Неждан

      Враждовать с преподом — занятие тупое, бессмысленное, безрассудное и рискованное. У него могут быть последствия, истратится куча нервов, которых и так немного. За это когда-нибудь обязательно влетит.       Поэтому Лу им и занята. Занятием — не преподом.       Журфак в принципе предполагает нервяк. Как и другие факультеты, конечно. Но сверху добавляет долбаный Кей Стоун, которого она всеми фибрами ненавидит с его самого первого появления в прошлом семестре. Новенький препод, молодой, симпатичный, но первая пара — и уже в разнос. Сказать, что они невзлюбили друг друга, — это просто хорошо пошутить.       Или не очень хорошо.       Нет, Лу не прогуливает его пару. Нет, он не заваливает её, хотя она раньше ждала этого. Тут всё прекрасно. Но общего языка нет совсем. Она постоянно дерзит, он постоянно подкалывает. На каждой его паре они спорят без устали. И даже когда кажется, что повода нет, он обязательно находится. Можно сказать, что они просто дискутируют, но хрен — собачатся.       Как сейчас.       — Рид, у тебя дела поинтереснее?       Лу отрывается от телефона и переводит на Стоуна убийственный взгляд. Он, к её раздражению, стойко выдерживает, хотя должен был пасть смертью храбрых. Она долго смотрит, не убирая телефон, и нахально вскидывает бровь.       — Гораздо. А что?       Аудитория, как обычно, затихает. Даже ручкой с бумагой все стараются не шуршать особо. Всегда так происходит, когда у Лу со Стоуном начинается очередной раунд. Никто никогда не выходит победителем, но они словно остановиться не могут. На личности не переходят, но и без того жалят жёстко.       Стоун окидывает Лу взглядом. Смотрит на лежащую перед ней тетрадь. Коротко качая головой, отворачивается к доске и продолжает писать. Спустя пару минут, когда уже кажется, что он так и не ответит, внезапно произносит:       — Написала хоть что?       — Давно уже. Знаю эту тему.       Стоун вновь поворачивается к Лу.       — Неужели?       Ответ краток и ядовит:       — Ужели.

***

      Как можно обладать таким блестящим умом и быть такой стервой одновременно — Кею невдомёк. Смотрит на Рид уже второй семестр — умница, отличница, знает и понимает предмет шикарно, но какой длинный и острый язык. Настолько, что обычно спокойного Кея выносит.       Он преподаватель. Отвечать на остроты студентов такими же остротами — дело не особо хорошее. Не очень это профессионально. А удержаться не получается. Укалывает Рид ощутимо. Равнодушным не останешься. Не среагировать невозможно.       Предупреждали его, что есть студентка такая, которую с трудом вынесешь. Не поверил. Думал, мол, чего только не навидался за свои годы. Особенно пока в другом университете преподавал.       Ошибся. Идёт второй семестр, как устроился сюда, а глаз уже дёргается. Не то чтобы ненавидит Рид, но вызывает она… определённое раздражение. И ставил он её на место. По-преподавательски. Помогло? Хрен.       — Рид, останься.       С таким раздражением она закатывает глаза, что довольная улыбка сама губы растягивает. Откладывая ручку, Кей откидывается на спинку кресла. Наблюдает, как студенты покидают аудиторию, оставляя только Рид. Выглядит она так, точно сейчас из ушей повалит пар. Наверное, думает, мол, как жаль, что нельзя убивать глазами.       Но Кей радуется. Ему ещё хочется пожить, чтобы наблюдать за тем, как она бесится. Произведение искусства же.       — К конференции готова?       Рид закатывает глаза снова, скрещивает руки. Смотрит так, будто он задал самый тупой вопрос мира и теперь его с позором надо выгнать из универа. Вероятно, она была бы не против. Но так просто ей от него не отделаться. До самого выпускного.       Рид тяжело вздыхает, всё больше походя на разъярённого дракона. И довольную улыбку сдержать получается еле-еле. В конце концов, он преподаватель. Надо сохранять лицо. Не вестись на провокации.       Не то чтобы она провоцирует сейчас, но тем не менее. За войну со студенткой по голове не погладят. Хоть она и не выходит за пределы этой аудитории.       — Нет, блин, воздух пинаю. Неделю как уже сделала всё. Теперь повторяю только.       — Отлично. Тогда свободна.       Рид едва не давится воздухом. Округляет глаза, хмурит брови. Делает глубокий-глубокий вдох, очень медленно выдыхает. Выдаёт:       — Это всё, что вам надо было спросить?       — Всё, Рид.       На лбу так и читается: «Ненавижу». Он в ответ, слегка приподнимая уголки губ, склоняет голову в сторону двери. Безмолвно выпроваживает из аудитории.       Рид явно хочет бросить что-то ещё, но лишь снова глаза закатывает, на пятках разворачивается и стремительно уходит.       Кей усмехается.

***

      «Да между вами так искрит, что в помещении температура подскакивает!» — сказала как-то Тина — второкурсница, с которой Лу хорошо задружилась. Помнится, тогда она только раздражённо отмахнулась, ответив, что Малая несёт какой-то бред сумасшедшего. Потому что правда так считала. Ну какой «искрит»? Какая «химия»? Они же убить друг друга готовы. Тут никакой «химией» даже не пахнет.       Впрочем, на Тину её слова вряд ли возымели какой-то эффект. Почему? Да потому что она подговорила своих подружек, и общими усилиями эти девки заперли её и Стоуна в кладовке! В самой дальней и старой, которую никто давно не использует. Закидывают только иногда всякую ерунду, которую хрен знает куда девать.       Лу не злилась бы так, даже если бы Тина заперла её с Мартеном — преподом философии. Но Стоун — это куда ни шло. Устроит Малой она трёпку… клочки по закоулочкам полетят. Катапультируется на Марс нахрен.       — Эта твоя подруга…       Лу бросает взгляд на Стоуна, стоящего недалеко от двери. Хмурится, потому что интонация его не особо нравится.       — Грёбаная сводница, я знаю. Но если вы собирались говорить что-то оскорбительное — полезу драться и не посмотрю, что вы препод.       Он усмехается и качает головой. Опирается на стену, скрещивает руки. Смотрит на Лу.       — Не собирался.       Воцаряется тишина. Он молчит, она молчит. Оба взгляды в стороны отводят.       Лу злится на Тину. Очень сильно злится. Та знает ведь, как сильно Стоун её бесит и что последнее, чего хочет, — это торчать с ним в одной комнате. Тем более такой тесной.       Невыносимо просто.       Внезапно, нарушая длительную паузу, заговаривает Стоун:       — Скажи мне, Рид. Раз уж мы тут застряли…       — О, нет. Только не надо этого. Не хочу никаких задушевных разговоров.       Он усмехается снова. Отлипает от стены, делает пару шагов, опирается на ветхий шкаф, явно держащийся на соплях. Снова скрещивает руки. Внимательно смотрит на Лу.       Очень хочется отвести взгляд, но сейчас почему-то не получается. Стоун словно зацепил её — и теперь не отпускает. Заставляет смотреть.       — Вот этот образ весь. Главной стервы курса. Это же не ты.       — Судить меня вздумали?       Стоун малость тянет вверх уголок губ. Взгляд, направленный на Лу, становится вдумчивым и внимательным. Он будто старается заглянуть как можно глубже, чтобы выведать все тайны. Понять их. Понять её.       — Ни в коем случае. Просто рушишь все стереотипы об отличницах. Обычно это скромные девочки. Милые. Тихие. А тебе палец в рот не клади — по плечо руку откусишь. И тебя ненавидит половина преподавателей.       Против воли Лу смеётся. Для неё эти слова звучат как комплимент. Она же с первого курса выстраивает такую репутацию. Учится на отлично, а мозг вытрахивает — превосходно. Кто-то из учителей обожает её, потому что порой можно по-настоящему и интересно подискутировать, а кто-то — действительно ненавидит. Больно длинный язык.       Лу поджимает губы, оборачивается назад. Видит стол, дёргает его, проверяя, насколько сильно шатается. Убеждаясь, что стоит он вполне прочно, вопреки остальной древней мебели здесь, запрыгивает и принимается качать ногами. Упирается ладонями в край, слегка наклоняется вперёд.       — Зачем вам это?       — Застряли. Занимаю время. Да и интересно. К тому же ты учишься у меня уже второй семестр, а я тебя так и не узнал. Зачем ты себе такой образ создаёшь?       — Так уверены, что именно создаю?       — Уверен. Поверь, я много повидал… студенток-стерв. Ты не такая.       Лу уводит взгляд.       Вообще-то, откровенничать не планировала. Особенно со Стоуном. На самом деле, до этого думала даже о том, чтобы прогулять его завтрашнюю пару, но звание отличницы некоторые обязанности накладывает. Так что вряд ли бы прокатило. Всё равно не прогуляет. Косо потом смотреть будут.       Не то чтобы чужое мнение волнует. Просто бесит, когда о ней судачат. Прошлого года хватило, когда она учинила жуткий скандал. За Тину заступалась. Долго потом тему мусолили.       — У нас тут такие хорошие все. Любезные. Добрые. Аж тошнит. А таким поведением на чистую воду вывожу. Вытаскиваю наружу дрянную суть. Некоторые даже пытались сделать так, чтобы меня отчислили, но это невозможно. Я же статистику делаю. Отличница, все дела.       — Забавляешься?       — Даже не представляете. Поэтому половина преподов меня ненавидит. Я до белого каления довожу. А сделать никто ничего не может. Это больше всего бесит.       Стоун не сдерживает лёгкий смех, заставляя Лу взглянуть на него. И впервые ему вмазать не хочется. Он не так смотрит, как обычно, когда хочет вывести её из себя или поиздеваться, а… с любопытством. С каким-то спокойным интересом. Ненавязчивым.       Странные ощущения. Дикие. Слишком привыкла враждовать с ним. Ненавидеть. Ругаться. А тут такое. Может, на него замкнутое пространство так влияет? Где же язвительные шуточки и издевательская ухмылка? Или он клаустрофоб и пытается отвлечься?       — Занимательный ты персонаж, Рид.       Лу фыркает. Не отвечая, тянется к карманам джинсов, вытаскивает сигареты с зажигалкой. Закуривает, убирает всё обратно. Наверное, присутствие преподавателя должно смутить, но ей дела нет — вообще.       Во-первых, чувство неуязвимости слишком развязывает руки. Она может творить что хочет, и никто ничего не сделает. Отличницу выгнать — моветон. Да и статистика испортится, а это никому не надо. А во-вторых, это же Стоун. На него плевать с самой высокой колокольни. Застрянь она с Мартеном — тут бы подумала, потому что лишний раз с ним связываться нахрен надо. А Стоун… Ну, это Стоун.       — Курение убивает, не слышала?       — Занудство убивает быстрее.       Он опять усмехается. В какой уже раз?       Лу не смотрит на него. Колени разглядывать интереснее. Сигарету изо рта не вынимает — так затягивается и дым через нос выпускает. Напряжённый мозг чуть расслабляется. Думать о чём-то серьёзном не хочется больше.       Только внезапно приходит мысль, что, может, надо было позвонить или написать Йонасу, чтоб он вызволил её. Но в момент, когда заперли здесь, она слишком охренела, чтобы здраво размышлять. Да и, скорее всего, Тина уже отвлекла его куда-то и телефон стащила. Так что тут остаётся только уповать на чудо.       Ну Малая получит, как только Лу выберется отсюда.       Вдруг замирает, когда чувствует прикосновение к коленям. Поднимая голову, встречается взглядами со Стоуном. Оказывается, он подошёл вплотную практически. Таращится на неё теперь. Слишком внимательно. Не двигается как-то долго.       Лу хочет спросить, в чём дело, хотя на уме вертится только: «Какого хера?!», но не успевает ни то ни другое сказать. Округляет от неожиданности глаза, когда Стоун тянет к ней руку, слегка сжимает указательным и средним пальцами сигарету и медленно вытягивает её изо рта. Находится при этом настолько близко, что горячее дыхание касается щёк.       — Не кури, Рид. Помрёшь молодой — лучше никому не сделаешь.       Он отходит, разворачивается к ней спиной, идёт к двери. Точным движением закидывает сигарету в мусорное ведро и вновь останавливается недалеко от двери, упираясь спиной в стену.       Лу остаётся только охреневающе дышать.

***

      С того дня, когда их заперли в кладовке, что-то меняется. Кей не может даже самому себе объяснить, что именно. Понимает только, что подкалывать Рид и издеваться больше не хочется. И на её выпады, которые отчего-то кажутся уже слабыми и какими-то неуверенными, не отвечает. Просто смотрит, иногда приподнимая уголок губ.       Сегодня они не виделись вовсе. Пар его у неё не было. Зато в голове у него она застряла. И всё, что делал весь день, — про неё думал. Хотя не то чтобы рад этому. Особенно сейчас, когда забытая в аудитории папка вынуждает возвращаться в университет. Домашку проверять надо, а без неё проверка не получится.       Застать Рид в кабинете Кей не ожидает точно. Поэтому замирает на пороге, включая свет. Смотрит на неё, сидящую на стуле в первом ряду и глядящую пустым взглядом перед собой. Сначала он хочет спросить что-то привычно язвительное, но не может. Состояние её заставляет немного нервничать. Она же даже не замечает включенный свет и то, что Кей заходит и кладёт ключи от машины на стол. Шумит, в общем.       — Рид?       Голову она поднимает только сейчас, когда слышит его голос. Кожа бледная, пальцы дрожат, взгляд перепуганный… После вечно самоуверенного вида смотреть на это — дико. И страшно даже. Сразу вопрос возникает: что такого могло случиться, чтобы она была в столь разбитом состоянии? А главное — кто мог довести?       Прежде смотрящая словно сквозь Кея, Рид наконец фокусируется на нём. Медленно и тяжело сглатывает. Сжимает добела лямки рюкзака. Коротко вздыхает.       — Меня уже быть тут не должно, конечно. Я просто… Мне… Я…       Кей хмурится, обеспокоенный теперь не на шутку.       — Что с тобой случилось?       Это странно. У неё друзей столько. С матерью отношения хорошие. А как стряслось что-то — она к нему пришла. Почему? Она же терпеть его не может, разве нет?       Рид опускает взгляд, и на мгновение Кею кажется, что в её глазах блестят слёзы. От этого становится совсем тревожно. Он подходит ближе и опускается на корточки. Сильнее хмурится. Не касаясь, кладёт ладони по обе стороны от неё, на соседние стулья.       — Рид? Скажи мне.       — Доигралась просто, наверное. Я… ну… учебник забыла. Поняла это, только когда из универа вышла. Вернулась. А навстречу Гюлер шёл. Сказал, поговорить надо. Я и пошла. А он… Короче, не поговорить хотел. Еле убежать смогла.       Рид старается не плакать, но выходит плохо. Запрокидывая голову, прикусывает задрожавшую губу. Когда скатывается первая слеза — смахивает её яростным движением, отворачивается, с дрожью выдыхает. Смотрит куда угодно, кроме Кея. Как будто стыдно или неловко.       А у него внутри всё холодеет. Конечно, он не удивлён, что и здесь такое есть. Где отморозков-то не бывает? Но то, что чьи-то грязные лапы пытались тронуть Рид, приводит в необъяснимое бешенство. Хочется тут же вскочить, догнать Гюлера и вместо лица оставить ему кровавую кашу.       Неожиданный всхлип приводит в чувства. Моргнув, Кей замечает, как Рид, максимально отвернувшись и скрыв волосами лицо, прижимает ладонь ко рту и плачет. Он сразу встаёт, бормочет негромкое: «Ну-ка сюда иди» — и тянет её на себя. Не ощущая сопротивления, с лёгкостью поднимает её на ноги, приближает к себе и делает то, чего раньше никогда бы ни за какие коврижки не сделал, — крепко обнимает.       — Тихо, Рид. Всё нормально будет. Разберёмся.       Рид доверчиво прижимается к нему и явно больше не может сдерживаться. Утыкаясь лбом в его плечо, громко всхлипывает и трясётся.       Кей ловит себя на дикой мысли: отпускать её как-то не хочется.

***

      Ночь Лу провела в слезах и истерике. Хоть и не такой сильной, какая была в аудитории. Несмотря на это, утром выглядит, как всегда, прекрасно. Бодрое лицо, опрятный вид, издевательская усмешка. Взгляд только дохлый. Но кто смотрит?       — Месье Стоун, а вы не знаете, где месье Гюлер? У нас сегодня пара с ним должна была быть. Но из расписания убрали.       Лу переводит взгляд на Мию — вечно любопытную однокурсницу, которой всегда всё надо знать. Впрочем, соврала бы, если бы сказала, что ей неинтересно. Поэтому от Мии отворачивается и смотрит на Стоуна. На его спину, если быть точнее. Он ведь голову не поворачивает даже, а продолжает писать на доске.       Минуту спустя раздаётся короткий ответ:       — Уволился.       Звучит вроде бы нормально, но странно. Лу недоумённо хмурится, вспоминая вчерашний день. Всё стёрлось, кроме приставучих ручищ Гюлера и того, что в поисках безопасности она какого-то хрена забрела в аудиторию, где обычно проводил пары Стоун. Она не помнит даже, как после истерики до дома добралась. Или он, джентльмен такой, проводил? Хрен знает.       Дальнейших слов никаких не следует, а вскоре пара заканчивается. Студенты мгновенно высыпают в коридор, а Лу задерживается. Вешая рюкзак на плечо, неторопливо подходит к столу Стоуна, пока он что-то активно пишет в большой тетради. Когда останавливается — он останавливается тоже. Поднимает голову, и они встречаются взглядами.       Ручку он тут же откладывает. Откидывается на спинку стула, глядя внимательно. И обеспокоенно?       Да ну. Показалось.       — Как ты, Рид?       Или не показалось? Херня какая-то.       — Гюлер не уволился, да? По крайней мере, не по собственному. Вы что-то сделали вчера? Или сегодня. Не мог он так просто…       — Тебе знать это зачем?       Лу молчит. Пристально смотрит в глаза. Скрещивает руки. Тяжело вздыхая, отворачивается. Потом поворачивается снова и опять смотрит.       — Не знаю, почему вчера сюда пришла. Но я просто хотела сказать… спасибо. Правда. Я чуть не двинулась, пока сидела одна. Помогли. Спасибо.       — Рад, что смог помочь. И рад, если тебе лучше.       — Лучше.       — Хорошо.       Не зная, что ещё сказать, Лу разворачивается и идёт к двери. Открывает. Думает, что надо бы дальше идти, тем более на следующую пару опоздать может, но почему-то замирает. Стоя одной ногой за порогом, оглядывается. Мелко вздрагивает, ловя взгляд Стоуна.       Он отворачивается, она делает то же.       На короткое мгновение слабо улыбается. Наконец уходит.

***

      Дождь сегодня льёт не переставая. Не сказать, что Кей его ненавидит, но когда он не прекращается весь день — это кошмар. На нервы действует жутко.       Хочет ехать домой, мечтая о том, как навернёт чай из той огромной чашки. Однако, выходя из университета, останавливается. Взгляд цепляется за знакомую до боли женскую фигуру. Её он узнает из тысячи других. И словами не передать, как удивляет эта мысль.       — Подвезти, Рид?       Стоящая под навесом, она резко оборачивается. Прямые волосы забавно кудрявятся от влажности и слегка хлещут по щеке. Так окидывает взглядом, словно размышляет, не придуривается ли он, всерьёз ли спрашивает.       Но, как ни удивительно, предложение Кея серьёзнее некуда.       — Вам же в обратную сторону. Не по пути.       — Мне не сложно. Да и не оставлять же тебя тут. Так что, подвезти?       Рид вздыхает, явно борясь с самой собой. Потому что отношения их, несмотря на то что нечто переменилось с той ситуации с Гюлером, всё равно оставляют желать лучшего. К тому же, наверное, придётся наступить на горло гордости, чтобы согласиться на предложение. Обычно ведь она самодостаточная и самостоятельная, а тут помощь надо принять. Иначе, пока доберётся до дома, сухого места не останется.       Мотоцикл её, насколько знает, торчит в ремонте.       Кей решает сделать первый шаг и приближается. Стаскивает с плеча сумку, поднимает над головой Рид и говорит:       — Думаешь долго. Пошли.       Не отвечая, она кивает и идёт вместе с ним к машине. Садится, когда он открывает дверцу, и прижимает к себе рюкзак. Спустя несколько секунд он приземляется рядом, заводит мотор и двигается с места.       Боковым зрением схватывает, как Рид нервно заправляет волосы за ухо.       — Кстати, вне универа можно на «ты». Не такой уж я и старый.       — Ладно.       Спустя полчаса Кей останавливается у нужного дома. К его раздражению, дождь не успокаивается, а льёт лишь сильнее. Тяжко вздыхая, просит Рид посидеть пять секунд в салоне, стягивает зонт с заднего сиденья и вылезает на улицу.       Конечно, когда он добирается до пассажирской дверцы, она уже открывает её.       — Ты можешь сделать то, о чём тебя просят, хоть раз?       Рид вылезает из машины, встаёт под раскрытый зонт вплотную к Кею и смотрит с раздражением. И он впервые не понимает, что чувствует. Съязвить, как раньше, не хочется. А что тогда хочется — без понятия совершенно.       — Нет. Не могу. Зачем мне это надо?       — Может, о тебе пытаются позаботиться?       — Не надо обо мне заботиться. Сама в состоянии.       Рид скрещивает руки, закатывает глаза, обходит Кея и шагает прямо под проливной дождь. Он вихрем оборачивается, цепляя её ошалелым и малость взбешённым взглядом.       — Ну какая же ты!..       Она поворачивается резко, и взгляд такой же взбешённый, как у него. Рюкзак слетает с плеча, падает на мокрую землю, но внимания она не обращает.       — Какая?! Ненормальная?! Сумасшедшая?! Долбанутая?! Какая?! Ты либо принимай такой, какая есть, либо катись на хер!       Кей не особо понимает, что внутри щёлкает после услышанного, но вдруг успокаивается. Решительно убирает зонт, тоже оказываясь под дождём, собирает его, закидывает на пассажирское сиденье, где до этого сидела Рид. Делает два больших шага, останавливаясь к ней настолько вплотную, что даже миллиметра свободного места не остаётся, обхватывает ладонями холодные и мокрые щёки, подаётся вперёд и целует.       Конечно, первая мысль — о том, что она оттолкнёт, скажет, мол, он совсем рехнулся. Однако не шевелится вовсе. Даже слегка приоткрывает губы, нисколько не отстраняясь. Впрочем, не совсем понятно, от шока это или потому что она действительно не против… Почему-то хочется второй вариант.       Отстраняясь, мягким движением опускает ладони на её талию. Спокойно заглядывает в огромные от удивления глаза. Не отходит. Ждёт реакцию.       — Ты совсем? Ты понимаешь, что с тобой могут сделать, если узнают?       — А ты переживаешь?       Лицо Рид становится возмущённым. Упираясь ладонями в его грудь, она пытается вырваться из объятий, но он крепче прижимает её к себе. Сдаётся она как-то слишком быстро. Всё ещё смотрит на него.       Интересно, злится из-за вопроса или из-за того, что он попал в точку?       Кей усмехается.       — Не волнуйся, Рид. Найду чем заняться.       — Скажут, что студентку соблазнил.       — А я соблазнил?       Вместо ответа Рид хватает Кея за воротник, тянет его на себя и целует сама.

***

      Возвращаясь в квартиру, Лу слышит странные звуки. Недоумённо хмурится, вешает куртку на крючок, оставляет ключи с рюкзаком на тумбочке. Скинув ботинки, шлёпает в гостиную. Там застаёт очень странную картину.       Кей вешает… боксёрскую грушу.       — Ты чего делаешь?       Закончив, он с улыбкой оборачивается.       — Ты сказала: хочешь бокс. Ну вот, пожалуйста. Научу.       Лу оторопело замирает. Округляет глаза. Смотрит на грушу, на Кея, на грушу, на Кея. Долго — на грушу. Ещё дольше — на Кея. Наконец её губы растягиваются в широкой-широкой улыбке.       Лу срывается с места, в несколько шагов оказывается рядом с Кеем и запрыгивает на него, обвивая руками и ногами. Слушая его смех, наклоняется и целует. Чувствует, как он отходит назад и приземляется на диван, заставляя упереться коленями в него. Прижимается ближе, когда горячие пальцы забираются под футболку.       О груше пока приходится забыть.

***

      Страдает ли Кей из-за увольнения? Не, нифига. В какой-то момент он даже задумался, что не особо и хочет преподавать дальше. Как-то запал пропал, хоть раньше он и обожал это дело. А теперь… никакого удовольствия. Каждая пара как пытка. Поэтому не так уж и плохо, что про них с Лу всё-таки узнали.       И правда все шишки в него полетели. Но это ерунда. Главное, что она легко отделалась. Несмотря на ненависть к ней половины преподов. Вторая-то половина защитила. Там чуть ли не война была.       Все мысли вылетают из головы, когда Кей останавливается рядом с универом и видит выходящую оттуда Лу. Он улыбается, вылезает из машины, поправляя солнцезащитные. Усмехается, когда замечает, как стоящая рядом с ней Мия шокированно смотрит на него и что-то спрашивает.       Глядя на Кея, Лу только улыбается ей, хотя, наверное, едва ли что-то слышит. Поэтому лишь отмахивается, спускается по ступеням и быстрым шагом приближается к нему. К этому времени он обходит машину и облокачивается на неё со стороны пассажирского места.       — Если смущает — могу так не приезжать.       Лу фыркает, впечатываясь в Кея и обвивая руками шею. Он обхватывает её талию, а она закатывает глаза.       — Приезжай. Пусть болтают.       Она целует его долго. Улыбается, когда хочет отстраниться, а он не даёт. Ещё минуту спустя всё же удаётся.       — Ужас, мадемуазель. Перед всем универом. Никакой совести.       Лу смеётся, стаскивает с него очки, надевает на себя и показывает язык. Отпускает его и выпрямляется. Он делает то же и открывает дверцу, жестом приглашая сесть.       — Препод хороший. Он совести не учил.       — Садись уже.       Лу вновь смеётся и плюхается на сиденье.       Несколько секунд спустя Кей садится рядом. Тянется, пристёгивает ремень безопасности, что делает постоянно, потому что Лу всё время упрямится и не хочет этого. Хотя, он уверен, она специально вредничает, чтобы он вот так пристёгивал её.       Кей заводит машину, и мгновение спустя она отъезжает от здания. Оставляя одну ладонь на руле, второй он тянется к руке Лу и крепко переплетает их пальцы. Он делает так всегда, когда забирает её с учёбы, желая так поддержать после тяжёлого дня.       Лу улыбается, отворачиваясь к окну и сжимая его пальцы в ответ.       Кажется, жизнь удалась. Хоть и очень неожиданным образом.