, ты понимаешь, что сегодня Намджун откроется тебе с другой стороны. Большие ладони массируют и гладят с осторожностью. Залипаешь на ощущениях и упускаешь момент, когда руки проникают во внутреннюю сторону бедра. Туда же упирается его достоинство, и пока ты пытаешься понять, что тебя ждёт, Намджун просто берёт со спины, довольно властно раздвинув коленом ноги. Быть распятой под этой грудой мышц, чувствуя рваное дыхание в затылок, удовольствие на грани. На грани твоих возможностей. Когда Намджун с протяжным стоном вбивается в последний раз, придерживая за бедра и доставая так глубоко, что кажется, что до горла, проваливаешься в небытие с мыслью, что ещё одной близости ты не переживëшь, да и ходить, наверное, пару дней не сможешь. Момент: как утро, минуя день, перетëк в наполненный огнями вечер — ты упустила. Но когда глаза в очередной раз распахнулись, то первое, что они увидели — это ангела. Ангел лежал в коробке с нарезанной из бумаги соломой, и мягко поблёскивал в свете настольной лампы. Когда почистив зубы, причесав волосы и накинув на себя рубашку Намджуна, вполне заменившую домашнее платье, шлёпая босыми ногами по тëплому полу, проходишь в гостиную, то обнаруживаешь, что все остальные уже в сборе. Ёлка сияет огнями, и только на её верхушке не хватает того, что ты держишь в своих руках. Белоснежная игрушка с крыльями, должна увенчать зелёную красавицу, умопомрачительно пахнущую морозной хвоей. — С рождеством, солнышко! — Удачи в новом году, куколка! — Гори ярко, звёздочка! — Как отдохнула, малышка? Веселый гомон целиком и сразу утянул в атмосферу праздника. Тебе услужливо подвинули стремянку. Дотянуться, вставая на цыпочки, и не упасть. Но разве они дадут упасть? Крепкие руки Чонгука, страхуя, покоятся на бедрах, рука Тэхёна чуть выше локтя, а Хосок придерживает лестницу, и только настырные ладони Чимина, державшие за лодыжки, не выдержав, внезапно ныряют под край рубашки, заставляя сердце ухнуть вниз. — Чимин! Намджун на страже. Бдит. — Поменяйтесь уже с ним кто-нибудь, а то он не успокоится, — предложил добродушно Тэхён. — Давай, я, — отпихнул Чимина плечом Намджун. — Лучше очередностью своей поменяйся, — пробурчал, обидевшись, Чимин. — Ну уж нет! — возмутился Джин, — Сегодня она спит со мной! Вы и так позволили себе сверх меры. Стоило мне отлучиться! Даже ты, Намджун. Уж от тебя я такого не ожидал. Возмущения Джина были понятны. Он улетал по делам и пропустил не только свой законный вторник на прошлой неделе, но и то, что сегодня творилось всю первую половину дня, включая совсем раннее утро. Джин негодовал, и только у Хосока хватило совести опустить глаза. Так уж повелось, что они жили по давно устоявшемуся порядку. Все понедельники принадлежали Намджуну, среды — Юнги, четверг во власти Хосока, Чимин с нетерпением ждёт своих пятниц, а на выходные претендует парочка Чонгука с Тэхёном во главе, причем последним повезло больше остальных. Потому как по факту их двое, а кровать одна на двоих. Однако именно они, менее всех претендовали на внимание. Им хватало и друг друга. Поэтому в выходные, за редким исключением, можно было уединиться у себя в спальне. И только настырный Чимин, бывало прокрадывался тёмным коридором и нырял к тебе под одеяло, за что однажды и поплатился расправой от Чонгука, когда тот его там обнаружил. В ту ночь, Тэхён не смог вернуться домой вовремя, застряв в одном из аэропортов из-за непогоды. Чонгук тосковал и решил воспользоваться своим правом, надеясь получить долю внимания в ещё одних объятиях. Однако вместо тишины полутёмной спальни, его встретили звуки не оставляющие сомнений, чем именно сейчас тут занимаются, а чëтко произнесённое, возьми глубже малышка, дало понять с кем именно. Потому как только Чимин любил погружаться в глубину твоего рта, когда другие такой вид удовольствия игнорировали. Любить любил, а в итоге: именно его той ночью так изощрённо поимел Чонгук, прямо, у тебя на глазах, пристегнув наручниками к металлическим прутьям кровати. К слову сказать, наручники тоже принадлежали Чимину, а удовольствие ртом он умел доставлять не хуже тебя. Подобные происшествия, если их так можно было назвать, происходили довольно редко, обычно каждый ждал своего дня недели, чтобы не нарушить ничьи права. Джину, например, достались вторники, и свой очередной — он пропустил, да ещё и такое горячее утро не смог застать. Было от чего возмутиться. Чем все в отсутствие Джина занимались, растрепал неугомонный Чимин. Он слишком довольно щурился, что выдавало его с головой. Джину только одного взгляда хватило, чтобы понять, отчего так доволен мелкий. Вот он на Чимина и наехал, а тот недолго думая заявил, что не один он сегодня… — Кто? — спросил, раздувая от гнева ноздри, Джин. — Все, — помедлив ответил Чимин, уже жалея о том, что, вообще, попался Джину на глаза. Настроение старшего резко упало до нуля. — А как же я? — заявил он вдруг жалобно. Чимину стало совестно. — Ну, если малышка будет не против, то ночь будет твоя. — Так после вас до неё и дотронуться страшно. Ладно Юнги и Хосок, они всегда головой думают больше, чем членом, а вы оглоеды, творите разные непотребства. Особенно эта парочка! «Эта парочка» как раз заходила на кухню, где бушевал Джин, но попятилась обратно, чувствуя, что нагоняй они получат отменный. Когда Джин бушевал, даже стоять на его пути было опасно. Намджун, вон, услышав голос старшего, только на секунду высунул нос из комнаты и тут же захлопнул дверь обратно, решив, что если без чашки кофе он обойдётся, то без своего достоинства определённо — нет. А Джин разошёлся на всю. — Я точно вам члены поотрываю!.. — надрывался он. — И собакам скормлю! Ситуацию спас Юнги. Он меланхолично продефилировал мимо Джина, не обращая на его вопли никакого внимания, затем налил себе стакан воды, с наслаждением выпил и только потом, вклинившись, заявил: — Это был наш рождественский подарок. Джин опешил от такой наглости. — А я? А как же я?! — А твой подарок — ёлка, — заметил Тэхён и пригнулся от пролетевшего мимо его головы скомканного полотенца. Джин реально был взбешëн. Успокоился он лишь тогда, когда все клятвенно пообещали целую неделю вести себя примерно, а Джину отписать не только его законный вторник, но и любой день на выбор. Затем все поспешили во двор и помогли втащить в дом пахнущую морозом ель, а затем украсить её игрушками. Джин ещё немного пошипел на всех и каждого, но потом увидев дело рук своих, успокоился. Ангела на ёлку водрузили, подарки открыли, горячего пунша, приготовленного Юнги, выпили, заедая всё это дело мандаринами, а затем каждый по очереди, пригласил на медленный танец. Огни были погашены, и только гирлянды мягко подмигивали в такт мелодии. На второй этаж, где располагалась спальня Джина, он отнёс тебя на руках. На возражение, что совсем скоро ты разучишься ходить, справедливо заметил, что скоро у всех закончится отпуск, и ежедневная рутина никому не позволит валяться целыми днями в кровати. Все будут по горло заняты, и рук свободных может и вовсе не остаться. Ночь оказалась просто волшебной. Джин достал припрятанную бутылку твоего любимого шампанского и зажёг свечи. Вы долго сидели на расстеленном пледе возле камина и говорили обо всём и ни о чём. Только с Джином можно было обсудить все хозяйственные дела и проблемы. Очередная ванна, наполненная ароматной пеной, закончила этот удивительный день. Любовью вы занимались неторопливо. Джин любил лежать на боку, прижимаясь грудью к твоей спине. Двигался размеренно, вызывая табун мурашек по коже дыханием в затылок. Туда же и целовал, заставляя замирать от восторга. Так и двигался неторопливо, положив руку тебе на живот. Придерживал ладонью, ласкал губами, порой прикусывая легонько за плечо. В лицо не заглядывал, и так прекрасно зная, что именно тебе нравится. Однако в самом конце всё же перевернул и настойчиво поцеловал, обволакивая жаром мягких губ, а потом ещё долго нашëптывал на ухо разные милые глупости, перебирая твои волосы своими длинными пальцами. Этот невероятный день закончился, оставляя на губах непередаваемое послевкусие. Ночь укрыла звёздным покрывалом и окутала тишиной. И только еле слышное: «Никогда не забывай, как ты нам дорога. Приходи почаще, малышка» словно маяк в мир, где тебе всегда рады и будут ждать хоть день, хоть вечность. И ты обязательно придёшь, опять и снова окунаясь с головой в фиолетовую вселенную, где фантазии настолько чувственные, что их так трудно отличить от реальности.