Инквизитор моего сердца

      Лу выходит на балкон. Единственное место, куда ей позволяют выйти без его разрешения. Сегодня тепло, несмотря на раннее утро, она накидывает шаль поверх сорочки и шелкового халата, Лу не смущает её внешний вид. Помилуйте, после жизни в трущобах, самых грязных кварталах Парижа, где живут все бедняки, шалопаи и свободные проститутки, разве может её что-то смутить. Её, конечно, нет, но вот месье Мартена весьма вероятно. И всё же, она не хочет надевать на себя весь туалет, чтобы пять минут насладиться видом, просыпающегося города. К счастью, они снимают комнаты у мадам Боэр на самом верхнем этаже в самом дорогом квартале, так что особо некому её рассматривать.       А вот самой Лу есть на что поглядеть. Девушка всматривается вдаль, то ли пытаясь отыскать ключ к собственной свободе, то ли просто разглядеть пейзаж за горизонтом. Но зрение не позволяет ей этого сделать, она не может видеть дальше стен домов, словно насаженных друг на друга. И всё же весной Париж прекрасен. Солнце, запах распускающихся цветов, оживших деревьев, мерное щебетание птиц, шум улиц. Торговцы, лавочники, крестьяне, слуги снуют туда-сюда, покупая и продавая. Здесь течёт самая простая жизнь, и в ней нет места душевным страданиям, глубоким и высоким размышлениям. А у неё теперь есть всё время мира, и от собственных дум иногда так тяжело. Мозг всё время рождает какие-то суетные, бередящие душу мысли и чувства, над которыми она не властна. Ещё и занятия эти, бесконечные, из раза в раз.       Входит мадам Лорен, горничная:       - Мадемуазель, Луиза, месье Бернар прибыл. Велите подавать завтрак? Или пойдете на занятия голодной? – Лу оборачивается, хочется озвучить какой-нибудь нелестный комментарий, но она сдерживается, ей, итак, известно, почему Лорен не любит её, считает приживалкой, содержанкой, шлюхой и не верит в историю с патронатом бедной троюродной племянницы, что жила всё это время в деревне на самом юге Франции.       Признаться Лу сама не верит в их выдуманную историю.       - Спасибо, мадам Лорен. Попроси Тилли принести завтрак ко мне в комнату. После спущусь к месье Бернару. Сопроводите его к дяде, возможно, им будет о чем переговорить.       Лорен фыркает, но тем не менее кивает:       - Разумеется, мадемуазель Луиза.       На лице Лу не дергается ни один мускул, но ей это стоит больших усилий, как, впрочем, и весь этот фарс. Луиза – ещё один «подарок» от «дяди» несчастной сиротке из трущоб Марселя. Луизы Мартен не существует. Дорогие платья, украшения, косметика, лучшие комнаты, гувернеры, горничные, личные учителя, биография и даже имя – всё это выдумка, прикрытие для высшего общества, прикрытие для него, чтобы никто не узнал о ней правды. Взгляд прожигает метку на руке взглядом, спрятанная под длинным рукавом, браслетами, перчатками, она не может просто так исчезнуть. «Печать ведьмы» - дар и проклятье. В основном, конечно, дар, пока люди не прознают о нём и не захотят заживо сжечь, четвертовать, заколоть или утопить её. Что ж, у каждого дара своя цена. Цена Лу быть проклятой в глазах других, бояться и прятаться. Сейчас, например, у всех на виду, живя под одной крышей с его святейшеством Иво Мартеном, главой Парижской инквизиции.       Тилли появляется вовремя, она всегда стучит в отличие от мадам Лорен, завтрак скромный, но сытный. Впрочем, наедаться ни к чему, её ждет встреча с самой жуткой пыткой, выдуманной высшим обществом, – корсетом.       Лу вглядывается в свое отражение, Тилли хорошо постаралась над волосами, они не торчат как всегда, аккуратная коса придаёт лицу необходимую невинность, а вплетенные цветы и ленты разбавляют скучный облик. Нежное зеленое платье оттеняет глаза. Лу почти довольна собственным отражением, и всё же, каждый раз, ей кажется, что кто-то кричит ей фальшивка, обманщица, ведьма.       - Мадемуазель невероятно хороши сегодня. Месье Бернар обязательно обратит на вас внимание. – голос Тилли звонкий, похожий на звук колокольчиков, вырывает её из размышлений, Лу смеётся.       - Перестань, Тилли. – Лу перебирает украшения в шкатулке, пытаясь подобрать подходящие к наряду серьги и браслет. – Месье Бернар обращает на меня внимание только, когда я называю в правильной последовательности всех членов королевской династии.       - Но мадемуазель Луиза так красива, редкий мужчина не провожает вас долгими взглядами на вечерах, вот и месье Мартен всегда смотрит на вас с восхищением.       Лу вспыхивает, сердце пропускает непрошенный удар, когда Тилли упоминает «дядю»:       - Уверена, тебе всё кажется, Тилли. Дядя просто наблюдает за моими успехами в обществе, думаю волнуется, как мне удаётся справляться с вниманием.       - Как скажите, мадмуазель. А сами, что вы думаете о господине, были бы вы рады его внимаю как мужчины?       - Такого не произойдет. Так что и размышлять не о чем. Мне пора познавать следующую главу истории Франции. – Лу резко встаёт и прерывает разговор.       Слова Тилли отзываются в сердце непрошенными жалкими мыслями. Ведьма и инквизитор, какая шутка, такому просто нет места в реальности. Но логика мало помогает утихомирить сердце, глаза её ищут его силуэт в доме, но в гостиной его нет, и ей не удается переброситься с ним и парой фраз перед занятиями с месье Бернаром. Конечно, они проводят много времени вместе, неудивительно, что она столько думает о нём.       Лу распахивает дверь в кабинет, где должен её ждать месье Бернар, и встречается глазами с Иво. Ну, конечно, он всегда появляется там, где она меньше всего его ждёт. Черные агатовые глаза пронзают насквозь. Кто-то скажет, что они холодные и неживые. Прибавьте строгое бледное лицо, длинные черные волосы, высокий рост. Месье Мартена часто сравнивают с куском гранита, но она знает его лучше. Знает, что за всем этим показным равнодушием и контролем, настоящее горячее сердце и доброта. В первую встречу она, правда, подумала, что встретила необыкновенного красивого ангела смерти. Он тогда здорово над ней посмеялся.       - Луиза, доброе утро! – он здоровается первый, уголки губ чуть приподнимаются, и сердце радостно щемит.       - Доброе утро, дядя! Месье Бернар!       - Доброе утро, мадемуазель! Ваш дядя изъявил желание поприсутствовать на вашем сегодняшнем занятии. Сказал, что его и самого очень интересует сегодняшняя тема.       - Я не помешаю тебе, Луиза?       - Вовсе нет, дядя. – она старается улыбнуться как можно безразличнее, но его вдруг потеплевший взгляд снова рушит все её планы.       - Итак, моя юная мадемуазель, сегодня мы с вами почитаем знаковый для истории, но ужасный для многих трактат Давида Муллера «О значении истреблении ведьм для Церкви» и попытаемся дать оценку его работе, исходя из современных знаний, сравним с работами Роуха и Мары…       Лу переводит на инквизитора полный ужаса взгляд, заметив, панику на её лице, он ободряюще кладёт ей руку на талию, помогает сесть, а после ободряюще чуть сжимает пальцы. От этого просто жеста становится лучше, паника отступает, теперь она понимает почему он остался. Он знает, как она ненавидит всю семью Муллера за то, что они веками уничтожали женщин всех возрастов, вне зависимости были они ведьмами, или не были. В сердце разливается благодарность, тепло и нежность. Сколько ей ещё придётся убеждать себя в собственном равнодушии, прежде чем она окончательно сдастся.       Чтение, повторение и заучивания делают своё дело, Лу забывает о «дяде», хотя всей кожей чувствует его обеспокоенные взгляды. К счастью, в скором времени, приходит дворецкий с сообщением для господина, и «дядя» оставляет её с месье Бернаром.       - Позволите вопрос не по теме, мадемуазель?       - Спрашивайте, месье.       - Месье Мартен всё ещё одинок?       - Я не вмешиваюсь в личную жизнь «дяди», но насколько я знаю, у него никого нет.       - Какая жалость! Ему давно пора жениться! Позвольте, заметить, мадемуазель, ваш дядя необычайно привлекателен для дам высшего сословия, каждая вторая мечтает видеть его в качестве своего тестя или любовника, или того и другого. – от откровенности месье Бернара, Лу хочется скрыться, замечания звучат неуместно, и ей совсем неприятен тот факт, что кто-то рассматривает её «дядю» как объект для утех. – Но, раз он свободен, это было бы такой выгодной партией для вас, вы бы смогли стать полноценной хозяйкой дома.       - Ваши слова и попытки «сватовства» весьма неловки и неуместны, месье! Позвольте заметить, мы должны заниматься историей инквизиции, а не светских утех. Если хотите продать моего дядю для этого есть специальные рынки, но я бы посмотрела, как ему понравятся подобные идеи. – внутри Лу всё полыхает от праведного гнева, но ей удается оставаться спокойной. – Давайте же продолжим нашу скучную беседу о пытках водой как средстве обнаружения ведьмы.       Мучения длятся ещё несколько часов, пока вездесущий дворецкий не напоминает, что сегодня должен состояться ужин с четой Лемарье, поэтому мадемуазель нужно отпустить пораньше и подготовится. Никогда Лу ещё не была так благодарна Робьеру за его педантичность. Радость от побега со скучного урока длится недолго, ровно до момента появления Лорен с новым платьем, пошитым по самой последней моде. Лу небрежно перебирает складки, прикладывает кремовое платье к себе и ужасается количеству декора, пуговиц, лент и ещё больше, конечно, корсету, который, кажется в разы меньше, чем, тот, что на ней.       - Мадам Лорен, а размер случайно не перепутали? – в душе теплится робкая надежда, но горничная лишь холодно замечает.       - Нет, мадемуазель. Всё выполнено по вашим последним меркам, специальный заказ господина, он настоятельно просил быть в нём. – горничная указывает на новый комплект украшений. – Это также должно быть на вас сегодня вечером. Повернитесь, мадемуазель, я помогу вам раздеться и привести себя в порядок. Тилли, приготовь для мадемуазель ванну. Она должна сегодня благоухать.       Лу немного удивляют действия мадам Лорен, обычно так готовят девиц к светскому рауту, а не к обычному ужину. Лу хмуро взирает на горничную, в надежде, что сможет прочитать её мысли. Но похоже регулярное питье святой воды по утрам, сделало её котелок нечитаемым. Тогда Лу решает спросить напрямую:       - К чему такие хлопоты, мадам? Я думала, что это обычный деловой ужин.       - Господин не сказал вам? Лемарье привезут своих старших сыновей и дочь. Все брачного возраста, и все свободны. Франциск и Николая – два весьма достойных молодых человека, а их сестра Моник образец светской леди.       Лу кивает, ноги наливаются тяжестью. Конечно, она не думает, что Иво собирается выдавать её замуж против её воли, она ему нужна. Или же нет? Что если она ошибается? Что если их сотрудничество его уже не волнует, и теперь он просто хочет дать ей «счастливое будущее»? Лу чувствует, как еда подступает к горлу. Приходится сдерживаться, она ни за что не доставит этой мегере такого удовольствия.       Ужин проходит на удивление спокойно и приятно, несмотря на пропавший аппетит, Лу удается заставить себя проглотить небольшое количество еды, выдать за ужином свою лучшую дежурную улыбку и не придушить мадемуазель Лемарье за бесстыдный флирт с её «дядей». Впрочем, чтобы как-то погреть собственную душу, Лу решается тоже не отставать от «дяди» и позволяет братьям поочередно ухаживать за собой. Благодаря коротким колким взглядом, которыми Иво награждает Николая и Франциска, Лу получает ещё больше удовольствия от флирта с двумя красивыми юношами, которые рассыпаются в комплиментах её красоте и начитанности.       После ужина Лу отправляется в свою комнату нарочито холодно попрощавшись с «дядей». Как же приятно освободиться от всего этого великолепия, в которое её с таким трудом зашнуровали Тилли и мадам Лорен. Она впускает ночную прохладу, вдыхает сладкий воздух полной грудью и стоит умиротворенная несколько минут, а после зажигает лампу и садится читать роман Эдгара Сенье «Приключения месье трактирщика». На самом деле, месье трактирщик вовсе не путешествует, да и в приключениях участия не принимает, главный герой всего на всего наливает побольше своим случайным гостям, да выслушивает истории об их жизни.       Раздаётся размеренный стук в дверь. Лу не отвечает, так стучится только Иво, в её душе теплится надежда, что он уйдет. Но вместо этого, он просто открывает дверь:       - Лу, мы можем поговорить? – он выглядит как всегда излишне безэмоциональным, строгим и собранным. Лу против воли ещё больше раздражается.       - Если я отвечу нет, этого ничего не решит, и вы всё равно заговорите, не правда ли, «дядя»? – она специально выделяет это слово, подчеркивая, что несколько устала от этого фарса.       - Лу, я обидел тебя? Я хочу, чтобы ты отвечала честно.       - Нет, но мне не понравились намеки мадам Лорен о том, что на меня смотрят как на кусок мяса на выданье. Я думала я здесь затем, чтобы защищать вас.       - Так и есть. Мадам Лорен, конечно, позволила себе лишнего, но мне нужно было создать такое впечатление, что я ищу для тебя хорошего жениха. Лу, это всего лишь прикрытие. – он примирительно касается её руки, его руки холодные, но в самом жесте есть что-то такое теплое.       - Правда? – с губ срывается дурацкий вопрос, конечно, она ему верит, но, ей хочется ещё потонуть в потоке честных слов, в её жизни было так мало правды. Да и сейчас, ей приходится лгать каждый день, поэтому эти минуты между ними так важны, ей не нужно с ним притворятся.       - Я никогда не позволю себе обременить тебя чем-либо подобным, если сама не захочешь. Я обещаю, если ты захочешь выйти замуж за достойного человека, я всё устрою, помогу с приданным.       Лу высвобождает свою руку, слушать, как это человек с легкостью отдаст её любому другому «достойному» мужчине – горько:       - Вы так просто расстанетесь со мной, когда я полюблю другого мужчину? – тень неудовольствия набегает на его лицо, но быстро исчезает.       - Лу, я ценю тебя. Ты многое сделала для меня, это много значит, и я не хочу оставаться в долгу.       - Конечно, я поняла вас, «дядя». – какое-то острое разочарование пронзает сердце тонкой иголкой. – Знаете, должна признаться, несмотря на некоторую утомительность, мне понравился сегодняшний вечер. Николя и Франциск очень приятные юноши, у нас состоялась оживленная дискуссия относительно будущего балетного сезона. Оба выразили надежду, что я буду частой гостей на них. Я думаю, вам стоит пригласить их к нам ещё несколько раз. И их сестру тоже позовите, я заметила, что она неровно к вам дышит и не даёт скучать. Благодарю за беседу. А теперь, если позволите, я очень устала. Буду готовиться ко сну. – Лу откладывает книгу и отворачивается.       - Лу… - произносит он тише, сердце обрывается, но она не поворачивается, какой смысл. Он инквизитор, она ведьма. Он её «дядя», она его протеже. Он всего лишь человек, который спас её жизнь, она лишь ведьма, которая обещала его защитить от проклятья. На этом всё. Не нужно ей ничего большего.       Взгляд Иво темнеет, но Лу этого уже не видит, нервно сжав кулаки на недолгую секунду, он уходит, пожелав ей спокойной ночи. Оставшись одна, девушка чувствует, как по комнате растекается аромат одиночества и невысказанных обид.