Норма

— Ну? Как там? — Абарай стоял, привалившись к стене. Его силуэт как-то очень органично вписывался в буйство граффити на ней. — Так же, как и раньше, — раздраженно отозвался Исида. — Никак. Ноль. Пустота. Ничего. — Да понял я, понял, — поморщившись, остановил его Абарай и замолчал. Исида стоял рядом, сложив руки на груди. Эти вопросы уже начинали раздражать. Первые полгода было тихо, ни один шинигами в Каракуре не появлялся, кроме дежурного. Исида спокойно уничтожал Пустых, на которых ему указывал Урахара, Куросаки спокойно погружался в рутину старшей школы, только иногда провожая выбегающего из класса Исиду тоскливым взглядом. Из-за этого взгляда тот чувствовал себя неуютно, как будто был виноват, что у него, в отличие от Куросаки, силы на месте. Это тоже раздражало. А потом все стало еще хуже. Из Общества Душ первый раз пришел Абарай. И совершил большую глупость. Неизвестно зачем, но он сразу по прибытии заявился к ним в класс. И если у Исиды хватило ума промолчать о посетителе, то Кейго, не обращая внимания на учителя, тут же завопил, спрашивая, где Рукия. Исида тогда сразу посмотрел на Куросаки и мгновенно пожалел об этом. А ведь он почти поверил, что тот действительно смирился с потерей сил. Точнее, заставил себя поверить. А в тот момент эта бережно выстроенная иллюзия спокойствия разбилась вдребезги. Куросаки просто застыл, как неживой, а ручку в пальцах сжал так, что побелели костяшки пальцев. И взгляд стал пустым, мертвым. Спустя несколько секунд он опустил голову, пряча глаза за челкой, но Исида уже успел увидеть то, что не хотел. Если бы ему в тот миг предложили отдать Куросаки свою силу, он согласился бы, не задумываясь. Но это было невозможно. Все, что ему оставалось, — это выбежать в коридор, утаскивая за собой Абарая. А потом от души врезать ему в челюсть. Тот даже не сопротивлялся, только потрясенно смотрел в сторону класса. Больше на уроки Абарай не приходил. Тем не менее, визиты его в Каракуру не прекратились. Но теперь он целенаправленно ждал Исиду. И всегда задавал один и тот же глупый вопрос. И получал неизменный ответ. Первое время он уходил сразу после него. Но чем чаще становились визиты, тем дольше он оставался. Они молчали. Им, собственно, было не о чем говорить, у них не было ничего общего. Ничего общего, кроме Куросаки. И как-то незаметно для себя они начали говорить о нем. — Он все еще в баскетбольном клубе, — сказал Исида, выныривая из воспоминаний. — Но начинает ворчать, что оплата стала слишком скромной. На следующий год планирует устроить торги за свои услуги. — Меркантильный засранец, — усмехнулся Абарай, а потом тяжело вздохнул и устало потер шею рукой. — Ты видишь его каждый день, — тоскливо протянул он, и Исида напрягся. Эту тему он не любил. Она его раздражала. Он стал чертовски раздражителен в последнее время. Этой темой Абарай тоже заставлял его чувствовать тень вины. Он получался кругом виноватым. И силы у него есть, и Куросаки он каждый день видит. Не жизнь, а сказка. Не хватает только счастливого конца. Идиоты. Было очень паршиво признаться самому себе, что Куросаки-шинигами устраивал его куда больше, чем обычный старшеклассник с пустым взглядом. Еще хуже было осознать, что теперь у них стало гораздо меньше возможностей для встреч, потому что Куросаки установил невидимые границы, которые не перейдешь. Не жалеть, не сочувствовать, не утешать. Как будто Исида стал бы это делать. А ведь стал бы, пожалуй. И вот оно, последнее, самое неприятное открытие: Куросаки стал для него слишком важен. Стыдно кому-нибудь признаться, насколько слишком. Исида выдохнул сквозь сжатые зубы. Он рехнулся и даже почти смирился с этим. Он видел призраков, убивал Пустых и дрочил на лучшего друга. Сплошные отклонения от нормы по всем параметрам. — Это неважно, — процедил Исида, покосившись на Абарая. Тот тоже приходил сюда, как по расписанию, не из-за крепких дружеских уз. Это стало понятно почти сразу. Где-то в его третий визит мимо них прошел Куросаки, и Исида поразился тому, с какой жадностью Абарай проводил его взглядом. Видеть это было неприятно. Как будто в кривое зеркало посмотрел. Возможно, жалеть надо было не Куросаки. — Я не могу взять больше одного отгула в месяц, — Абарай бросил на Исиду колючий взгляд. Да, они виделись раз в месяц, разговаривали о Куросаки и тихо ненавидели друг друга. Полное взаимопонимание. Исида только хмыкнул и вопросительно приподнял бровь, как будто уточняя, точно ли должен сочувствовать. Абарай выругался и, не прощаясь, сорвался в шунпо. Обычная манера заканчивать их совершенно обычный разговор. Когда понятие нормы настолько размыто, то все становится вполне обычным. Через месяц Абарай не пришел. Исида решил, что должен этому радоваться. Через два его тоже не было. Исида решил, что раз радоваться уже не получается, то хотя бы не стоит об этом придурке переживать. После трех месяцев отсутствия Абарая Исида был вынужден признать, что, возможно, ненавидел его не так сильно, как думал. А через четыре месяца пришли фуллбрингеры и Куросаки вернул себе силу. Исида растерялся. Вроде бы все пришло в норму, привычную сумасшедшую норму. Куросаки легко разрушил выстроенные ранее границы одной счастливой улыбкой. А Исида неуверенно топтался на месте, не решаясь переступить осколки. А еще очень хотел набить морду Абараю. Тот заявился в школу спустя неделю. Запрыгнул в окно и широко улыбнулся Исиде. — Йо, а где все? — он оглядел пустой класс. Исида аккуратно положил губку, которой протирал доску, и медленно повернулся к гостю. — Занятия уже закончились, — ровным тоном пояснил он, разглядывая Абарая. Тот изменился за то время, что Исида его не видел. — Отлично! — обрадовался Абарай и спрыгнул с подоконника. — Ну? Как там? — он подмигнул. Исида глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. — Тебе это должно быть известно гораздо лучше меня, — процедил он. — Месяца четыре уже, не так ли? — Не четыре, — отрицательно мотнул головой Абарай. — Три. — И ты был так занят все эти три месяца, что не нашлось свободной минутки сообщить мне об этом? — Исида чувствовал, что совершенно выходит из себя. Он быстрым шагом приблизился к Абараю и схватил его за отворот косоде. — Ты почти год таскался сюда каждый месяц, но как только надо было сообщить важную новость, то не смог выкроить и дня?! — Эй, я правда не мог, — возмутился Абарай, но вырваться не пытался. — Не имел я права рассказывать об этом. Исида отпустил его и отвернулся. Ничего больше не хотелось. Даже бить ему морду. — Куросаки во дворе, — сообщил он и шагнул обратно к доске. Но Абарай схватил его руку, разворачивая обратно. Исида подумал, что рано решил не бить ему морду, но не успел возмутиться. — Ты с ним разговаривал? — Абарай смотрел на него очень серьезно. — Я с ним каждый день разговариваю, — огрызнулся Исида и выдернул руку из захвата, невольно потирая запястье, которого касались чужие пальцы. — Нет, — Абарай покачал головой. — Не так. Ты ничего ему не говорил… про себя? — Я не понимаю, что ты имеешь в виду, — он врал, причем от внезапности вопроса делал это очень неубедительно, сам знал, что покраснел, чувствовал, как вспыхнуло лицо. Он скрипнул зубами от досады. — И ты не собираешься?.. — Я уже все тебе сказал, — оборвал его Исида. — …даже попробовать? — упрямо закончил Абарай. — Нет, — отрезал Исида. Абарай кивнул, принимая ответ. А потом улыбнулся. — А я собираюсь, — и с этими словами резко дернул Исиду на себя, прижимаясь к его губам. Очень необычный вариант развития их обычного разговора. Исида застыл в руках Абарая, заледенел, не понимая происходящего и отказываясь его понимать. А тот прошелся языком по его нижней губе, слегка прикусил ее, будто пробуя на вкус, и провел руками по напряженной спине. Исида очнулся, рванулся из кольца рук, отталкивая от себя Абарая. — Какого черта? — прошипел он, отчаянно краснея. — Тебя же интересует Куросаки! — И он, — кивнул Абарай, облизываясь. — И ты. — Да как ты?.. — Не знаю. Плевать, — Абарай плавно шагнул вперед, вновь оказываясь вплотную к Исиде. — Плевать, — он скользнул рукой по его шее, обвел пальцами выглядывающие из расстегнутого ворота ключицы. И посмотрел на него тем самым жадным взглядом, который Исида уже видел раньше, тем самым, что провожал тогда удаляющегося Куросаки. Исиду трясло. Он думал, что надо уйти. Он мог закончить этот не-разговор так же, как раньше заканчивал Абарай. Уйти в хиренкьяку, и быстро. Не будут же за ним бегать, так? Исида думал, что надо врезать Абараю. Он мог ударить его так, что тому просто пришлось бы отступить. Не будут же они драться всерьез, правда? Но он оставался на месте. Только сейчас Исида понял, насколько скучал по Абараю. Хотелось засмеяться, но, кажется, это уже будет истерикой. Очередное отклонение от нормы? Он уже забыл, что значит это слово. А может, никогда и не знал. Исида только знал, что его ведет от каждого прикосновения, губы горят, и в глазах все плывет от предвкушения. Абарай медленно расстегивал на нем рубашку, стоя вплотную, так, что его горячее дыхание обжигало щеку. Справившись с пуговицами, он провел по обнаженной коже ладонью, и Исида шумно вздохнул, когда подушечки пальцев задели соски. Абарай вновь дотронулся до его губ, и на этот раз Исида приоткрыл рот, позволяя чужому языку скользнуть внутрь. — Исида! — дверь хлопнула. В напряженной тишине класса голос Куросаки прозвучал оглушающе. — Ты Ренджи не видел?.. Они замерли. Исида почувствовал, как напряглись удерживающие его руки, и медленно повернул голову. Куросаки стоял на пороге и смотрел на них широко раскрытыми глазами. Потом часто-часто заморгал и попятился назад. — Понял, — он вскинул руку. — Ухожу, — и скрылся в коридоре. Исида бездумно смотрел на собственные пальцы, сжимающие ткань косоде. — Пиздец, — выдохнул Абарай обреченно. И Исида вполне готов был согласиться с таким определением ситуации, в которую они влипли. И тут дверь снова с грохотом распахнулась. — Нет, я не понял! — голос Куросаки звенел от еле сдерживаемого гнева. — Какого хрена здесь происходит?! Он в несколько быстрых шагов приблизился к ним. Щеки у него горели, и было непонятно — от открывшегося перед ним вида или от злости. Исида оттолкнул Абарая и нервно запахнул рубашку. А тот, недолго думая, вдруг обхватил Куросаки за шею, притянул к себе и поцеловал. Тот что-то замычал в поцелуй, возмущенно взмахнув руками, и затих. Абарай отпустил его на секунду и ухмыльнулся. — Давно хотел это сделать, — хрипло пробормотал он и снова прижался губами ко рту Куросаки. И тот, вцепившись ему в плечи, начал отвечать. Исида стоял так близко, что видел, как мелькали между губами их переплетенные языки. Он попятился, отступая. Отвернулся, чтобы не видеть этого, и понял, что никогда, никогда не забудет, что эта картинка отпечаталась на обратной стороне век, что, закрывая глаза, он каждый раз теперь будет видеть этот момент. Чья-то рука крепко сжала его запястье. — Абарай, хватит! Я… — Исида обернулся и понял, что его держит Куросаки. Он тяжело дышал, непроизвольно облизывал слегка припухшие губы и пытался что-то сказать. А потом улыбнулся. Абсолютно счастливой, широкой и сумасшедшей улыбкой. — Плевать, — решительно сказал он и дернул Исиду на себя. Губы Куросаки были влажные, мягкие, горячие, и на них еще чувствовался вкус Абарая. Все это вместе подействовало не хуже наркотика, враз ударив Исиде в голову так, что его шатнуло. И если бы не стоящий сзади Абарай, он бы сполз на пол от переизбытка ощущений. А тот прижимался к его спине, покусывал шею, а его длинные волосы, скользнув на грудь, щекотали обнаженную кожу. Исида полностью потерялся в ощущениях, зажатый между двух пышущих жаром тел. Его в четыре руки избавили от одежды, Абарай приподнял его, сажая на парту, не переставая целовать всюду, куда только мог дотянуться. А потом перед глазами Исиды разыгралась картина, дающая сто очков вперед тем гей-порно, которые он, краснея, просматривал в интернете. Абарай раздевал Куросаки. Сначала он скинул с него пиджак, а потом начал расстегивать рубашку, медленно, пуговицу за пуговицей. И скользил языком по обнажающимся участкам кожи. Задержался на сосках, аккуратно вылизывая каждый из них по очереди. Куросаки глухо застонал, оперся одной рукой на парту, тяжело привалившись к ней бедром, а вторую запустил в волосы Абарая, распутывая удерживающий их шнурок. Исида опустил руку на свой подрагивающий член, обвел пальцем головку, прикусывая губу, чтобы не стонать слишком громко. Перед глазами все плыло, он тяжело дышал, чувствуя, как по виску стекает капля пота. А Абарай, закончив с рубашкой, опустился на колени и дернул пряжку ремня на брюках Куросаки. Провел языком по животу, расстегнул молнию и стащил брюки вниз, освобождая член. Подул на головку, прикоснулся к ней губами, и Куросаки вскрикнул, выгибаясь дугой. Исида сжал основание своего члена; ему казалось, что он кончит сейчас только от одного этого вида. Абарай прикусил кожу на бедре Куросаки и поднялся на ноги, трясущимися пальцами развязывая узел оби. Куросаки наблюдал за ним шальным взглядом из-под челки, медленно поглаживая свой член. Иногда он бросал взгляд на Исиду, и того будто током било. Глухо лязгнул об пол меч Абарая, на него полетело шихакушо, а он сам нетерпеливо шагнул к Куросаки, притерся всем телом, кожа к коже. Перед глазами Исиды плясали линии татуировок, в ушах звучали стоны Куросаки, он с трудом втягивал пропитанный желанием воздух, быстро двигая рукой на своем члене. Разрядка уже была близка, но кончить ему не дали. Он только на секунду прикрыл глаза, как его руку накрыла чужая ладонь, вынуждая прекратить движение. Он разочарованно застонал. — Не торопись, — хрипло попросил Абарай и наклонился к сброшенным хакама. Исида сглотнул, разглядывая его ягодицы, а Куросаки еще и провел по ним ладонью. — Ага, — торжествующе воскликнул Абарай, выпрямляясь. В руках у него была небольшая жестяная банка. — Ренджи, это что? — нахмурился Куросаки. — Смазка, — как-то смущенно пояснил Абарай. — Капитан дал. Вот это он добавил зря. — Абарай, — начал Исида опасным тоном. — Откуда капитан Кучики вообще мог знать, что тебе понадобится… это? — А как, ты думаешь, я получал отгулы каждый месяц? — возмутился тот. — Мне пришлось объяснить капитану… — Абарай! Ты скотина! Ты рассказал… ммм, — Куросаки надоел этот спор, ему определенно было плевать кто, что и кому рассказал, так что он просто оборвал все возмущение Исиды поцелуем. А потом тот почувствовал на своих бедрах руки Абарая. Исида уже научился различать их прикосновения. Абарай уверенно развел его ноги и мягко толкнул, укладывая на парту. Исида откинулся на спину, и его снова затрясло. Все происходило слишком быстро. Он приподнялся на локтях и увидел, как Абарай зачерпнул густой прозрачный крем из банки, опустил руку и провел скользкими пальцами по его ягодицам. Исида вздрогнул и тут же почувствовал, как в него проталкиваются два пальца. Это были очень странные ощущения. Его аккуратно растягивали, ритмичными толчками погружаясь все глубже. Исида облизнул внезапно пересохшие губы и задышал чаще, в такт толчкам, напрягая бедра и слегка подаваясь навстречу. Куросаки рядом шумно сглотнул и потянулся за банкой, не отводя взгляда от двигающихся в Исиде пальцев. Он повторил действия Абарая, зачерпнул смазку и опустил свою руку сверху. Когда к пальцам Абарая добавились и пальцы Куросаки, Исида дернулся и застонал. Его растягивали в две руки, его била крупная дрожь от каждого движения внутри, он растянулся на парте, уставившись в потолок сквозь запотевшие очки. — Смотри, — вдруг сказал Абарай и, обхватив его за талию, потянул на себя, Куросаки тут же повторил его движение, поддерживая Исиду с другой стороны. Они посадили его на край парты и теперь, наклонив голову, он смог увидеть трахающие его пальцы. Они ходили толчками в его растянутом входе, влажно хлюпая смазкой. У Исиды перехватило дыхание от такого зрелища, он уткнулся лбом в плечо Абарая, вздрагивая всем телом. — Я больше не могу, — практически простонал Куросаки и оттер Абарая в сторону, устраиваясь между ног Исиды. Тот увидел, как тяжелая головка скользнула по ягодицам, пачкая их смазкой, и откинулся на спину. Куросаки подхватил его ноги, забрасывая себе на плечи, и резко качнулся вперед. Исида закричал, чувствуя, как чужой член распирает его изнутри, как проникает все глубже, заполняя полностью, и забился на парте. Куросаки замер, навалившись на него и прикрыв глаза. Через секунду вздрогнул и часто-часто задышал, нахмурившись и прикусив губу. Его слегка потряхивало, он немного подавался назад и вновь толкался вперед. А потом низко застонал и опустил голову. Сквозь шум в ушах и тяжелое дыхание Исида все-таки расслышал тихие хлюпающие звуки и понял, что теперь Абарай растягивает Куросаки. А потом тяжелая волна ярких волос хлынула на плечи Куросаки, он вскрикнул и широко распахнул глаза, качнувшись вперед под чужим весом. А его член еще глубже скользнул в Исиду, входя на всю длину. Они замерли на какое-то мгновение, все втроем, в хрупком равновесии. А потом Абарай провел рукой по ноге Исиды, лежащей на плече Куросаки, и поцеловал выступающую на щиколотке косточку. И это стало сигналом к действию. Исида напрягся, сжимая член Куросаки в себе, подаваясь навстречу, прижимаясь как можно ближе, и тот сорвался на бешеный ритм. Он то почти полностью вынимал член, то одним плавным движением загонял его на всю длину. И стонал, вскрикивал, сбивался, когда сзади ему навязывали свой ритм, смазывая движения. Исида метался, вцепившись пальцами в край парты, очки давно съехали куда-то набок, поэтому он ничего не видел. Зато чувствовал двойной вес и рваные толчки внутри. Слышал свои и чужие стоны, переходящие во всхлипы. И внизу живота сворачивался тугой узел возбуждения. Когда его член накрыла чья-то рука, прижимая к животу, он забился, кончая с громким криком. Волна удовольствия накрыла его с головой, он распластался на парте, инертно покачиваясь от все убыстряющихся толчков внутри, скользя влажной спиной по пластику. А потом Куросаки рухнул на него всем весом, вцепился зубами в шею и кончил. Исида почувствовал, как его наполняет чужая сперма, а мерные толчки все не прекращались. Наконец Абарай глухо застонал и оперся рукой на парту. Куросаки выдохнул, на секунду напрягся и вновь расслабился. Абарай обхватил его за талию и потянул за собой на пол, освобождая Исиду от двойной тяжести. Тот, поморщившись, опустил затекшие ноги, чувствуя, как по бедрам стекают струйки спермы. Куросаки что-то глухо заворчал с пола и дернул Исиду за ногу, принуждая сползти с парты. Они лежали вповалку на смятой одежде, потные и перепачканные спермой. Исида чувствовал неприятное жжение в заднице, ему было жарко, в рот лезли волосы Абарая, а нога Куросаки, перекинутая через него, была слишком тяжелой. И еще ни разу в жизни он не чувствовал себя настолько счастливым. Куросаки уже тихо посапывал ему в ухо, у него глаза тоже слипались. Он чувствовал пульсирующий вокруг класса кеккай, правда, не помнил, когда Абарай успел его поставить. Но это означало, что можно было позволить себе отдохнуть, не опасаясь, что их кто-то увидит в таком виде. — Ты как? — устало спросил у него Абарай. Исида задумался, подбирая слова, а потом улыбнулся. — В норме.