Ночь от четырнадцатого по пятнадцатое

  Четырнадцатое февраля — день всех влюбленных. День, когда влюбленные признаются в любви и часто получают взаимность. Ангел, спустившийся на землю с небес, лишь иногда пускает стрелу в человека, что бы дать ему решительности и уверенно сказать "да" без сомнений, влюбляя в своего будущего спутника жизни. И Ангел Любви только мило смотрит на них, радуясь что сделал ещё одну пару возлюбленных счастливой.     Прекрасный день, не так ли?..   Сразу после этого дня наступает пятнадцатое число, день рабитых сердец и всех одиноких. В этот день многие расстаются, иногда оставляя рабитое сердце, что, возможно, больше не склеится обратно. Некоторые топятся в озерах из-за невзаимной любви, что возможно было зря, ведь вся жизнь впереди, но кого это остановит? В этот день, из ядра земли, где грешные души мучаются, а демоны только хохочуть над ними, вылезает чуть не сам Сатана, но не менее злобный чем он - Демон Безумия. Он кидает свои чёрные копья в души людей, и ему остаеться лишь смотреть и иногда смеятся с глупости людей находящиеся под действием его силы. Весь хаос сделаный им заставляет злобный смех разносится по всему миру.   В пятнадцатое число, лишь немногие могут похвастатся своим счастьем, и иногда все же сердца соедняются в одно большое, полное любви сердце. И для двух, не материальных сердец, этот день будет праздником который они отметят вместе.   Только в этот празник они видят друг-друга в ночь от четырнадцатого по пятнадцатое февраля. Только в эту ночь они существуют лишь друг для друга, не слушая никого и не подчиняясь запретам.   В эту ночь они стают одним целым, и под утро они опять будто не знаю друг друга.   Акуратные, белые словно снег крылья окутывают чёрные, будто кости торчат из спины, в которых лишь несколько перьев, которые будто скоро вот-вот отпадут. Только в эту ночь, Ангел дотрагивается до запретного плода, пробуя его, съедает, пытаясь ощутить все вкусы этого прекрасного плода, отдавая себя приятным ощущением и доходя до греха. И только в эту ночь воплощение безумия смотрит на Ангела не с призрением, а с любовью, будто стрела этого же ангела вонзилась в него, распространяясь тёплым чувством внутри, позволяя дитю небес делать с ним все что тот пожелает. И Ангел только мило улыбается, поглаживая Демона по голове, иногда слизывая со щек выступившиеся из глаз капельки слёз, совершенно не соленые, нет, для него они отдают приторным вкусом любви, от которого сердце наполняется теплом что неотходит ещё долгое время. Безумие царапает спину Любви своими чёрными, будто искупавшимися в смоле когтями, оставляя длинные полосы что Ангелу придется прятать под таким же белым и чистым, как он сам, хаори. Костяные крылья иногда подрагивают от нахлынувших ощущение и толчков, что с каждым разом становятся быстрее. Ангел лишь вслушивается в такие прекрасные ему звуки, которые идут с рта такого раскрепощенного демона перед ним. Он накрывает его губы своими, глуша такие грешные звуки, прикусывая губу возлюбленного, изливается в него, такое нежное и хрупкое, будто совершенно не демонское тело. А за ним и Безумие с неполучившимся заглушить стоном, изливается себе на живот. Их тела падают на простынь от усталости, которая им не свойственна, и смотрят друг-другу в глаза. Только спустя пару минут Ангел приближается к демону, обнимает его, и утыкается ему в плечо, вдыхая аромат длинных тёмно-фиолетовых волос, пытаясь удержать его возле себя подольше, и ещё раз проходится нежными поцелуями по красным пятнам, что сам же сделал. А Демон лишь насмешливо фыркает, и на его устах появляется искренняя улыбка, пренадлежавшая только его Любви, и лишь если присмотреться в ней можно увидеть долю розачарования. Безумие гладит Ангела по волосам, инода крутя красную прядь, что символизировала любовь, и которая так выделялась из копны белоснежных волос, которые будто светились в окружающей их темноте.   Нимб Любви, что сейчас немного свисал с головы, горел серым цветом, напоминая о сделаном только что грехе, и иссиня-фиолетовые глаза Безумия, что казавшиеся вот-вот потемнеют и станут чёрными кругами, смотрели на этот нимб с призрением. Демон акуратно, пытаясь не сделать его Ангелу больно, берёт этот нимб что так мозолил глаза, и ставит куда-то в сторону. Тонкие пальцы проводят по длинным, тёмным волосам, образуя некий гребин и слегка расчесывая их, ощущая всю их мягкость. Эти волосы были только для него, трогать их мог только он. И только ему был позволено видеть Безумие в таком виде. — Нам опять придется разойтись. — с грустью в голосе и улыбкой на губах шепчет Демон, завораживая своим бархатным голосом, что совершенно не сочитался с его пугающим до чёртиков смехом.   Ангел отсраняется от плеча возлюбленного, смотрит тому прямо в глаза, готовых опять начать плакать но уже горькими, обжигающими все что только возможно слезами. И он сам чуть не начинает плакать, понимая что встретятся они ещё не скоро, и эта встреча может быть как через год, так и через 10 лет, а может быть даже столетие. Это бесконечное колесо фортуны хотелось разломать, а время остановить, и до потери памяти остатся с любимым, и в следующее перерождение сделать так, что бы они никогда не расставались. — Ты как всегда прав, Куникузуши. — Он называет его именем, что забыто всеми, кроме него. Горько признавать это, но приходится, ведь от реальности не убежишь, и они не смогут даже посмотреть друг на друга ещё долго. — Я буду любить тебя даже если ты забудешь про меня, и найдешь себе хорошего и приторного ангелочка, Каэдэхара. — он зовёт его прозвищем, что дал ему бог, и только потом добавляет имя, тихо шепча его, будто пробуя на вкус и радуется, что только ему оно известно. — Казуха. — Даже если я тебя забуду, любовь моя к тебе не утихнет так же, как и вечные грозы на острове Сэйрай. — он легко целует партнера в губы, без пошлостей, без азарта, он хочет передать все свои чувство этим слиянием.   Костяные крылья накрывают белые, как будто пытаясь слить их в одну пару крыльев что бы быть одним единим с белоснежными перьями. — Пообещай мне, что в перерождении, через сотни веков, когда мы забудемся в памяти людей. — шепчет Куникузуши на ушко любимому. — мы вечно будем вместе. Даже если сонце потухнет - мы будем вместе, даже если наступит засуха - мы будем вместе. — он смотрит в такие прекрасные бордовые глаза и прислоняет руку к бледной щеке, поглаживая. — Обещаешь, Любовь?... — Конечно обещаю, - Ангел берёт ладонь что сейчас гладит его щеку в свою, и пытается прижаться к ней как можно ближе, заставляя Демона в сотый раз за эту ночь вспыхнуть легким румянцем — моё прекрасное Безумие... ~***~ — Хей, белобрысый! — парень с короткими волосами кричит через всю улицу, догоняя того самого белобрысого паренька. — Ты чего так спешишь, испугался меня? — он насмешливо ухмыляется пытаясь задеть собеседника. — Открыть секрет? Я тебя даже не заметил. — видя раздраженное лицо возле себя он слегка поднимает уголки губ в самодовольной улыбке и убирает телефон в карман сумки не останавливая ход. — так что ты хотел, Куникузуши? — Заебал, просил же так не называть. Голова ты забывчастая, Каэдэхара. — зло говорит фиолетово-волосый и приближается к Каєдэхаре, прислоняя свое плечо к его и продолжая идти в перёд. —А я просил не звать меня по фамилии, 1:1 — он беззлобно фыркает, и с улыбкой смотрит на друга — так что ты хотел? — Сходишь со мной в кино? — он смотрит в перёд, и только спустя несколько секунд его щеки слегка алеют а сам он резко отскакивает от Кадзухи. — То есть, у меня билет просто лишний, не хочется пускать деньги на ветер, и это не свидание как ты мог подумать! Просто дружеский поход в кино. — отворачиваясь от беловолосого и пытаясь скрыть свой румянец он продолжает идти, чувствуя на себе взгляд двух рубинов. — Конечно, я не против сходить с тобой на свидание, Куни. — он мило улыбается смотря на Скарамуччу, что ещё больше краснеет в удивлении уставившись на него.   Казуха останавливается, что делает и Куникузуши. Каэдэхара будучи немного више Скара, наклоняется и приближается губами к лбу его возлюбленного, слегка целует, оставляя след блеска для губ на белоснежной коже. Несколько минут они смотрят друг-другу в глаза и блондин как ни в чем не бывало идёт дальше по дороге. — Тебе стоит поторопится, а не стоят в ступоре если хочешь успеть на пары, препод по философии не любит когда опаздывают. — с легкой улыбкой на устах он немного прикрикивает что бы вывести собеседника из транса. — Зузу! Чёрт тебя подери! — кричит Куникузуши бежа за Казухой, и налетая на него сзаде, нависая на спине и скрещивая руки на шее, будто пытаясь задушить любимого. А сам Казуха будто не против, он берёт его ноги и прижимает к своей талии, делая позу более удобно и несёт любимого в университет.     Где-то загорелись две могилы, одна высоко-высоко в небе, укрытая поляной прекрасних белых цветов, и лишь одной чёрной, будто окунувшейся в смоле, розе что выросла на ней. А другая в глубине ядра земли, среди горы костей что встромлены в землю, и белой будто снег хризантеме, которая проросла на этой адской почве.