fall in love on the count of two

      На Алькоре всегда шумно. Впрочем, другого настроения на корабле просто не может быть. Капитан подбадривает своих ребят, поддерживает в минуту, когда океан начинает бушевать, стараясь следить за тем, чтобы никто не был расстроен.       Ходить в открытом море безусловно опасно. Никогда не знаешь, как пройдёт плавание, и даже не можешь быть уверен в его исходе, а погода может… легко изменить направление.       Но в этой суете никогда не участвовал один человек. Казуха благодаря Бэй Доу и её команде мог взойти на борт и отправиться туда, где прежде никогда не бывал. Считал ли он себя частью экипажа? Пожалуй, да, считал.       Ему было сложно назвать себя пиратом, но с матросами, когда-то вытащившим его из настоящего кошмара, он был весьма дружен. Он всегда был и будет им благодарен, а путешествовать с ними… грех жаловаться.       И в этот раз Бэй Доу, гордо встав, смотрит на спину Каэдэхары, что уместился на краю бушприта, свесив одну ногу и поглядывая на видневшуюся землю. — Итак, вот мы и вернулись, — кричит капитан, чтобы Казуха её услышал. И он прекрасно её слышит, даже морщится, когда громкий голос доходит до его острого слуха. — Да… здесь неплохо, — кивает Каэдэхара, возвращаясь к Бэй Доу, чтобы той не пришлось драть глотку. Всё же слух был для него слишком важен, чтобы лишаться его. — О, да ты здесь скоро станешь ожидаемым гостем. Как задорно танцевали эти девушки, когда ты тогда играл им, — отмахнувшись, капитан смотрит вдаль, наблюдая, как всё ближе и ближе они подплывают к порту. — В Сумеру просто… мне кажется, мало отдыхают, — жмёт плечами ронин и направляет взгляд туда же, куда и его подруга. Та усмехается. — Что же… Думаю, что сейчас здесь могло что-то поменяться, — кивнув ему, она возвращается к экипажу, оставляя Казуху одного. Тот, тяжело вздохнув, забирается на своё место и достаёт листик из нагрудного кармана, решая потратить время до прибытия на красивую музыку.

***

      С возвращением Дендро Архонта Сумеру и правда перетерпело некоторые изменения. Впрочем, что Каэдэхаре здесь по-прежнему нравилось. Может, даже наоборот, ощущение общей открытости и счастья заставили ронина чуть ярче улыбаться в ответ каждому прохожему.       Бэй Доу сбежала по своим рабочим делам, оставив Казуху одного. В очередной раз.       Это происходило постоянно, и, если честно, самурай не был против. Гулять по новым местам, по экзотическим регионам — всегда в радость. Хотя о том самом случае, когда он пропал в Мондштадте на несколько дней, купаясь и отдыхая без Бэй Доу, и она была после крайне недовольна, не хотелось бы упоминать.       Но Каэдэхара очень любил это. Отдых в Инадзуме быстро наскучивал. Он был рад возвращаться домой, туда, где его ждали друзья, но в путешествиях он находил новых знакомых и открывал для себя новые впечатления. Кажется, что таким образом его домом скоро станет весь мир.       Идя по порту, самурай проходит к мужчине, продающего свежую рыбу. Тот улыбается ему и, кажется, узнаёт, раз радостно машет рукой и подзывает ближе. — Казуха! Давно не виделись! —подойдя, Казуха наконец узнаёт мужчину. — Добрый день, Бутрус. И Сиси, милая кошечка, — улыбнувшись ещё шире, самурай садится на колено перед серенькой кошкой и чешет за ушком. Та, мурлыкая, разнеженно толкается в его ногу. — В этот раз тоже проездом? Или погостить? — спрашивает мужчина. — Ох… и то, и то. Мы здесь на дня два, пока не решим все дела и не отправимся дальше, — отвечает Казуха и встаёт с колена, напоследок погладив Сиси по спинке. — Море полно опасностей. Будь осторожен, юноша. Я очень рад вновь тебя видеть, — отцепив небольшую, но увесистую рыбку, Бутрус заворачивает её и протягивает светловолосому. — Прошу. Прими мой подарок, в тот раз ты мне очень помог с работой, и я буду рад наградить тебя за это, — он не даёт и слова вставить начавшему было отказываться Казухе. — Не стоило… правда, не стоило, — вздыхает Казуха, но, чтобы не расстроить мужчину, принимает подарок. Аппетит резко разыгрывается, как только он думает о том, как приготовит её и позволит себе насладиться поздним обедом. Всё же на корабле не всегда доводилось насытиться.       Бутрус уже открывает рот, чтобы ответить самураю, но его перебивает другой голос совсем рядом. — Я сделал, что вы просили, — Каэдэхара на этот голос поворачивается, так и замерев на месте. Сбоку от него стоит, потирая руки, юноша в светлых одеяниях.       У того чистая бледная кожа, совсем не загоревшая на солнце, что было несколько удивительно в таком то регионе. Приглядевшись к одежде, Каэдэхара понимает, что парень перед ним неместный, прибыл издалека. И, как интересно сложилось — из Инадзумы. Одежда сюгэндзя отлично сидела на этом кукольном теле, заставляя самурая рассматривать всё дольше. Шляпа скрывала большую часть его лица, но несмотря на это…       В юноше было прекрасно всё.       Его тонкие и длинные пальцы, изящные запястья, аристократичные черты лица. Темные волосы, что в сочетании с бледной кожей особенно придавали парню вид какого-то неземного божества.       Казуха не ужасается этой возникшей мысли.       А глаза…       Ах, эти глаза, в которых было бы не странно и не стыдно утонуть, даже, если теперь Казуха звучит, как обезумевший романтик. Там буря, там мгла, угасшая невинность, но там же и надежда, искра и жизнь. Темно-голубой омут пленит Каэдэхару, и в груди рождается чудное чувство, прежде Казухе незнакомое. Никто не мог взволновать его одним только взглядом.       В голове даже настолько всё смешалось, что и хайку сложить не получится, а для него это было чем-то поистине невероятным. Других мыслей совсем не было, а всё окружение неожиданно куда-то исчезло, будто бы снесённое сильным порывом ветра, оставляя Каэдэхару наедине с этим человеком.       Человеком ли…?       Перед ним невинный и уставший Бог, которому почему-то хочется подчиниться. Каэдэхара не знает, что с ним, но это тело прекрасно, эти глаза горят, и хочется ещё больше. Увидеть в них что-то намного ярче. — Может, хватит пялиться? — забрав мешочек моры, юноша со скрещёнными на груди руками оборачивается к ронину. И тут же замирает на месте с широко раскрытыми глазами, завороженно выдыхая. — Ни…? — Прошу меня простить, Ваша красота так меня зачаровала, что я не смог оторвать взгляд, — стушевавшись, Каэдэхара с усилием опускает взгляд, чтобы не стеснять инадзумца перед собой. — Судя по Вашему взгляду, я могу сделать предположение, что Вы меня узнали? — задаёт он вопрос, вновь взглянув на темноволосого.       Тот, при неожиданном комплименте раскрыв рот от изумления, всё-таки его закрывает. Глаза бегают по чужому лицу, и Каэдэхара растворяется в этом удивительном парне, который, неловко поправив волосы, отступает назад. — Кхм… можно… и так сказать. Путешественник рассказывал о тебе, — кивает темноволосый и, прикусив губу, смотрит из-под шляпы на другого. — Путешественник? Ох… раз у нас общий знакомый, то не сочтёте за наглость познакомиться? Моё имя Каэдэхара Казуха, — он чуть кланяется, представляясь. Голова кружится, когда он подмечает бледные и нежные (он уверен в этом) ноги юноши. Тот, видимо, заметил направление взгляда юноши, и это его лишь пуще засмущало. Осыпал комплиментами, нагло рассматривает и даже не скрывает… Что же этот потомок себе позволяет? — Я… Странник. Можешь называть меня так, — кланяется в ответ темноволосый и опускает шляпу сильнее, чтобы скрыть неловкость. — Интересное имя. Я бы хотел тебя пригласить в честь знакомства на… ужин, — кивнув на рыбу в своих руках, Каэдэхара улыбается, когда заинтересованный и слегка голодный взгляд Странника опускается на еду. — Если ты, конечно же, не будешь против, — добавляет самурай, и другой качает головой, кашляя и неуклюже поправляя на себе одежду. — Не откажусь, — подойдя ближе к ронину, Странник кивает ему, позволив светловолосому опустить ладонь в бинтах на его спину.       Бутрус, наблюдающий за этим всё это время, тихо смеётся, опускает взгляд на кошечку в ногах и ухмыляется ей. — Ты только представляешь, что сейчас нам было позволено увидеть? — спрашивает мужчина у Сиси, и та, громко мяукнув в подтверждение, умывается, глядя на две отдаляющиеся от них фигуры.