Исповедальная скамейка

Посвящается человеку, которого я никогда не увижу. Тебе, Макс… Вы случайно не знаете такого парня - Алекс Миллер? Он фотограф. Ему лет двадцать, ну может чуть больше. Рост, где то метр восемьдесят, стройная фигура, тёмные волосы. Очень красивые глаза, и потрясающая улыбка. Когда он улыбается - всё вокруг светлеет, прямо рассветает. Голос...такой голос, который хочется слушать ещё и ещё. Ну вот, в принципе и всё. Ах, да, самое главное. Он Ангел! Вам смешно? Да, мне бы тоже было бы смешно, скажи мне ещё неделю назад, что я буду искать ангела. В наше время – и лезть к людям с такой чушью. Нет, я не из секты. И не из храма. Вообще не верующий. Я и в церкви то бывал пару раз, так из любопытства. Но неделю назад, здесь, в нашем провинциальном городе, я действительно встретил Ангела. Ангела, который взял и изменил мою жизнь. Поверьте, так бывает. *** Сегодня мне грохнуло тридцать пять лет. Условная середина жизни, так сказать. Можно подводить итоги, пытаться уяснить, правильно ли ты прожил все эти годы. Только вот желания такого нет. И так знаю – радоваться не чему. Вот услышь меня сейчас кто из знакомых - рассмеялся бы недоверчиво . Потому как для большинства я весьма успешен, и в бизнесе, да и в остальных областях человеческого бытия. Ну, а то, что пока один - «Какие твои годы? Найдешь ещё свою Любовь, куда ты денешься…». Они просто не поверили бы, что мне… страшно. Действительно страшно. До спазм, до нервной дрожи, до тихой паники страшно влюбится. Как заметил недавно один великий человек «Замечали кoгдa-нибудь, чтo мы бoимся не любить, a мoментa, когдa вcё зaкончитcя? Боимся, чтo нaм будет больнo.» А если твоя Любовь, единственная и настоящая, именно и началась с расставания? С непонимания, с безумной боли, терзающей тебя все эти годы. С вопроса, на который ты так никогда и не сможешь найти ответа. И всё, что было потом, после - жалкие потуги обрести вновь те счастливые мгновения, которые всё таки подарила тебе жизнь. Наверное, поэтому я до сих пор ещё и жив, не пустил себе пулю в лоб, не шагнул в пропасть, потому что они, эти мгновения, БЫЛИ! И ради них стоит жить. Ради них, и ради призрачной мечты, что вдруг, что может когда ни будь, что… Эх, да что там говорить. Великая тётка Надежда не отпускает меня, заставляя шагать дальше по бесконечной дороге Жизни. Боже, какой высокопарный стиль. Дожил, называется. Один сижу на скамейке в по осеннему пустом городском лесопарке, и отмечаю свой день рождения. Промежуточный итог жизни. Да ладно… Какой-то странный звук вывел меня из состояния задумчивости. Метрах с семи на меня глядел паренек. Простой паренек, лет двадцати ,с фотоаппаратом в руках. Вот странно, пленочные камеры практически мало кто использует, все давно уже перешли на «цыфру», но всё равно, в некоторых аппаратах до сих пор имеется звук спускаемого затвора. Знаю, что его можно отключить, но многие пользуются, чем-то он их привлекает. Юноша опустил камеру, улыбнулся, и как то извиняющее произнес: - Извини, что без разрешения, но…ты так красиво сидел. В какой-то потрясающе задумчивой позе, не хуже чем у Родена. И я просто не смог удержатся. Он вопросительно глянул на меня: - Если ты против, я тут же удалю, не сомневайся. Не имею обыкновения обманывать людей. Фотокамера замерла в его ладонях. Я подумал, что мне как то всё равно, сохранит он снимок или нет: - Да ладно, это не принципиально. Сфоткал значит сфоткал, чего уж теперь. Ничем предосудительным я не занимался, так что можешь пользоваться. Твоя удача. Он широко улыбнулся, спрятал камеру в корф, и нерешительно подсел на скамью - Не помешаю? Я невесело рассмеялся: - Чему? Мыслить и размышлять? Вряд ли. Он внимательно вгляделся в меня, осторожно спросил: - Что, неужели так больно? Вот это меня удивило. Сходу понять моё состояние, оценить степень переживаний, и это в столь юном возрасте? - Хотелось бы больнее, да куда уж там. Жизнь он такая, прижимает - так уж по полной. И задавать извечный вопрос «За что»? – бесполезно. Ну, вот просто так сложилась жизнь. Он усмехнулся: - Я бы не был столь категоричным. Ты же сам сказал, что жизнь обожает крутые повороты. Как от хорошего к плохому, так и обратно. Так что всё возможно. Вообще то я не люблю такой резкий переход на «Ты», слегка отдаёт вульгарностью. Но вот с ним это произошло как то легко, как будто мы оба стремились побыстрее сблизится. - Смелое заявление от столь юного создания. Он улыбнулся: - Возраст не является определяющим критерием. Ты же понимаешь. - Ну, допустим. Мировая история знает множество примеров юных дарований. Он рассмеялся: - Нет, я не дарование. Просто умею немного разбираться в людях. Это не так сложно, как кажется. Особенно когда у тебя в руках объектив фотокамеры. Она на многое позволяет взглянуть по-другому, поверь. Вот тут уже рассмеялся я: - И что же ты сумел углядеть во мне сквозь волшебную линзу? Он слегка задумчиво взглянул в мои глаза, и, как то сразу став серьезным, ответил: - Например то, что тебе не с кем поговорить. Что тебе плохо. Что терзает боль, и не с кем ею поделится. Угадал? Вот тут уже я почувствовал себя более серьёзным: - А ты уверен, что действительно хочешь услышать мою исповедь? - А почему нет? – он устроился на лавке поудобнее, и предложил - Давай поговорим. Иногда случайный собеседник, тот с кем встретился первый и последний раз, это идеальный исповедник. И выслушает тебя, и совет может дать неплохой. Ситуация всё более и более удивляла меня. « А почему бы и нет?»- мелькнула мысль. «Что я, в конце концов, теряю? Не понравится разговор – так всегда можно встать и уйти. А отмечать своё День Рождения в одиночестве, так это не лучший вариант» Видимо уловив мои сомнения, он предложил: - Хочешь, я облегчу твои сомнения? Всего одним словом. Именно оно тебя так терзает. - Ну, попробуй, мой юный исповедник Он подсел чуть поближе ко мне, и всё также пристально глядя в мои глаза, утверждающе произнес: - Любовь. Сказать, что я был поражен- это не сказать ничего. Он смог действительно сразу вскрыть мой душевный нарыв, задеть болевую точку, уцепить за самое главное. Всего одним словом! Но как? - Хм, попадание с первого выстрела. Сразу в яблочко. Хотя.. наверное это было не сложно - Ну, как сказать. Просто имеется небольшой опыт. Ладно, не в этом дело. То, что я угадал, это не важно. Важно другое – почему именно Любовь так терзает тебя? Ты же сильная личность, это неоспоримый факт. Привык справляться с жизненными проблемами, принимать решения и реализовывать их. Почему Любовь? И тогда я решился: -Потому что я трус. Он удивленно прищурился: - Странно слышать такое от человека, на груди которого значок «Альпинист Росси» за покорение пятитысячника. Точнее пять тысяч тридцать три. Казбек, как я понимаю? - Разбираешься. Да, таких значков в нашем альпинистском клубе всего два, у меня, и ещё у одной альпинистки. Только не в этом дело. Трусость – она разная бывает. Он откинулся на спинку скамейки: - Поясни. - Да чего тут пояснять. Лезть на заснеженную вершину, конечно страшно. Но… тут всё зависит только от тебя, твоего мастерства и настойчивости. Сумеешь ли ты собраться, напрячь все силы, и переть вперёд. Это в принципе легко, было бы только твоё желание. - А что же тебя напугало больше чем лавины и камнепады? Я достал очередную сигарету, долго разминал её пальцами, не решаясь начать свою исповедь. Закурив, выпустил струю дыма, и, не глядя на него, начал свою исповедь - Он был младше меня. На два года. Я уже поступил в институт, когда он только перешел в десятый класс. Случайно познакомились, на одной тусовке. Так, незначительный разговор, о том, о сем, трепотня одним словом. Сам представляешь, как это бывает, нашлись общие темы. Ну, обменялись телефонами, решили пообщаться дальше, продолжить, так сказать, знакомство. И пошло-поехало. Понимаешь, с ним было интересно, по-настоящему интересно. Представь себе, умный, начитанный парень, быстро соображающий, интеллектуал. Много знает, по различным вопросам имеет своё мнение. Да и учился он в лучшем лицее города, а там преподы сильные, гоняли их по полной. Кстати, закончил он лицей с золотой медалью. До сих пор у них на сайте висит. Внешность… А что внешность? Не писаный красавец, не модель. Но и не урод. Спортивная фигура, пластика движений – всё при нем. Весьма симпатичная внешность, очаровательная, я бы сказал. Я помолчал, затушил окурок, и тут же достал новую сигарету. - Ты не думай, я не из таких, которым нужен, прежде всего, партнер…ну ты меня понял? В нем было что то такое, светлое, притягивающее. Я даже не знаю, как это сформулировать. Короче, через месяц знакомства, я уже твёрдо понимал, что именно таким должен быть Мой Парень. Парень моей мечты. И даже то, что он не в «теме», меня не пугало. Мне просто было хорошо с ним. - Извини, что перебиваю…а он знал? - Про меня? Да, я не особенно это скрывал. На втором месяце я ему всё рассказал, спросил, не будет ли его это смущать. Он усмехнулся, ответил, что не это определяет причину, по которой он со мной общается. Короче, каждый остался при своем. Я улыбнулся - Знаешь, его это действительно совсем не смущало. То есть абсолютно. Я, конечно, не похож на классического пидора, как его видят широкие слои общественности. Если не знать, то и не подумаешь. Но он -то знал. -Прости, перебью ещё раз. А у тебя на тот момент кто ни будь был? - Нет. То есть случайный секс, на пару раз, бывал, конечно. Но тоже не часто, где то раз в два-три месяца. А вот постоянного партнера, тем более с личными отношениями… нет, такого тогда не было. - Спасибо, продолжай. - Да продолжать особенно нечего. Общались почти два года, встречались, гуляли. Несколько раз выбирались на природу с палаткой, посидеть у костерка. Вдвоем оно всегда приятнее. Ну, и ввел я его в нашу компанию, представил, так сказать. Компания была молодежной, самому старшему тогда двадцать два было, а младшей, кажется, семнадцать. Сборная такая компания, и геи, и лесби были, и натуралов хватало. Тусили, как у молодежи всегда и бывает. Он вписался легко, всем понравился, достаточно быстро стал своим. Народ там подобрался творческий, фантазия била ключом, иногда такие шедевры создавали – до сих пор вспомнить приятно. Вот в этой компании всё и случилось… - Что, кто-то положил на него глаз? Пытались отбить? Я усмехнулся: - Отбить? Отбить можно того, кто тебе принадлежит, твоего парня. Но он-то им не был. Все знали, что он натурал, что мы друзья, что даже я не пробую залезть к нему в штаны - А ты действительно ему ни разу не предлагал? Ни намеком, ни жестом? - А зачем? Я же видел, что мужики его не интересуют. Совсем. И со мной он общался не потому, что я гей, а… - А почему же? Я помолчал, вновь закурил, и мучительно выдохнул: - Не знаю. Вот веришь, нет – не знаю. Сам сейчас ломаю голову. Внешность моя…хотя при чём здесь внешность? Мозги? Ну, интеллектуально он был сильнее меня, это точно. Мы когда с ним дискутировали по каким то вопросам, он чаще выходил победителем. И с ним было интересно спорить, такие аргументы находил, такие логические цепочки выстраивал… Н-да, вот именно. Гораздо сильнее меня. Так что ответа на твой вопрос у меня нет. Вернее есть, но он… Он страшный. - В смысле? -Понимаешь, если только предположить, что я… Что всё время ошибался… Что не понял, не сообразил.. Я замолк, погруженный в терзающие меня мысли. Мой собеседник достал смартфон, немного покопался в нём: - Извини, ты хотел рассказать, что же произошло в той вашей компании. - Да в принципе… Хотя да, произошло. В мае это было. Мы тогда отмечали чью то днюху, уже не помню даже, чью. Это и не важно. Собрались на квартире у Володьки, там три комнаты было. Выпили, конечно, куда ж без этого. Не так что бы в дребадан, но…прилично выпили. В какой-то момент, я вышел на кухню покурить. Вовка всегда просил, что бы курили только на кухне. Стою, курю. Свет специально не включал, хотелось расслабиться. Тут Он выходит, тоже покурить. Стоим, дымим молча. И тут он подходит ко мне. Вплотную. Кладет руки на плечи, и со словами «Я давно мечтал это сделать!» начинает целовать. По настоящему. В губы. Как целуют только любимого человека. Я закрыл глаза, пытаясь восстановить в памяти весь тот момент. Драгоценные секунды, когда я был самым счастливым человеком в мире. Мой собеседник молчал - Знаешь, наверное те мгновения, когда мы там, на прокуренной кухне целовались - они самое важное, что было в моей жизни. Вот просто момент Истины. Ни до, ни после… Думаю, ты понимаешь. -Надеюсь, да. Мы вновь замолчали - Ну, а далее, как в плохом анекдоте. Хлопнула дверь комнаты, где мы тусили, народ тоже повалил на кухню курить. Он отшагнул от меня, никто и не заметил. Мы с ним вернулись в комнату , там Володька как раз гитару настроил, начал петь. У Вовки красивый голос, до сих пор многие заслушиваются. А Он скоро ушел. Нет, не из-за меня. Он и собирался пораньше уйти, к экзаменам готовится. Провожали его всей компанией, скопом, так сказать. И побыть вдвоем нам не удалось. Вот тогда-то я и совершил ошибку. - Ошибку? - Да. Нужно было наплевать на всё, пойти провожать его, остаться с ним вдвоем. Объяснится в Любви, наконец. Хотя…он и так знал, что я его люблю. Да об этом, наверное, все знали. Ну, или уж догадывались точно. А я…я ступил. Слишком ошарашенный был. Потрясенный. Да и пьяный, конечно, голова туго соображала. Думал, утром встретимся, пообщаемся, поставим все точки над И. - И что же произошло утром? Я печально усмехнулся. - Да ничего. Совсем ничего. Он сказал, что ничего не было, что он такого не помнит, стал уклонятся от этой темы. И тогда я струсил. Не стал дожимать. Подумал, что со временем мы всё равно к этому придем, что он просто не готов ещё к такому повороту судьбы. Решил отфильтровать ситуацию ожиданием, так сказать. Мы же не поссорились, нет, общаться то продолжали. Просто эту тему больше не затрагивали. К тому же оба были заняты, загружены делами. У него выпускные экзамены, у меня сессия. И к восхождению готовился, я в то лето первый раз на Кавказ ехал со своей группой. Он меня, конечно, проводил, но на вокзале при всех не будешь же объясняться. А когда мы через три недели вернулись, он уже уехал в Москву, поступать в один очень престижный ВУЗ. Поступил. Переписывались, созванивались, всё, как и положено. Только через пол-года он как то сразу исчез. И из социальных сетей, и телефонный номер заблокированный. Я напрягся, стал соображать где ошибся, чем мог его обидеть. Непонятно же. Хотел у родителей его выяснить, так они в Питер перебрались, тоже концов не нашел. Так и завис в непонятках. Адреса то его я в Москве не знал. Это потом уж умные люди мне объяснили, в том институте рекомендуется свернуть прежние контакты, удалятся из всех соц-сетей . Словом был человек – и нет человека. Мой собеседник подобрал веточку, и, написав на песке дорожки аббревиатуру, вопросительно глянул на меня - Да, именно. Вот туда он и поступил. А далее, думаю, всё понятно. Я психовал, бесился, крыл себя, как только мог. Порвал все свои старые связи, видеть никого не хотел. Лет пять в себя приходил. - И как, пришел? - Внешне - да. А в душе… Наверное это теперь навсегда. С кем бы не знакомился, всё равно буду сравнивать с Ним. Помолчав, добавил: - Знаешь, самое страшное - это осознание нереализованных возможностей. Когда понимаешь, что твоя тупость, твой страх совершить настоящий поступок, шагнуть вперёд оборачиваются… А, да что уж теперь! Прикурена очередная сигарета - И поэтому ты сидишь сейчас здесь, в этом лесопарке, занимаясь самобичеванием? - А куда мне идти? К кому? Нет уж, лучше здесь, на этой скамейке. Отмечаю свой юбилей. Тридцать пять лет - цифра. Только… - Что только? - Да ладно, к чему такой скулёж? Жизнь, по крайней мере активная её часть, прожита. А дальше? Дальше будет то, что будет. Мой собеседник задумался: - Ну, если это не скулеж, то уж и не знаю, как и называть твоё состояние? Но я всё таки не понимаю, одной вещи… - Только одной? Счастливец. – меня что то поперло на юмор - Одной, но важной. Скажи, а почему ты всё таки не поехал в Москву? Нет, не тогда, когда всё это произошло. Тогдашнее твоё состояние мне понятно: разочарование, непонимание, обида. На него. На себя. На жизнь, в конце концов. Но вот прошло столько лет. Ты вырос, изменился, заматерел, в конце концов. Набрался сил, стал настоящим мужчиной, уверенным в своих силах. Ты же сильный, не спорь, это видно по всему. Ну и плюс к тому, обладаешь редким даром. Я расхохотался: - Интересно каким? Выигрывать в спортлото? Или запоминать книги наизусть. А может… - Да не в этом дело – перебил он меня. - Ты умеешь любить. Любить для Него. Для тебя, в первую очередь, важнее сделать счастливым предмет своей любви. Именно в этом ты сам обретаешь своё счастье. - Ого! Смелое заявление. Он улыбнулся в ответ: - А разве это не так? Ты ведь тогда, в тот вечер, да и потом, не стал дожимать ваши отношения, доводить их до определенности, не потому, что не любил его, не был уверен в своём у нему отношении? Нет, ты действительно испугался . Испугался за него. Что та жизнь, тот мир, который ты готов был ему предложить, он ему не подойдет. Ты был прав – мужчины его не интересовали. НО! Другие мужчины. Не ты! Ты – для него явно был не просто мужчиной. Ты был для него даже нечто большее. Друг, брат, любимый – всё в одном флаконе. Тот человек, который постепенно мог стать, да уже и становился смыслом его жизни. Скажи, кто чаще кому звонил, ты ему, или он тебе? Я задумался: -Чёрт! - Не чертыхайся. Вспоминай! - Да я пытаюсь. – я мучительно старался воскресить в памяти события тех лет - Слушай, а ведь ты, пожалуй, прав. Звонил чаще он. Как то я вот тогда этому не придавал особого… Он перебил меня: - А на свидания? На ваши встречи, когда вы собирались погулять. Ведь он приходил первым? Он чаще ждал тебя, верно? И вновь я вынужден был согласиться: - Верно. Мы всегда встречались у входа в сквер, там где валяется этот огромный валун , памятник первопроходцам, основателям города. И он всегда ждал меня на НАШЕЙ скамейке, третей от входа , слева. Один раз мы не заметили, что её недавно покрасили, и здорово перепачкали джинсы. Мои, кстати, до сих пор дома хранятся, не выкинул. Воспоминания заставили меня улыбнуться: - Как всё это вдруг всплыло! И как мы тогда смеялись, как я покупал в аптеке ватные тампоны, а в табачном ларьке – бензин для зажигалок Зипо, как осторожно пытался удалить полосы краски с его джинсов, а он, повернувшись ко мне спиной, и наклонившись, всё это ехидно комментировал, что я, де, добился своей цели, и позволил ему допустить меня до своей попы. Слушай, а ведь всё это действительно было. Но как ты… И снова мой собеседник перебил меня: - Это не важно. Важно другое. Именно тогда Он прошел свою половину пути. Вашего общего пути к счастью. Скорее всего, он тогда и сам этого не понимал, но ведь это действительно так. Он стал необходимым тебе, так же как и ты ему. Именно с тобой он чувствовал себя нужным, востребованным. Ты сделал его счастливым. Именно к тебе он стремился, к ощущению восторга, которое он испытывал при каждой вашей встречи. Это и есть твой дар – делать любимого человека счастливым. Кстати, весьма редкий. Ты стремишься больше дать, чем получить. А на это способны немногие. - Ты меня уж совсем в святого превратил. - О нет, ты не святой. Ты земной и грешный. Обладание подобным даром ещё не делает человека святым. Как обладание винтовкой с оптическим прицелом не делает из бойца снайпера. Для этого нужно ещё очень и очень многое. - А именно? - Ну, в первую очередь, готовность идти до конца, не останавливаться на пол пути. Не убегать от себя. Не трусить, в конце концов. Как струсил ты. Тогда, много лет назад. И тут я горестно рассмеялся: - Вот видишь, ты сам признал, что я трус. Именно с этого и начался наш разговор. Он немного помолчал, и, вздохнув, ответил: - Ты струсил не тогда, когда не стал провожать его в тот вечер. Не тогда, когда не настоял на продолжении разговора на следующий день. Не тогда, когда не поехал в Москву, что бы найти его, разобраться, что же произошло, почему он исчез? Нет, ты струсил позже. - А когда? Когда я сломался??? Он закрыл ладонями лицо, и, негромко произнес: - Когда ты предал Его. - Предал?!! Как? Я не мог его предать! Да для меня он был, да что был, для меня он и сейчас самое главное в этой жизни! Ради него я готов на всё! Он с укоризной взглянул на орущего меня: -И всё таки предал. - Да не мог я… - Ты просто САМ этого не понимаешь. Бешенство душило меня: - Так объясни. Как я мог предать человека, само существование которого делало меня счастливым? Как? Когда?! - Когда полез в горы!- Он помолчал, вздохнул, и продолжил- Когда попытался сбежать от той проблемы, которую создал его поступок. Его исчезновение. Ты принял решение. За себя. И за него. Предположение, только предположение, ты превратил в свершившийся факт. Решив за него, что карьера ему будет важнее ваших отношений. Решив не мешать ему, так, как ты это понимал. Что ты ему больше не нужен. Что твоя жизнь потеряла смысл. Ты ведь потому так и увлекся альпинизмом, что там, наверху, смерть ходила где то рядом. Одно неловкое движение, не качественно вбитый шлямбур, не правильно закрепленная «основная», и всё. Жизненные проблемы решены. Нет, ты не суицыдник, умереть ты не стремишься. Но и жить, полноценно жить, делая любимого человека счастливым, ты не можешь. Ты не живешь, а существуешь, по принцип у «Пусть будет так, как будет». Вот поэтому ты и не можешь быть святым. И твой дар – напрасен. - Ты просто не понимаешь… - Нет, это ты не понимаешь. Не понимаешь, что судьба, и твоя и его, была в тот момент в твоих руках. Давай предположим, что всё, что тебе сказали, это правда? Что его заставили всё это совершить, удалить, заблокировать, отказаться. Что всё это действительно так. - Ну, вот видишь. - А ты подумал, какого ему было в тот момент? Он же ещё, по сути, тогда был мальчишка, вчерашний школьник. Авторитет начальства был для него незыблем. Ему сказали – он со слезами на глазах выполнил. Как ты считаешь, ему хотелось так поступить? - Ты меня спрашиваешь? - А кого ещё? Ты был для него в этот момент самым важным и авторитетным человеком. Ты, не родители. Они-то считали свою миссию выполненной, вырастили, обучили, устроили в престижный институт, с великолепными возможностями для карьеры. Он в этой ситуации остался один. Один, без помощи человека, которого он, пусть не осознано, так любил. Ты думаешь, он не ждал тебя тогда? Не надеялся, что вдруг распахнется дверь, и на пороге возникнет тот, кто поможет ему выбрать правильный путь? Он ждал тебя. А ты… - А я сбежал в горы! - Да, сбежал. Сбежал от человека, который так ждал тебя. Всё, что я услышал, что осознал за минуты нашего разговора стало мучительно жечь, испепеляя и без того израненную душу. Мне вдруг безумно захотелось схватить моего собеседника, за глотку, заставив его замолчать, заглушить того, кто говорил со мной от лица моей совести. Как же мне было больно! - Теперь всё равно – глухо произнес я. - Почему? - Прошло столько лет. А мы меняемся с годами, ты же понимаешь. И даже если предположить, только предположить, что вдруг, неожиданно, нечаянно мы встретимся, - мы же будем совсем чужими друг другу. Столько лет!!! - А ты не думаешь, что он всё ещё ждет тебя? Тебя того, молодого, счастливого, восторженного . Который любит его. И которого любит он. И тут я сорвался: - Так почему же он не позвонит?! Ведь я никуда не уезжал, я тут, живу по прежнему адресу! И домашний телефон у меня не изменился! Он с удивлением взглянул на меня: - После того, как ты его предал? У меня больше не оставалось слов. Только стон, мучительный стон вырывался из моей груди. Боль, охватившая меня, становилась бесконечной, терзая всё больше и больше. Что бы хоть как то заглушить её, закурил предпоследнюю сигарету. Говорить больше было не о чем. Наступившее прозрение поставило всё на свои места. Он с состраданием глядел на меня. Немного задумался, вдруг, что-то решив для себя, спросил: - Можно тебя попросить? - Попросить? Попросить можно. Я улыбнулся, ожидая услышать любую просьбу: одолжить денег на проезд до дома, дать сигарету, обменятся телефонами, наконец. Всё, кроме того что прозвучало: - Закрой глаза. Вспомни тот самый вечер. Ощути его вновь. Как негромко стучали стенные часы на темной кухне. Какой неожиданно приятной тебе показалась Его туалетная вода. Какие нежные были губы у Макса… Послушно сомкнув очи, я вгляделся в себя… и да, я ощутил всё это вновь. Прочувствовал легкую горчинку от раскуренной сигареты, как суетливо, не глядя, тыкал ею в пепельницу на столе, что бы поскорее освободить руку, прижать к себе, обнять, отдастся ощущению счастья от того что вот оно, свершилось, сбылось, что теперь мы точно будем вместе, что это навсегда… - А может он всё ещё ждет тебя? – донеслось до меня И тогда я заплакал. По настоящему. Как могут плакать только мужчины. Потерявшие и вновь обретающие. Безумные спазмы рвали душу, вся накопившаяся за эти страшные годы боль толчками выходила из меня, заставляя выхаркивать отчаянье терзавшее меня. Я понимал, что становлюсь иным, возвращаясь к себе тому, каким я был пятнадцать лет назад. Мне снова захотелось жить Когда я, наконец, пришел в себя, сигарета почти дотлела. А его… Его рядом не было. Я с удивлением оглянулся, пытаясь разглядеть юношескую фигурку на пустынных дорожках парка. Далеко уйти он не мог, было ещё достаточно светло, я бы увидел, хотя бы издали. Но…он как будто испарился. Изумленный, продолжил сидеть на этой скамье, ставшей для меня исповедальной, пытаясь понять, что же сегодня со мной произошло. Как жить дальше? Но теперь жить стоило… А вечером раздался телефонный звонок. - Привет. Слушай, дружище, я поражен. Твоё фото – это нечто! Так суметь передать всю гамму переживаний, человеческих чувств это же супер! Твой фотограф – великий маг! Познакомишь? Славка частил в разговоре как всегда: - Из всех твоих фотографий эта – самая прекрасная! Даже лучше той, где ты, торжествующий, на вершине горы, с флагом. Хотя мне казалось, что превзойти её уже не возможно! - Погоди, не тараторь! Какое фото? Я ничего не понимаю? Славка фыркнул: - Не кокетничай! То самое фото, которое ты разместил сегодня на своей страничке в соц-сети. Где ты сидишь на скамейке в парке. Оно просто великолепно! - Извини, я тебе перезвоню. Я точно знал, что ни сегодня, ни в последний месяц никаких фоток на своей страничке не размещал. Да и вообще там не был чёрт знает сколько! Создал её много лет назад, немного проигрался, и забросил, заглядывая от случая к случаю. Включил комп, вошел, и пораженный застыл. На страничке действительно было новое фото. Моё. На той самой скамье, в городском лесопарке. Один, весь погруженный в свои терзания. С зажженной сигаретой, и потухшим взглядом. И подписью « Он всё таки ждёт…!» Описывать подробно эту фотографию я, с вашего разрешения не буду, вы её наверняка уже видели. Паразит Славка утащил её, и растиражировал в интернете, где только мог. Говорят, даже на обложке какого-то журнала оно потом промелькнуло. А тогда… Тогда я сидел ошалевший, понимая что ничего не понимаю. Как? Кто? И зачем? То есть «Кто» я догадывался. Мой таинственный собеседник, фото то создал он. Но как он нашел эту страничку, ведь не имени, ни фамилии он мои, не знал, мы не представлялись друг другу. То, что он Алекс Миллер я запомнил случайно. Просто обратил внимание на небольшую табличку на его корфе для фотоаппарата . Но он-то не мог ничего про меня знать, вывесок на мне не было. И вдруг я начал осознавать всю нереальность произошедшего. Он действительно много про меня знал. Знал того, что знать просто не мог, по определению. То, что было лишь в моей памяти. Те звуки, те запахи, ощущение, даже то, как билось сердце Макса, когда мы прижимались друг к другу в объятьях. И, кстати, откуда он знал, что Его звали Максимом? Я ведь этого даже не упоминал! Так откуда?! Озарение пришло как то внезапно. Там, в лесу, на этой скамье со мной говорил не просто человек. Ко мне явился Ангел. Ну не мог простой, обычный юноша так глубоко влезть в душу, растормошить её, разорвать на куски, и создать нечто новое, то, что вывернуло меня, позволило стать иным, обрести себя вновь. Так ведь не бывает! Такое мог совершить только Ангел. *** Так, значит, Вы не знаете такого человека, Алекса Миллера, фотографа? Жаль. Мне так необходимо его ещё раз увидеть, задать ему всего один, но очень важный вопрос. Нет, на следующей неделе, я к сожалению, не смогу заглянуть к Вам. Уезжаю в Москву. Когда вернусь? Вот этого я точно не знаю… Рассказ основан на реальных событиях