Прошлый вечер

Петя зашел в кабинет Николая Всеволодовича, закрывая за собой дверь. На лице виднелась сладкая улыбка. - Здравствуй-здравствуй! Как дела у тебя? Хочешь что-то? - Петя стал улыбаться в разы заметнее. - Привет. Нет. - Кратко ответил Николя, закрывая какую-то папку, даже не подняв взгляд на вошедшего. - А я хочу, котик, - Петруша медленными шагами подошел к столу, смотря на своего избранника горящими глазами. Николя поднялся со стула, подозревая, что будет дальше. - Тише-тише. Присядь. У нас еще много дел. Не напрягайся заранее, - Петруша положил свою руку Николеньке на плечо, хитро улыбнувшись-оскалившись. Николя нежно дотронулся до ручки на себе, начиная поглаживать. Повернулся к Петеньке, наигранно-мило улыбаясь. За глупой, некачественной маской скрывалась лисья хитрость. Вскоре намеренья Коленьки раскрылись, но план очень даже удался. Быстрым движением Николь схватил руку Петра, убирая ее со своего плеча и вознося над головами. Вторая рука опустилась на талию. Через пару мгновений Петр стоял, прогнувшись назад, придерживаясь за плечи Ставрогина. Легкий румянец накрыл блондина. Петр отшагнул назад, выпрямляясь и вырывая руку из вполне крепкой хватки. Перчатки немного сползли, от чего Петя подтянул их повыше. Взгляд в чем-то изменился. - Котик, что же ты. Сегодня вожу я. - Томно заявил Петр Степанович, ставя Николя перед фактом. Натянув перчатки так, чтобы они не сползли в ближайшее время, Верховенский сделал шажок вперед, протянув руку, касаясь пальчиками до груди Ставрогина, после и надавливая на нее с такой силой, что старший отшагивает, начиная придерживаться стола. Ручонка медленно начала подниматься, поглаживая ключицы, шею, а после и щечку. Резвые пальчики докоснулись до губ, проводя по ним. Николя прервано вздохнул. Вдруг Петр убрал руку, начиная снимать перчаточки, отбрасывая их куда-то на пол. Николя отвел взгляд, следя за траекторией полета перчаток и их местом падения, от чего пальцы, протиснувшиеся в ротик, стали настоящим сюрпризом. - Вылижи, - приказал Петр, на что Николя лишь провел пару раз язычком между чистеньких пальчиков, оставляя тягучую слюну, а после круглыми глазками посмотрел на Петеньку, приоткрывая рот. Петр Степанович резко надавил на глотку, а после так же резко убрал изо рта свою ручонку. Николь зажмурился на несколько секунд. Петр смотрел на содеянное им, улыбаясь зубками. Руки потянулись к собственной одежде, начиная торопливо, но никак не нервно ее снимать. Много сделать не удалось. На полу остались лишь штаны, боксеры и пиджак. Рубашка сидела на разгоряченном теле наполовину расстёгнута. Николя в это время пристально наблюдал за Петром жаждущим взглядом, расстёгивая на себе пуговички сверху рубашки. Стала отчетлива видна грудь, по которой можно смело заявить о том, что парень занимается спортом. Штаны отлетели с боксерами в бок. Николя будто поставил себе цель "взять власть над Петенькой", которую нужно достичь всеми силами, даже не смотря на тело, желающее быть сегодня трахнутым. Именно поэтому Ставрогин резко схватил Петра под бедра, сажая на стол, попутно сметая все бумаги. Петенька громко выдохнул, пару секунд не понимая, что же случилось, хотя совсем скоро начал пытаться доминировать, что вышло великолепно. Тонкие пальчики впились в темную, растрепанную шевелюру, опуская Николя на коленочки. Сам же Верховенский возвышался над Николя как бог над людьми или ангел над чертиком. Николя вдруг почувствовал себя проигравшим, да так, что злость начала скапливаться в груди, медленно растекаясь по телу. - Ну чего же ты, мой сладкий. Открой ротик, давай же поиграем) - Противно улыбнулся Петр, проводя рукой по щечке, а после и губкам, раздвигая их. Николя захотел будто укусить пальцы Верховенского, от чего открыл рот по шире, надеясь, что сможет сделать всё без минусов для себя, но вышло не по плану вовсе. Пальцы Петра проскользнули в рот, открывая его если не на максимум, то на большую половину. Другая рука дотронулась до возбужденной плоти, слегка проводя вверх-вниз, а после Петенька направил ее прямо в рот. Николя сдался. Тот стал проводить язычком по головке члена, что резко зашел внутрь. Ручки стали ублажнять плоть, оставшуюся наружи. Петр тихо постанывал, чувствуя горячий ротик на себе. Так продолжалось около 5-ти минут. Николя моментами начинал задыхаться, но пытаясь удовлетворить Верховенского, на что тот говорил слащавые фразочки, поглаживая щечку Коленьки. Коленочки Ставрогина стерлись чуть ли не в кровь, приятно побаливая. Челюсть ломило, но Николя продолжал унижаться, чувствуя превосходство сверху. Его буквально имели как шлюху. Какой позор. Какое наслаждение. Петр вновь схватил головку Николя за волосы, начиная насаживать ее на член, не обращая внимания на хрипы Ставрогина. Вдруг половой орган застыл в одном положении. Из краев ротика стала вытекать белая жидкость. Петр замер в немом, сладком стоне.