Душой нараспашку

С их последней встречи прошло немало времени. После приключений с аранарами, троица благополучно вернулась в город Сумеру, где на время разошлась по своим делам. Нахида снова позвала к себе Странника, чтобы он помог ей с Ирминсулем. Вдвоем в океане данных искать информацию легче, чем одному. К тому же она займёт его и другими заданиями - сложными и не очень. Также личные беседы никуда не денутся, как и дополнительные курсы от Академии, на которые Фудзин даже начал ходить. Ему хотя бы есть, чем себя занять. А Великая Путешественница со своей вечной спутницей после короткого отдыха на Большом Базаре отправляются снова в путь. Только теперь их ждут не тропические леса, зелень и цветение жизни, а бескрайнее море песков, перекати-поле и знойная жара. Одним вечером Люмин пришло письмо от знакомой девушки Джехт - дитя пустыни. Та пригласила ее, как старого друга, встретиться вновь. Так златовласая девушка и ее подруга Паймон продолжили исследовать Пустыню Хадрамавет, будучи в путешествии около месяца. Месяц. Это много или мало? Смотря с какой стороны посмотришь. Когда ты вечно в пути и решаешь проблему за проблемой, загадку за загадкой, то день бежит за днем, быстро сменяя друг друга. Из-за суеты не успеваешь и глазом моргнуть, как и несколько недель пройдёт незаметно. А это ты понимаешь только остановившись, отдыхая где-нибудь в пустыне, у теплого костра, под присмотром ярких звезд. Люмин сидела так недолго и решила достать письменные принадлежности и дневник, подложив на него чистый лист. Её задумчивый взор прикован к ночному небу, будто что-то там искал, разглядывал. — Опять ты в мыслях витаешь, — незаметно подлетела беловолосая фея, решая составить компанию девушке. — Ты не хочешь пойти спать? Паймон вот очень устала... После слов малышка растянулась и протяжно зевнула, сладко причмокнув. И ведь правда, уже Луна давно взошла на небосклон, а они еще не легли. Паймон подлетела ближе и заглянула подруге за плечо, смотря на листок. Из-под женской руки появлялись слова, выписанные красивым тонким почерком, присущим, наверное, только принцессам. Люмин всегда старалась писать аккуратно, вдумчиво, особенно когда ее никто не торопил. — Хочу отписать весточку друзьям. Мы же все таки возвращаемся, — объяснила блондинка, не поднимая головы. В тишине ночи можно было услышать, как перо то скользит, то царапает по бумаге. — А, поняла! Тогда добавь, чтобы приготовили огромный пир! Паймон слишком давно не ела вкусной городской еды... — она сделала грустное выражение лица и взялась за животик. Теперь уже она подняла взгляд вверх, задумавшись. Кажется, сейчас перед ее глазами всплывали образы разных блюд, десертов, сладостей.. Тахчин, например, медовое мясо с морковкой, блинчики... — Тебе бы не стоило будить аппетит. Ты знаешь, что поешь только за завтраком, Паймон, — осекла ее Люмин. И слова поперек не поставишь. Малышка печально угукнула, встряхнув головой. Еще одна мысль об... Нет! Нельзя думать об этом, а то живот еще заурчит! — Ложись спать, а я пока допишу... — девушка снова уткнулась вниз и после добавила дружеское пожелание, хихикнув, — Сладких снов, Паймон. Пусть тебе приснится Искушение Адептов!

***

- Письмо? - Да, для тебя. Малая властительница Кусанали передала лёгкий конвертик в кукольные руки юноши. Он сидел рядом с ней на зелёных сказочных качелях. Девочка держалась за лианы качели и покачивалась вперёд-назад, немного раскачивая и Странника тоже. Она смотрела на него по-доброму с легкой улыбкой на детских губах. Сначала парень недоверчиво поглядел на неё, рассчитывая, что это шутка или розыгрыш такой. Но ворчать не стал и взял весточку в руки. Дендро Архонт никогда не шутила над ним и не разыгрывала. Он с любопытством перевернул конверт, осмотрев с двух сторон, изучая, и аккуратно распечатал. Внутри лежала небольшая записка и что-то еще. Синие глаза побежали по тексту: " Здраствуй, Фудзин. Мое путешествие подходит к концу. Мы уже пришли в деревню Аару, отсюда я пишу тебе. Совсем скоро вернусь в Сумеру. Честно сказать, я никогда не любила знойную жару и палящее солнце. Мне больше по душе тропики, чем пустыня. Я даже соскучилась по густым лесам, пению птиц и не только... Тут, среди песков, так пусто - кругом только песок, который забился куда только можно. Он вечно попадает в глаза, в волосы, под перчатки, даже в обувь. Это я еще не говорю про песчаные бури... Эх. Поскорее бы вернуться... Но подробности я расскажу тебе лично, если, конечно, тебе интересно. До встречи. — Люмин. PS. Можешь оценить рисунки Паймон. Она сказала, что старалась." Рисунки? Разве это похоже на рисунки? Больше смахивает на размазню пятилетнего ребёнка, который только начал постигать азы рисования. Впрочем, не далеко от правды. Это выглядело не только криво и нелепо, но даже немного забавно. Странник держал в руках ее каляки, прищурившись, пытаясь разобрать, что это. На первой бумажке еще можно было понять, кто изображен и что там происходит. По всей видимости это были пустынники, что исполняли свои причудливые танцы у костра, а рядом нарисована была фигура в белом платье. Если он правильно понял, она танцевала тот же танец, что и они. На втором рисунке схематично Паймон пыталась, видимо, изобразить ту самую песчаную бурю, агрессивно нарисовав воронку, под которой ютились две маленькие фигурки в.. пещере, кажется. Или что это? Силуэт в белом и силуэт поменьше были спрятаны там. Фудзин бережно перебирал листочки, что были немного помятыми и с порванными краями. Однако сами каракули не пострадали. Он перевернул их обратной стороной из любопытства и увидел там... крестики-нолики? Серьезно? Похоже во время бурь им вдвоем было совсем нечего делать, отчего пытались себя занять хоть чем-то. В уголке так же неумело нарисована Паймон и Люмин, у которой над головой пририсована корона. Понятно, кто из них выигрывал почти каждый раз. Это умилительно. У этих рисунков есть своя история и эта история об известной всем путешественнице. Благодаря этому у них появилась особая ценность. В конверте остался третий рисунок, сложенный пополам. Когда пальцы развернули его, из разворота посыпались несколько песчинок. Песок попал и сюда, зараза... Странник отряхнул бумагу и принялся с тем же интересом разглядывать мазню Паймон, однако она была сделана в спешке, походила на быстрый скетч. — Я даже прокомментировать это не могу, настолько все плохо нарисовано, — фыркнул парень, надменно улыбнувшись. — Разве? — Кусанали бережно взяла из его рук сей шедевр, — Вот это Паймон, а это Люмин. А сзади эти пирамидки - храмы. Разве с ней можно язвить? Она слишком добра к нему и ко всем живым существам в этом мире. Странник лишь протяжно вздохнул, поворачивая голову в сторону, запуская взгляд куда-то в даль. На горизонте можно было увидеть жёлтые песочные долины и те самые пирамиды. Жара, что там была, нагревала воздух до такой степени, что искажала пустынный пейзаж. Здесь же, в Храме Сурастаны, было умеренно тепло, свежо и зелено. Лёгкий ветерок игрался с локонами синих волос, поглаживая светлые щеки. — Фудзин, — обратилась к нему Нахида, — ты ведь скучаешь? Малая властительница не позволяла себе влезать в чью-то голову и бесцеремонно читать чужие мысли. Но Странника она могла видеть насквозь, потому что знала его слишком долго. Спустя столько десятилетий наблюдения за людьми, Архонт Мудрости преисполнился в понимании чувств других. — Ха?! У меня что, на лице написано? — огрызнулся парень, переключая внимание на девочку в белом. По-детски невинная улыбка могла сбивать с толку, но он ее тоже знал достаточно хорошо. За столько времени они стали даже, можно сказать, друзьями. — Именно. Фудзин в ответ лишь фыркнул, елозя на качели. Он заметил, что все это время держал в ладонях письмо Путешественницы. Сложив все обратно, взял конверт двумя пальцами и молча передал маленькой подруге. — Оно твоё, оставь себе, — отказалась Нахида, покачав головой. Хоть Фудзин ворчал и строил недовольную гримасу, все таки он хотел оставить его у себя на память. Из-за смешного рисунка Паймон, да, именно поэтому... — Славно, что ты не отрицаешь, что скучаешь, Фудзин. Это большой шаг для тебя, — Кусанали так легко и непринужденно смутила Странника, что он аж чуть не поперхнулся. Он повернулся к ней с недоумением, хмурясь, но та продолжила говорить как ни в чем не бывало, — Хорошо ведь, когда люди ждут встречи друг с другом. Значит, их правда связывает дружба.

Не правда ли?