Тихие ночи

      Каждый в Гандхарве знал о совместных трапезах господина Тигнари и генерала махаматры Сайно. Появление второго в поселении нетрудно застать в течение дня независимо от погоды и времени суток.       Сперва жители деревни опасались приближаться к скромной обители Тигнари в процессе его встреч с махаматрой, дабы не вызвать негодование или, не дай Архонты, праведный гнев грозного генерала. Нерадивые дозорные, которым однажды не посчастливилось нарушить умиротворение Сайно в обществе их наставника, знали, как может быть страшен один лишь взгляд махаматры, потому старались лишний раз не лезть на рожон и выполнять поручения самостоятельно.       Однако, спустя длительный промежуток времени, регулярные визиты генерала махаматры более не внушали страха. Для многих генерал числился негласным жителем Гандхарвы, родным человеком. Порой дети, сопровождаемые любопытством, наблюдали исподтешка за Сайно, а когда тот, уставший делать вид, что не замечает заинтересованные взгляды маленьких нарушителей личных границ, переводил вопросительный взгляд в ответ, дети, задорно хохоча, разбегались врассыпную.       Тем не менее, никто из жителей Гандхарвы даже не догадывался о ночных визитах генерала махаматры к господину Тигнари.

***

      С наступлением позднего часа суток в лесной чаще со стороны города послышался размеренный топот босых ног. Пускай для обычных людей поступь генерала махаматры оставалась бесшумной, фенек, обладающий острым слухом, мог определить появление Сайно в Гандхарве ещё до его прибытия в хижину. Учёный повёл ухом и усмехнулся возникшей мысли: как бы генерал аккуратно не ступал, слух фенека ему не перехитрить.       Натянув покрывало по подбородок, Тигнари, очарованный сладкой полусонной негой, принялся нежиться в согретой постели в ожидании возлюбленного. Подошедший к концу день выдался таким же, как и ему предшествующие — солнечным, продуктивным и греющим сердце лесному стражу, ведь Сайно по-прежнему рядом, навещает его, Тигнари, а по ночам сопровождает в царство Морфея путём крепких объятий и ласковых поцелуев-бабочек.       Перебирая воспоминания об этом и уже минувших днях, Тигнари с тёплой улыбкой на лице отмечает, что Сайно целиком и полностью олицетворяет его счастье и безмятежность.       Встретить ночь с возлюбленным учёный планировал страстно, со всей любовью, полыхающей в груди, и похотью, намертво засевшей в его сознании с момента заключения их с Сайно отношений.       Спустя некоторое время со стороны входа донеслась приглушённая возня, подводя рассуждения учёного к завершению.       — Нари, я вернулся, — половицы под весом явившегося издали тихий жалобный стон. Переступив порог дома, Сайно запер деревянную дверь на ключ и, отыскав взглядом родную мордашку фенека, прошёл в глубь хижины, смахивая рукой капюшон. — Я принёс нам кое-что из города.       Заслышав родной голос, фенек мысленно воскликнул от радости, с наслаждением выгибаясь на кровати, и, приподнявшись, сосредоточил всё своё внимание на фигуре в тёмном плаще.       Окружающая атмосфера совмещала в себе уют и гулкий трепет двух влюблённых сердец. Свет тускло освещённой хижины воссоздавал приглушённые тени на лицах и объектах вокруг, проводя параллель с иллюстрациями к сказке.       — Я успел соскучиться, — учёный одарил возлюбленного улыбкой, преисполненной нежностью. — Добро пожаловать домой, Сайно. Как прошёл твой день?       — Могло быть и лучше, — вырвалось под аккомпанемент замученного выдоха, — Судебный процесс затянулся, поэтому я вернулся позже, чем обычно. Зашёл за твоими любимыми финиками и захватил ещё пару лакомств к чаю, — Сайно выдерживает паузу; одновременно с этим учёный воспроизводит в голове суд, о котором махаматра оповестил его заранее. — Прости, если заставил тебя волноваться.       — Всё в порядке, я понимаю. В конце концов, моя любовь — генерал махаматра. Генерал, которого я бы хотел вознаградить за проявленные доблесть и отвагу. Если ты понимаешь, о чём я, — лукавый взгляд восседающего на мятой постели фенека не остался незамеченным.       Вознаградить? Сайно думается, что Тигнари единственный во всём Тейвате, способный расшевелить скупого на эмоции махаматру за считанные секунды. Как ему это удаётся? Сайно в который раз недоумевает, пока собственные щёки пародируют спелым помидорам.       Мелодичный голос фенека, его выразительный взгляд и… И сердце Сайно задало безжалостно быстрый темп. Наблюдая за мерцающей дымкой на дне изумрудно-карих глаз, Сайно сдавленно выдохнул. Сколько бы лет не миновало с момента их знакомства, трепет в груди генерала, рождаемый Тигнари, пульсировал также тепло и ясно, как при первой их встрече.       Неловко потупив взгляд на разбросанных на кровати письменах, Сайно принялся стягивать плащ. Небольшой пакетик с приобретёнными в городе прянностями приземлился на обеденный стол.       — Как всегда коварен, любовь моя, — махаматра усмехнулся, заводя руку за голову в неловком жесте. Единственное, что его сейчас беспокоило — приятное напряжение в области паха. Несмотря на очевидную провокацию, Сайно уверял себя, что не может по прибытию в дом к любимому, вместо объятий, позднего ужина и беседы ни о чём, подмять под себя Нари и трахать его как заблагорассудится — разумеется, ничего, что принесло бы вред Тигнари, махаматра не совершит (и никому другому не позволит). Как бы велико не было естественное желание его организма на соблазнительное тело и бархатный голос возлюбленного, генерал не мог броситься на учёного словно обезумевший зверь.       Сайно присел на кровать. Тело его неестественно вытянулось в напряжении — словно каменное изваяние, какими изобилует подземный мир пустыни.       — Что такое? Ты нервничаешь, — Тигнари принял удобную позу сидя и протянул руки вперёд, приглашая укрыться от мирской суеты в ласковых объятиях. Его мгновенно состоренный невинный лик дополняла старательно скрываемая лукавая ухмылка. Стоило Сайно поддаться искушению, как над его ухом раздался томный шёпот. — Самое время действовать, генерал.       Рука Тигнари уверенно опустилась на пах махаматры, сжимая через ткань тёмных бридж полувставший член. Учёный принялся массировать возбуждённый орган, стараясь на ощупь отыскать головку напряжённого члена.       Окружающую тишину нарушило сдавленное мычание Сайно. Он резко вобрал воздух в лёгкие и, стиснув зубы, схватил Тигнари за горло — не только выпускник Амурты умеет играть по-грязному. Второй рукой он стиснул подбородок учёного и издал гортанный рык в губы напротив.       — Нарываешься на неприятности. Ты задумал это с самого начала, да? Собирался пробудить во мне ненасытного зверя? — махаматра повёл коленом, разводя им в мгновение ока ослабевшие ноги лесного стража, и, опрокинув на постель податливое, жадное до ласк тело, властно возвысился над ним. — Твой план обернулся успехом. Не жди пощады.       Тигнари закатил глаза в удовольствии, накрывая своей ладонью чужую чёрствую, частично перекрывшую доступ к кислороду. Учёный мысленно ликовал: вкус победы отражался в его затуманенном взгляде, которым он с упоением очерчивал фигуру генерала. Похотливая улыбка плясала на его нежном лице, обнажая клыки.       — А-ах… Ещё, Сайно… Сожми сильнее, — сдавленные стоны поочерёдно срывались с его влажных губ, провоцируя вязкую слюну устремиться вниз по румяной щеке. — Д-да… Вот так, ха… Поцелуй меня, поце- Мгм!       Генерал бесцеремонно ворвался в рот учёного, проходясь языком по ряду зубов и сталкиваясь с чужим беснующимся. Старательно вылизывая каждый сантиметр полости рта, Сайно окончательно подмял под себя стройное тело.       Наблюдает, как Тигнари деланно сопротивляется, старается перенять инициативу.       Звонкий шлепок по ягодице следовало ожидать. Как и то, что Сайно отстранится, разрывая мокрый поцелуй, и устремит на Тигнари суровый взгляд. Ниточка слюны, соединявшая их губы, осела на румяной щеке фенека.       — Ты слишком активный для добычи, в которую намертво вцепился хищник. Смирись, ты обречён, — Сайно, усмехаясь, схватил ноги учёного и запрокинул на свои плечи. Внушительный бугорок махаматры тесно пристроился к его промежности, медленно о неё потираясь. На секунду Сайно смягчил взгляд и вопросительно заглянул в очарованные очи напротив. — Всё хорошо? Я не перегибаю палку, Нари? Я… Могу продолжить?       Фенек понимающе выдохнул. Несмотря на то, что они регулярно занимались страстным, порой даже животным сексом (за исключением случаев, когда долгожданное воссоединение играло на руку желанию проделать половой акт с щемящей в груди нежностью), волнение Сайно он понимал и принимал.       — Всё хорошо, дорогой. Пожалуйста, не останавливайся. Мне… Мне так хорошо с тобой, — Тигнари чувственно выгнулся, сжимая в ладонях белоснежную простынь, — Я хочу, чтобы ты был груб, — хитрый взгляд. — Всё же, я осознанно предоставил себя в Ваше рабство, генерал махаматра.       Взгляд Сайно вновь помутнел и прежняя секундная нежность канула в бездну похоти на дне алых глаз. Новая волна шлепков обрушилась на покрасневшую от недавнего удара задницу.       — А-ах! Да… Сайно! Сожми сильн- Ах!       — Умоляй меня, — новый рой мурашек прошёлся вдоль подрагивающих плеч и лопаток фенека, стоило голосу Сайно принять сердитый тон.       — Пожалуйста, трахни меня! Я хочу, чтобы ты отымел меня. Хочу, чтобы душил, пока втрахиваешь в кровать. Хочу, чтобы ты указал мне место. Да, именно этого я и желаю! Сайно, пожалуйста-       — Ни слова больше, — генерал вновь поместил огрубевшие от сражений ладони на молочные бёдра фенека, подтянув его таз на уровень своего лица и тем самым предоставляя доступ к аппетитной дырочке. Пальцами одной руки он провёл вдоль нежной кожи возле пульсирующего кольца мышц. — Прелесть. Какая милая дырка.       Махаматра сплюнул на жадную до члена дырочку, надавив пальцем на с готовностью принимающее фалангу отверстие. Недоумение на лице Сайно, послужившее ехидной насмешке со стороны лесного стража, прижатого к постели, уступило место осознанию и тьме, доселе скрываемой стальной выдержкой махаматры.       — Вот оно как. Развлекался в моё отсутствие? Твоя мокрая щель настолько скучает по моему члену, что в томительном ожидании ты прикоснулся к ней сам? Так не терпится заменить пустоту на чувство заполненности… Твоя блядская сущность не знает границ, — похабные комментарии находили поддержку в виде краснеющего Тигнари. Он… В самом деле готовился. Принимая колено-локтевую, тщательно разрабатывал себя, воображая позади изголодавшегося по обнажённому телу и стонам генерала махаматру. Именно генерала, свирепого и грозного, желающего оттрахать и заявить права на лесного стража Авидьи.       — Масло?       — …Под подушкой.       — Не перестаёшь удивлять меня.       Мерцающие в свету тусклой лампы слёзы, выступившие на разноцветных глазах, поочерёдно стекали к подбородку, вызванные переизбытком чувств. Как же он скучал по такому Сайно…       — Ах!       Со стороны махаматры прозвучал едкий смешок. Пару его пальцев ворвалось в изнывающее нутро фенека. Несмотря на то, что до его прихода Тигнари занимался удовлетворением дырочки самостоятельно, Сайно, каким бы свирепым и голодным в их постельных играх не представал, каждый раз заботливо растягивал её, прежде чем пронзить членом.       — Вот так… Ты примешь всё, что я тебе дам, — пальцы покинули дырочку, уступая место члену.       — Да… Всё, что угодно. Только войди в меня, пожалуйста!       Махаматра вернул ноги фенека в прежнее положение, располагаясь аккурат между его бёдер. Затем распределил содержимое стеклянного сосуда с эфирным маслом по кольцу мышц, проникая в него и не забывая уделять внимание собственному возбуждённому органу, увитому крупными венами.       Тяжёлый член лёг на живот учёного, демонстрируя, как глубоко он окажется, когда войдёт внутрь. Поступательные движения, имитирующие толчки, растёрли вязкую смазку по всему чувствительному животу Тигнари.       — Мг-ах! — протяжный стон, вызванный резким движением вошедшего члена, исчез в ладони, опустившейся на рот лесного стража.       — Тише, Нари. Ты же не хочешь разбудить всех в округе? Не хочешь, чтобы все сбежались на сладкие стоны удовольствия одного развратного лиса? — махаматра сжал руку на левом боку фенека, глубоко вбиваясь в хлюпающую дырочку. — Иначе твоя похотливая сущность станет общественным достоянием.       Перепачканные маслом и природными выделениями пальцы проникли в жаркий рот Тигнари, требуя вылизать дочиста. Фенек поочерёдно обвёл языком каждый, старательно слизывая жидкости. По мере накопления слюны Тигнари сглатывал, давясь настойчивыми фалангами и не отступающей слюной.       Темп движений Сайно усилился. Рука, пальцы которой Тигнари хищно вылизывал, отстранилась от полости рта и коснулась поджатого уха, нежно почёсывая. Следом за этим ласковым жестом последовал скулёж, обнажающий животную сущность лесного стража.       «Очаровательный… Какой же ты невероятный, Нари», — в перерывах между толчками Сайно в очередной раз увлекается анализом красоты любви всей своей жизни. Его взгляд обводит каждую часть тела Тигнари, фокусируется на всём, что попадает в поле зрения: описывает контур подрагивающих ресниц, сцеловывает слёзы с глаз, цепляется за губы, перепачканные в слюне и смазке, оставляет воздушные поцелуи на шее и ключицах, наблюдает за непоседливым кадыком и ловит себя на мысли, что хочет укусить его. Оставить засосы на шее и как следует расписать её следами от зубов.       — А-ах, Сайно… Будь хорошим мальчиком и трахни меня как следует. Давай же, ну! Нгх!.. — Тигнари, недовольный сменой настроения возлюбленного, перенимает инициативу на себя, начиная двигаться самостоятельно, глубоко насаживаясь на твёрдый член. Сайно остаётся только подстроиться под заданный учёным темп. Рука, перебирающая мех на одном из ушек, тем не менее, не трогается с места.       Приближающаяся разрядка побуждает действовать активнее. Пока Тигнари самостоятельно двигает бёдрами на встречу члену, Сайно вновь обхватывает его шею рукой, сжимая и играясь с кадыком. Второй же тянется к безучастному члену фенека, массирует головку; обильно выделяемая смазка побежала по руке махаматры, оседая на внутренней стороне бедра учёного.       — Я-я скоро, Сайн- Я скоро.! — гортанный рык со стороны Сайно оповестил лесного стража о его приближающемся оргазме. Тигнари стиснул зубы, закатывая глаза в экстазе. — Внутрь, внутрь, внутрь!       Пара интенсивных движений и в дырочку Тигнари, усердно удерживающую чужой член, бьёт обильное количество семени. Сайно всегда кончает достаточно, чтобы почувствовать, как нутро вздувается под натиском вязкой спермы.       Ещё несколько минут после оргазма Сайно находится внутри Тигнари. Узость его стенок согревает, обволакивает приятным теплом. Вынимать член совсем не хочется, но вымотавшийся за трудоёмкий день и активный половой акт организм матры не осилит второй заход, с его-то ненасытной лисой. С утра, возможно, да… Однозначно.       Комната наполняется прерывистым дыханием возлюбленных. Оба, распластавшись во весь рост на небольшой кровати, пытаются отдышаться и прийти в себя.       Первым подаёт голос Тигнари, вспотевший и запыхавшийся.       — А-ах… Ты был хорошим мальчиком, Сайно. Таким хорошим. Иди сюда, — матра, не смея сопротивляться обворожительному голосу, примкнул к Тигнари, сгребая того в объятиях и укладывая макушку на его грудную клетку. Рот наполнился слюной, стоило задеть ранее обделённую вниманием шею фенека. Манящий участок белоснежной кожи молниеносно подвергся нападению мокрых поцелуев, трепетно оставляемых Сайно. Причмокивая, он перевёл взгляд на довольные глаза учёного. — Давай я тебя накормлю. Ты ведь наверняка вернулся голодным, а я встретил тебя столь неподобающим образом.       — Ничего, я вдоволь насладился аппетитным телом одного лесного стража. Но от дополнительной порции в виде твоего фирменного тахчина не откажусь.       Ладонь Тигнари зарылась в серые пряди, почёсывая макушку их обладателя. Если бы Сайно умел издавать кошачьи звуки наслаждения, определённо бы начал. Заботливые поглаживания, оставляемые с любовью и осторожностью, подталкивали генерала к тому, чтобы издать первый в своей жизни «мур».       — Прости меня, если в процессе я действовал слишком грубо и настойчиво.       — Я люблю, когда мой мальчик демонстрирует свою властную сторону и берёт контроль надо мной. Ты отлично справился. Моя дырочка всё ещё высвобождает наружу последствия твоего оргазма, — нескромный слюнявый мазок языком по собственным губам. — Хочешь я сделаю минет?       — Нари!.. Давай лучше поужинаем и отправимся на боковую. Я соскучился по объятиям своего парня. Хочу уснуть с тобой в обнимку.       Тигнари усмехнулся. Не нужно повторять дважды. Он встанет и отправится на их маленькую импровизированную кухню, разогреет поздний ужин, разольёт по кружкам ароматный чай к купленным из города пряностям, делая пометку в голове о том, что завтра нужно будет наведаться на Большой Базар за продуктами — Сайно просто обожает его тахчин, а потом они, сытые и разморённые ночной прохладой, вместе лягут под одеяло, большое и мягкое, греясь в объятиях друг друга и примутся беседовать обо всём, что взбредёт на ум. Потом. А сейчас Тигнари оставит поцелуй на губах своего Счастья, прислушается к его размеренному дыханию и позволит уткнуться носом в шею. Пожалуй, они ещё немного полежат так вместе.