Дело №114

      Со идёт на очередной сеанс с этим сумасшедшим. Нет, ну как так можно? Перерезать половину родни на семейном празднике. Да ещё к тому же на собственном дне рождении. И этому парню всего-то 18. Почти ребёнок, но натворил таких делов, что его загребли в психиатрическую лечебницу. Конечно, это карается законом, но кто уверен в том, что он не перережет своих сокамерников? Никто. Поэтому первым делом на него надели смиртельную рубашку, а не тюремную форму.       Парень сжимал в руке папку с делом пацианта. Она уже была изрядна помята, даже некоторые страницы уже пожелтели. Чанбин открыл первую страницу на которой красовалась базовая информация, что была выдана начальством.

Дело №114

Имя: Ли Ёнбок Феликс. Возраст: 18 лет. Дата рождения: 15.09 Место рождения: Сидней, Австралия. Диагноз: Шизофрения (4 стадия) — Как же тебя так угораздило? — шёпотом говорил парень, пока стоял перед дверью в комнату.       Он старался собраться с силами и погрузился в омут своих мыслей. Его цель была вылечить этого паренька и благополучно отправить за решётку. Есть ли сдвиги? Честно говоря, нет. Чанбин мучается с ним в районе года, а может и больше. Он уже не помнит. Из раздумий его вырвал голос Минхо, охранника, стоявшего у двери перед комнатой. – Ты готов? – Да, давай открывай. – Чанбин встряхнул головой и кивнул.       Тяжёлая дверь со ржавым скрежетом открылась и пропустила специалиста в комнату. Она была белой, как молоко. Единственное, что хоть как-то выделялось, была мебель и мальчик в смирительной рубашке, что сидел за столом.       Светлые волосы были взлохмоченны. Карие глаза потускнели и потеряли живой огонёк. Губы высохли и стали бледными, а где-то даже потрескались. Он не был похож на убийцу, нет, больше на бедного ребёнка которого оставили на произвол судьбы. Чанбина было жаль паренька. Он всегда держался правила:«Психи не виноваты. Виноваты их болезни». Но почему-то его завлекал этот пациеет. Он был похож на ангела, только без крыльев. Странным для самого психиатра был тот факт, что он перестал испытывать к этому «субъекту» профессиональный интерес. Медленно он утрачивался и Бин просто хотел побыть рядом с Феликсом. Но каждый раз, чтобы обнять или как-то утешить его, врач осекался. Он понимал, что не может проявлять такого к нему. Не должен. Он врач. Феликс пациент. Больше ничего. Он каждый раз старался отрицать свои чувства к нему пытался найти этому хоть какое-то объяснение, пытался как можно быстрее закончить сеанс и буквально вылетал из комнаты, из-за чего ловил на себе озадаченные взгляды охранников и остальных психиатров. Он же не мог сказать что-то по типу:«Извините, но похоже я влюбился в пациента и не знаю, что с этим делать». Конечно не мог. Вот и сейчас он медленно приближался к столу, сжимая все чувства в кулаке. Опустившись на стул, он положил папку перед собой и сомкнул руки в замке. Его цель была одна – вылечить этого человека. Во что бы то не стало. – До-октор, как я рад вас ви-идеть. Ско-олько мы не виделись? Три дня-я? – проговорил Ли растягивая гласные. – Да. Целых три дня. Ты вспомнил, что я просил? – Вспо-омнить 19 сентября-я? Да-а, вспомнил. А мне будет за это награ-ада? – с детским азартом сказал Феликс.       Он улыбался, растягивая кожу на губах и из-за растяжения она начинала кровоточить. Они сидели близко, Чанбин дотронулся до губы Ли и аккуратно вытер кровь. Второй дёрнулся и зашипел, отодвигаясь. – Прости, больно? – блондин кивнул. – Я не хотел. – Ничего-о. – Хорошо, вернёмся к рассказу. Что ты помнишь?       Блондин закрыл глаза и рясиянул губы в улыбке, вспоминаю ту ночь. Немного помедлив, он начал рассказывать.

***

      Вся семья Ли была в сборе. Приехали даже самые дальние родственники, которых парень не знал. И слава Богу. На похоронвх вспоминать всех не придётся.       Ли стоял на кухне с ножом в руке. С него крупными каплями стекала алая кровь. В ногах валялось тело матери. По белому платью, её любимому, расплылось ярко-красным пятно. Изо рта текла кровь, глаза были наполнены предсмертными и прощальными слезами. Она дёргалась в конвульсиях, когда Феликс наступал женщине на рану и выдавливал из неё кровь. Она пыталась кричать, но у неё не получалось из-за зверского страха, что сковывал её тело. Феликс наслаждался этим и продолжал давить на рану. Не прошло и минуты, как она уже не шевелилась. – Одна есть. Теперь ещё немного и вы познаете рай...Ну или ад?       На очереди была бабушка. Дальше отец, а там и остальные не за горами. Полиция приехала через час. Она застала паренька, что волок тело младшей сестры к мусорному баку. Его одежда была в крови, а на теле синяки и царапины. Феликса скрутили, усадили в машину. Он кричал, плакал и не понимал, что делают с ним люди в форме. Допросы, врачи, снова допросы, снова врачи. Шизофрения прогрессировала. Около месяца с ним возились и таскали с одного места, на другое. Когда поставили окончательный диагноз, его загребли в лечебницу. Многие психиатры пытались его расколоть или хоть как-то вылечить. Но по итогу сами сходили с ума. Всё показания этих специалистов каким-то чудом не уцелели и были то ли потеряны, то ли уничтожены – в общем их просто не было. Чанбин славился своей железной выдержкой и несгибаемостью, поэтому его и приставили к Феликсу. И вот уже на протяжении года, он корячится с ним, пытаясь понять причину появления болезни. Всё безуспешно. Всё тесты заканчивались крахом и ничего нормального или понятного выудить не удавалось.

***

– Хорошо. Ты чувствуешь стыд за свои действия? – Никако-ого. – Феликс усмехнулся и откинулся на спинку стула. – Почему? – Они меня ненави-идели. И я их то-оже. А вот ты хоро-ошенький.       Бин покраснел. Нет, отставить! Ты не можешь его любить! Он даже тебе не должен нравиться! Не смей! – Оу, спасибо. Ты тоже хороший.       Вдруг Феликс засиял. Он улыбался во все зубы и губы начинали ещё сильнее кровоточить. Вдруг Чанбин заметил, что рукава рубашки были не закреплены за спиной. Ему кажется или он сейчас полностью наедине с этим психом? Довольно опасное положение. – Меня назвали хоро-ошим! Меня назвали хоро-рим! Я хоро-оший! Доктор Чанбини меня лю-юбит. – радовался как ребёнок Ёнбок.       Вдруг он подскочил со стула и подбежал к Чанбину. Второй очень испугался, приближающегося пациента и вжался в стул. Он закрыл глаза и готовился нажать на тревожную кнопку, что была пол столом. Вдруг его лицо обхватили маленькие ладошки и притянули к себе. Феликс оставил поцелуй на его щеке, оставив капельки крови на ней. Чанбин был в ужасной растерянности. Что только сейчас произошло!?       Со снова залился краской. Вскочил и выбежал из комнаты, уронив стул на котором сидел. Он не слышал вопросов, Минхо, не слышал своих коллег, не слшыл ничего. Он просто сбежал в свою келью, заперся в ней, смывая кровь со щеки. Оперевшись сильными руками о керамическую раковину. Он злился и печалился. Он не мог любить того, кого полюбил с первого взгляда. Он не может любить своего же пациента. Не может любить шизофреника...не может. Он отрицал свои чувства к нему, пытался хоть как-то изолироваться от него, но эти попытки проваливались и он снова приходил на сеансы. И снова чуть ли не кричал в своей келье, от безвыходности ситуации.

Он. Его. Не любит!

***

      Через несколько лет, вся несгибаемость и сила воли Чанбина дошла до точки кипения. Он уже не мог видеть парня с веснушками. Он уже устал давить в себе это чувство любви. Он готов был буквально лезть на стену от свой же силы воли и терпения. Решив хоть как-то отдалиться, он увольняется с той лечебницы и решает развеяться. Но опять не получается. Бин понимает, что стал одержим блондином и слишком скучает по нему. Полностью отчаявшись, он решает повеситься в своём номере отеля.