Прошлого не воротишь… Разве?

Чэн Сяоши проснулся от неприятного ощущения затёкших мышц и жёсткого пола под собой. Парень не сразу сообразил, почему он заснул на полу, но затем вспомнил события вчерашнего дня и понял, что его просто выкинуло из снимка по истечении двенадцати часов. А попал он, соответственно, туда, откуда и входил в фотографию. Хорошо хоть на дворе стояло жаркое лето и шансов подхватить простуду было мало. Но вот Лу Гуан мог бы и разбудить! Кстати, а где он? Чэн Сяоши поднялся с пола и осмотрелся, потянулся и сделал пару наклонов, чтобы размять затёкшие мышцы. Взгляд парня скользнул по настенным часам. Сколько времени?! Серьёзно, что ли?! Они должны были открыться полчаса назад! А вот это по-настоящему странно. Лу Гуан обычно пунктуален и придирчив в таких вопросах. Неужели… Нет, всё же вчера было нормально. Они попрощались, Лу Гуан ушёл спать, а он остался в фотографии. Неужели реальность всё-таки изменилась? И что же теперь делать? Несмотря на духоту помещения, по спине парня прошлась снежная крошка мурашек. Только не это! Что он будет делать в мире, где нет его лучшего друга?! Паника нарастала, становясь почти осязаемой. — ЛУ ГУАН!!! — что есть силы заорал брюнет. — Чэн Сяоши, ты бы мог не орать, как потерпевший? — поморщившись от такого количества децибел, осведомился его друг, спускаясь сверху. — У меня и так в голове будто дом сносят… — Прости, — виновато улыбнулся Сяоши. — Я просто подумал… — Догадываюсь, о чём ты подумал, — вздохнул Лу Гуан. — Но нет, всё нормально. В прошлом теперь есть небольшие расхождения, но реальность не исказилась. Ты, кстати, не помнишь, куда Цяо Лин аптечку дела? — осведомился он, прикладывая пальцы к виску. — Вроде бы натыкался на кухне, в шкафчике, — припомнил друг. — Тебе от головной боли принести? Давай я поищу, а ты открывайся пока. — Ты бы переоделся, что ли… — окинул его внимательным взглядом Лу Гуан. — А то ощущение, что ты в этой одежде на полу спал. — Ну-у… — Ты серьёзно на полу спал? — хмыкнул блондин. — Ясно, значит, тебя во сне выкинуло из фотографии. — Спасибо, я заметил, — пожал плечами Чэн Сяоши и отправился на поиски аптечки. Вернулся он уже в другой одежде, с упаковкой таблеток и стаканом воды. — Держи, страдалец, — парень с улыбкой протянул Лу Гуану таблетки. — Не смешно. — А кстати, почему так? — полюбопытствовал Чэн Сяоши. — Ты раньше на головную боль вроде не жаловался. — Думаю, это потому, что мне пришлось одновременно поддерживать связь и с тобой, и с клиенткой на разных фотографиях, — предположил Лу Гуан. — Кажется, это оказалось слишком большой нагрузкой. — Тогда лучше предупредить Цяо Лин, чтобы не брала спецзаказы на сегодня. Будем обычную работу выполнять, — заволновался Чэн Сяоши. — И вообще, иди отдыхай. Я пока сам клиентов обслужу. Лу Гуан с сомнением посмотрел на друга, немного поразмыслил и пришёл к выводу, что от него сейчас и впрямь толку мало. — Ладно. Не напортачь тут. Надеюсь, скоро приду в се… Ой! — не успел он договорить, споткнувшись обо что-то. — Интересно… Получается, он со вчерашнего дня здесь лежит? — поднял парень с пола блокнот. — О! Это нашей клиентки! — вспомнил, что видел у неё в руках (а потом и на столе в фотографии) этот самый блокнот Чэн Сяоши. — Оставь на прилавке. Может она за ним вернётся. — Сомневаюсь… — всё же положил блокнот на стойку Лу Гуан. — Она вчера так напугана была… Придётся самим после работы занести, — вздохнул он и вдруг вспомнил: — Ты же на интервью сегодня идешь! Там и передашь.

***

Ли Донгмей проснулась рано. Не сказать, что с первыми лучами солнца, но на часах было всего лишь шесть утра. Наверно, сказывалось волнение перед сегодняшним интервью. А может быть потому, что она вчера рано легла спать — сразу же по приходе домой. Странно, её обычно редко так вырубает. И сон снился какой-то странный, путанный — про скачки во времени, фотографии, удирание от маньяка… Похоже, пора завязывать с придумыванием сюжетов книг, лёжа в постели, а то начинает потом всякая ахинея сниться. Спать больше не хотелось. Хотя, возможно, девушка просто боялась увидеть продолжение этого бредового, но до мурашек реалистичного сна. А кому понравится снова видеть, как его пытаются задушить? Но вот что странно: Донгмей никак не могла отделить реальность от игры сознания. Что же из вчерашнего было на самом деле, а что — нет? Её память сейчас напоминала разбитое на осколки стекло — было непонятно, что за чем идет, какой кусочек вообще нужен, а что попало сюда и вовсе случайно... Мысленно приказав себе успокоиться, девушка взяла в руки телефон и посмотрела на число в календаре. Так, сегодня несомненно день интервью, а значит, вчера утром она точно была в издательстве. А вот и СМС от шефа, когда она вышла из полицейского участка. Уже неплохо. А что насчёт фотоателье? Если она там действительно была, то в сумочке должна лежать распечатанная фотография. Ли Донгмей с замирающим сердцем начала поиски. Фотографии не было. Может она её выложила? Но на письменном столе тоже пусто. А это значит, что она не заходила в фотоателье «Время», не встречала там двух парней, один из которых может видеть то, что происходит на фотографии и быть голосом в чужой голове. Ну конечно, это же абсурд! Так не бывает. Это же не её книги в конце концов. Реальность намного скучнее. Она такая… реальная. Чтобы в этом окончательно убедиться, Ли Донгмей ещё раз перетрясла сумочку. Фотографии по-прежнему не было, зато она, к своему удивлению, обнаружила там томик стихов в кожаном переплете. Нехорошее предчувствие царапнуло её ледяным коготком. Насколько девушка помнила, она купила этот томик, когда заходила в книжную лавочку. А зашла она туда потому, что пришлось ждать, пока проявят плёнку. Сердце забилось сильнее, а в горле встал горький ком. «Так, нужно успокоиться», — сказала себе Донгмей. Она могла зайти в книжный просто по дороге домой, а фотоателье и события в нём дорисовало во сне её слишком буйное воображение. Это всё, словно полупрозрачный слой, наложилось на недавние события, связанные со смертью Жилан, — и вот вам пожалуйста! — странный сон, переходящий в кошмар. Чтобы немного отвлечься, Ли Донгмей открыла шкаф, чтобы убедиться, что приготовленная одежда в порядке. Для встречи с читателями были заготовлены серые классические брюки и блуза глубокого синего цвета. Девушка достала её из шкафа и развернула, чтобы удостовериться, что дополнительная глажка не понадобится. Взгляд Донгмей скользнул с рукава-фонарика на свою вытянутую руку, в которой она держала блузку. На руке красовалась длинная царапина. Когда она умудрилась её получить? Донгмей нахмурилась, пытаясь припомнить. Кажется, она поцарапалась о какой-то забор… Он был металлическим, с витым узором. Странно, но она помнила этот забор с двух ракурсов: когда бросала камень, протиснув руку сквозь узкий прогал в решетке, и когда она упёрлась в этот самый забор, убегая от маньяка, находясь в теле Жилан. Выходит, забор из её сна был тем самым забором, о который она поцарапалась в реальности? Бред какой-то! Ли Донгмей решительно не понимала, что происходит. Казалось, сейчас в её жизни причудливо переплетались сон и реальность, меняя привычный мир. То, что было невидимым, невозможным, непостижимым, обретало тонкие и ясные очертания. Донгмей казалось, что она случайно повернула какой-то ключ и открыла дверь, которую, возможно, трогать и не стоило. С одной стороны, девушке хотелось запереть всё обратно, словно несчастья, вылетевшие из ящика Пандоры. Но глубоко в сердце ей совсем не хотелось отказываться от чего-то особенного, захватывающего, обещающего сделать её скучную жизнь не такой нудной. А вдруг это неясный зов её Несбывшегося? От этого двойственного желания и сумбура в памяти было не по себе. Ли Донгмей почувствовала, что начинает потихоньку сходить с ума от этих мыслей. Девушка заварила себе крепкий кофе и вновь попыталась разобраться в этом хаосе. Если рассуждать трезво, забор из сна ещё ничего не доказывал. Она могла увидеть его случайно, пока где-то гуляла, а может быть и вовсе на какой-то фотографии. И уже после этого он просто стал частью сна. Объяснить царапину, конечно, было сложнее. Даже если она получила её не у забора, возможно ли вообще поцарапаться и не заметить этого? У Донгмей начала болеть голова. Тогда она решила выйти на свежий воздух, а заодно проверить почту. Хотя вряд ли ей что-то принесли в такую рань. С чашкой кофе в руке девушка вышла на крылечко и открыла створку ящика. Оттуда выпал знакомый бумажный конверт. Ли Донгмей вздрогнула и одёрнула руку, словно ящик мог ударить её током. Несколько капель кофе перелетело через край чашки и выплеснулось на землю. Донгмей безэмоционально наблюдала, как на белоснежном боку чашки образовывается коричневый подтёк, а затем вновь перевела взгляд на упавший бумажный прямоугольник. Вроде бы конверт как конверт — небольшой, такие часто используют в офисах, если бы не одна отличительная особенность. В правом нижнем уголке стоял написанный витиеватыми буквами логотип — фотоателье «Время». Ли Донгмей даже не нужно было открывать конверт. Она знала, что внутри лежит фотография Жилан, распечатанная со старой пленки. Сомнений больше не было, словно разбитое стекло сложилось по осколкам в единый пазл. Несмотря на кажущуюся невероятность событий, весь вчерашний день был реальностью.

***

После обеда Лу Гуан почувствовал себя лучше и спустился вниз, чтобы подменить друга. Возможно, наконец-то помогла таблетка, а, возможно, организму просто нужен был небольшой отдых после серьёзной перегрузки. Зайдя в рабочую зону, парень увидел, что клиентов в ателье нет, а Чэн Сяоши, облокотившись о стойку, с упоением читает чужой блокнот. — И чем это, стеснюсь спросить, ты занят? — скрестил руки на груди Лу Гуан. — Тебе уже лучше? Я рад, — не отрываясь от чтения, произнёс Чэн Сяоши. — Послушай, как красиво написано! Это про нас, между прочим. Точнее, про ателье… Блондин хотел уже было возмутиться такому отношению к чужим вещам, но последняя фраза друга его заинтриговала, поэтому на этот раз, в виде исключения, он решил промолчать. А Чэн Сяоши, тем временем, начал зачитывать: «Если подумать: что такое фотография? Выхваченный кадр из чьей-то жизни, длинной, как раскрученная кинолента. Момент, попавший в густую смолу времени и застывший навеки в фотообъективе, словно веточка в янтаре. И люди находят старинные фотоальбомы, вертят в ладони такой «янтарик», рассматривают на просвет, любуясь льющимся сквозь него солнечным светом, стараясь разглядеть тонкие очертания «веточки» — чьей-то навсегда застывшей жизни…» — Талантливо написано, — согласился с ним Лу Гуан. — Но читать чужие записи всё равно неправильно. — Вот же ты душный! — закатил глаза Чэн Сяоши. — Ну что плохого в том, что я одним глазком взглянул? — Ничего себе одним глазком он взглянул! — возмутился друг. — Да ты уже, я смотрю, дочитываешь! Так, чтобы сегодня же отдал клиентке блокнот и извинился. — Ладно-ладно. Не нуди. — И передай, чтобы заглянула к нам как-нибудь. Хочешь-не хочешь, а нужно объяснить, что произошло, — тяжело вздохнул Лу Гуан.

***

Итак, сомнений, что вчерашние события произошли на самом деле, больше не оставалось. Донгмей переводила взгляд с фотографии на лист бумаги и обратно. Если у неё действительно есть сверхспособности, то их нужно систематизировать: выявить причинно-следственную связь, ограничения. Хотя девушке и казалось, что она сейчас затеяла какую-то детскую забаву, игру из разряда «а давай представим, что…». Донгмей поставила чёрточку, обозначающую цифру «1» и призадумалась. А что она, собственно говоря, знает? Были ли какие-то закономерности в её перемещении? Через некоторое время на листе появились надписи: 1. Хлопок = перемещение. 2. Цвет радужки меняется. 3. … На этом все её выводы, собственно, и закончились. Интересно, находясь внутри снимка, может ли она всегда слышать того парня, говорившего с ней, или только когда тот находится в непосредственной близости? Так, стоп. Он же говорил что-то про то, что может видеть происходящее на фотографии. Значит, если перед ним нет снимка, то и связь он поддерживать не может. Итак, 3. Блондин из фотоателье — проводник. Хм-м, вот вроде и вся информация, которой она владела на данный момент. Осталось только подтвердить свои теории опытным путем. Тем более, что времени до интервью оставалось ещё вагон и маленькая тележка. Девушка достала из бумажного конверта фотографию и, затаив дыхание, взяла в руки. На неё смотрела улыбающаяся, ещё живая Жилан. Переживать вновь то, что она пережила вчера, не особо хотелось. Но теперь Донгмей знала, что может в любой момент выйти из фотографии, хлопнув в ладоши. К тому же на этот раз можно попробовать напроситься к самой себе на ночевку. Не будет же маньяк нападать сразу на двух девушек, а значит Жилан будет в безопасности. Сердце бешено заколотилось, отдаваясь в ушах. Что это? Страх? Азарт? Или всего понемногу? Итак, попытка номер два. Ну, с Богом! Донгмей резко вдохнула, затем плавно выдохнула и хлопнула в ладоши… Ни-че-го. АБСОЛЮТНО ничего не произошло. Всё та же комната. Всё та же фотография перед ней. Она хлопнула ещё раз. Снова ничего не изменилось. Может, просто не сработало? Технические неполадки, помехи в атмосфере или там озоновые дыры мешают? Или неправильный угол хлопка? Что за бред ей вообще в голову лезет? Какой ещё неправильный угол? Когда её маньяк душил, она вообще ни о каком угле не думала. Если дело не в технической составляющей, то в чём? Донгмей уронила голову на скрещенные на столешнице руки и упёрлась в них лбом. Краем глаза девушка скользнула по фотографии рядом. «Ты же неглупая и понимаешь, что у тебя ничего не вышло», — всплыл у неё в голове голос проводника. Так. Если он говорил в прошедшем времени, означает ли это, что попытка была всего лишь одна? Донгмей оторвала голову от столешницы и записала: 4. Одна фотография = одна попытка (?). Но как же ей тогда проверить теорию? Её взгляд упал на фотографию, стоящую в рамочке на письменном столе, где она вместе с Жилан в кафе. А почему нет? Она столько раз после смерти подруги прокручивала этот счастливый день в своей памяти, что помнила их разговор почти дословно. Это означает, что риска напортачить почти нет. Не давая себе возможности передумать, словно рывком пересекая невидимую черту, Донгмей свела брови к переносице и, глядя на фото, быстро хлопнула в ладоши. В этот раз эффект превзошёл все ожидания. Едва её ладони коснулись друг друга, девушка исчезла из комнаты, словно её и не было.