—
19 февраля 2023 г., 21:44
Лололошка не понимает почему его так сильно тянет к нему.
Он не понимает, почему при упоминании самого Инспектора у него внутри что-то сжимается. Если пару месяцев назад, когда он не видел его, не был знаком лично, внутренности сжимались от страха, то сейчас он ощущает слишком многое и страх… Страх остался где-то в самом дальнем углу сознания, его затмили совсем другие эмоции. Дейв ощущает как спирает дыхание от одной лишь мысли о повторной встрече с Войдом, вернее, Инспектором. Оказываясь в компании друзей, юноша старается сдержать любую мысль, кроме «он наш враг». Он глава сопротивления Империи, они с Кейт и Раданом обязаны выяснить все тайны этого государства. Он должен выяснить всё, просто обязан помочь людям в Алотерре — это то, что ему твердит мозг. Но как же тяжело, оставаясь наедине со своими мыслями, думать о совсем другом. О том, как он хочет попасть в кабинет Инспектора. Хочет прикоснуться к нему, хочет услышать чужой грубый голос, что звучал бы только для него в тишине кабинета. Или квартиры самого Войда. Но это лишь его личные мечты. Отвратительные, совершенно глупые и непозволительные мечты. Лололошка не должен думать об этом, он не должен подставлять опасности помощь этому миру, не должен подставлять друзей, не должен… Он просто не должен. Лололошка не должен. Возможно, чтобы спасти людей ему придётся убить Войда, есть шанс, что только так он сможет остановить его диктатуру. Райя говорила, что есть шанс стоящего кого-то за ним, возможно Войд не настолько виноват в том, что делает. Дейв… Дейв хотел бы верить в это, хотел бы, чтобы тот оказался не виноват, чтобы он мог познакомиться с ним ближе, чтобы он мог высказать всё, что чувствует к этому человеку, вселяющему страху во многих людей. Дейв сминает одеяло в ладонях, чувствуя как хочет поддержки. Его начинает мелко трясти, он притягивает ноги к себе, чувствуя, как накатывает тревога. Райя фиксирует это однако, решает в этот раз помолчать и позволить Лололошке обдумать всё самому. Он хочет поддержки от него. И одновременно с этим хочет, чтобы его чувства совсем не существовали. Ло сжимает собственные руки, впиваясь ногтями в кожу, оставляя тонкие царапины. Он должен ненавидеть Войда, должен видеть в нëм только врага, который является препятствием в их делах. Наверняка сам Инспектор думает так о нëм. Вот только у него точно нет проблем с представлением Лололошки как врага. Дейв более чем уверен, Войд искренне ненавидит его и считает помехой, лишь мелким вредителем, которого нужно вытравить. И он тоже бы хотел ненавидеть. Хотел бы думать как выстреливает в него весь магазин какого-нибудь дурацкого автомата, вот только от этой мысли тошнит и начинает трясти. Лололошка тяжело дышит, лишь надеясь, что сможет скоро успокоиться и уснуть. Утром его ждут дела, его ждут Кейт с Раданом, вынужденные жить на той дурацкой базе, совсем для этого непредназначенной. Они находятся там по его же вине, просто потому что из-за него они не успели полноценно определиться с речами, специально подготовленными для этого. Лололошка винит во всëм лишь себя, царапает руки и тихо всхлипывая, в который раз осознавая собственные ошибки. Большой ошибкой было влюбиться в Инспектора Империи. Они толком не знакомы даже, Дейв был у него на допросе ровно один раз! И то, после стирания, куски самого допроса частично забылись, не восстановились. Внешний модуль Райи осторожно подлетает к нему и ложится совсем рядом, слегка нагреваясь, чтобы согреть перегрузившего себя парня. Он прижимает его к себе, прикрыв одеялом, чтобы пекло не так сильно, да и металлический корпус чувствовался поменьше… Отсутствие дверей в домишке в очередной раз сказывается — холодный ветер продувает Лололошку насквозь, заставляя сжаться и затрястись лишь сильнее. — Эй, завтра попросим Лионеля поставить тебе хорошие двери. Мне не нравится, что ты мëрзнешь. — Х-х-хорошо, Райя… Дейв старается думать, что Войд его никак не привлекает, старается возненавидеть его. Получается паршиво, он признаëт это и старается крутить в голове одну только мысль, что Войд – убийца и злодей, не позволяющий никому, кто знает хоть что-то, помнить это. Заставляет их замолкнуть навсегда. Он решает крутить только эти мысли, надеясь, что в один из дней возненавидит его до глубины души. И когда позже Эрнеста и его слушателей чуть не схватывают Войд и полицейские, Лололошка наконец ощущает липкую ненависть, что заставляет его сжать кулаки до боли. Когда тот разрешает стрелять на поражение в мирных граждан, которые даже не имеют оружия, чтобы противопоставить им что-то, он чувствует, как руки чешутся сомкнуться на чужой шее, перекрывая весь доступ к кислороду. Когда жителям говорят, что всë в порядке, что о них заботятся, не позволяя какому-то сопротивлению пудрить им мозги. Лололошка ненавидит его. Его тошнит от любой мысли об Инспекторе. Когда Войд позволяет своим идиотским роботам вредить людям сопротивления, когда Дейв слышит чëртовы взрывы, осуществившиеся по команде Инспектора, он хватается за оружие, высматривая высокую фигуру в чëрном плаще. Он не находит его, но тут же переключается, вспоминая, что должен помогать людям. Но в голове четко стоит мысль, пусть и не первым планом — ему необходимо убить Войда, чтобы никто больше не страдал. Лололошка злится, показывает эмоции, отличные от положительных. Винс смотрит на него почти удивлëнно — он не видел таких эмоций у комиссара. У Лололошки трясутся руки, когда он слышит от наблюдателя, что Войд куда-то сбежал и его не могут отследить. Он так сильно хочет убить его своими собственными руками, чтобы никогда… Никогда больше он не приносил никому боли. Он ненавидит его всем своим сознанием за то, что тот сделал с Калебом, с Кавински и всеми другими людьми, которых он может и не знает, но кто пострадали от его рук, действий, решений.***
Небольшие победы и продвижения радуют Дейва, он радуется, что люди постепенно приходят в себя, да и Райя с Кэлхуном тоже работают постоянно и помогают всем. Разумеется, АМП животные те ещë твари, повылезавшие из-за купола. С ними тоже нужно разобраться, но… Вот только о Войде всë ещë никаких новостей. Лололошка всë ещë не отступил от своего желания убить его собственными руками. Впрочем, прямо сейчас это не важно. Им с Раданом нужен образец плоти зараженных мутировавших животных. Разобравшись с огромной кучей птиц, парень облегченно выдыхает, думая, что сможет наконец перевести дыхание. Однако повылезавшие из леса собаки думают совершенно иначе. Лололошка только хватается за оружие, надеясь отбиться от столь огромных существ, как вдруг слышит знакомый голос. Войд! Этот голос он ни с чьим не спутает. Только… Лололошка не думал, что, когда Калеб с Кавински говорили о большей части тела бывшего Инспектора, заменённой имплантами, он не думал, что настолько! Перед его глазами будто бы киборг и он с заметной лёгкостью разбирается с одним животным. Лололошка не может отвести взгляд, особенно когда видит, как вторая псина вгрызается в металлическое плечо. Если Войд не справился, то… Нужно бежать! Дейв чувствует как в горле появляется ком, чувствует как глаза застилают слёзы, но всё равно хватает Радана, утягивая за собой и направляясь в штаб. Он не может подвергнуть его такой опасности. Уже в штабе, перед Райей, Лололошка не может сказать ни слова. Ком в горле мешает говорить, постоянные всхлипы и дрожь сбивали его с мысли, как объясниться перед подругой. Та, кажется, поняла сложность испытываемых им эмоций, после сбивчивого рассказа Радана. Тот пытался успокоиться сам и выяснить почему глава сопротивления реагирует на смерть их главного врага… Вот так. Дейв сидит на полу штаба, притянув к себе колени и уткнувшись в них лицом, стараясь сдержать каждый всхлип. Ему стыдно перед Раданом за своë поведение. Ему стыдно перед самим собой, потому что он не смог набраться смелости, чтобы помочь Войду. Он спас их… Его… Почему в его маленькой черепушке не сработало обратное желание спасти его? Он хотел убить его сам, ненавидел его, но это ведь всë было надуманной ложью. Лололошка любил его. Радан осторожно садится рядом и перекидывает протез на чужое плечо, выражая поддержку. Он не знает, почему Ло так реагирует, но он же не может оставить друга в таком состоянии. Тот пытается прекратить плакать и дрожать, как слабый котёнок. Он бы хотел, чтобы на его плече была другая протезированная рука. Хотел бы высказать всё, что он о нём думает, всё, что ему пришлось прочувствовать из-за него. Но он мёртв, его загрызла какая-то тупая псина! Это глупо! Не такой конец должен был его ждать. Но мысль, что он его защитил… Выгрызала мозг, словно паразит. Лололошка не хочет чувствовать жалость к нему. Лололошка не хочет плакать из-за его смерти. Войд должен быть противен ему, но он просто не может отрицать очевидное. — Эй,- произносит Радан спустя время, когда Ло дрожит уже не так сильно. — Давай, вернемся. Если… Если от него что-то осталось, то мы проведем скромные похороны. Слишком…. Он слишком глупо умер, чтобы мы оставили это просто так. — Д-да. Идём… Больше Лололошка не плачет. Больше не трясётся, когда смотрит на металлические останки бывшего Инспектора. Его лицо не выражает никаких эмоций. Он и так мало говорил, предпочитал слушать других, но теперь замкнулся лишь больше, говоря только по делу и совсем коротко. Только Райя знает о его секрете и почему он притих ещё больше. Радан может лишь догадываться, но молчит, больше не затрагивая Войда в разговорах с Лололошкой. Этот секрет останется с Райей, ведь, перейдя в другой мир, мироходец совсем забудет о своих переживаниях в этом. Для него больше не будет существовать Войд в его воспоминаниях. Ощущая скорое перемещение, Лололошка думает о нём, наверное, в последний раз, оттого улыбается и, кажется, ощущает его взгляд на себе. Он оборачивается, будто бы тот может стоять за его спиной, но никого не видит. И всё равно ощущает тепло, прежде чем покинуть этот мир. Пробуждаясь в светлом лесу под щебетание птиц, Лололошка осматривается, не понимая куда попал. Ощущение такое, что у него забрали важные воспоминания, слишком дорогие ему. Он напрягает мозг, надеясь вспомнить хоть что-то, но в голове рисуется только силуэт высокого мужчины в плаще. Лололошка не помнит его лица, но ощущает как тело мелко подрагивает.Он сам не помнит, но тело, кажется, реагирует само, зная, как юноша должен реагировать.
Однако, у него нет выбора, кроме как прекратить думать об этом и начать выживать в этом мире — умереть от голода глупо и нелепо.
