Жадные Волки

Дети клана Аддамс самого разного возраста и облика по какой-то причине скучковавшиеся и что-то обсуждавшие вызывали у Оуэна какое-то рефлекторное желание проследить за тем, чтобы они не захватили ненароком малую страну в Восточной Европе, или, с чем чёрт не шутит, какой-либо из Штатов. Эти - смогут! Но его целью было другое - близняшки-спиногрызы крепко вцепились в ладони оборотня и тянули его в сторону кучки малолетних Аддамсов, не принимая отказов. Был, конечно, сомнительный выбор отпустить маленькие моторчики в свободное плавание. Но наиболее ответственным действием было бы хотя бы запомнить лица старших детишек, чтобы было с кого спрашивать о дальнейшем местонахождении отпрысков. - Крайне раздосадованны Вашим присутствием на этом празднике смерти, ненавистный гость, - монотонно проговорила Уэнсдей Аддамс, явно говоря это дежурное приветствие не в первый раз за вечер. - Рад вновь увидеть наследницу Гомеза в живых, а не на пути в могилу. Моя жена даже, было, подумала, что проклятье Пагсли всё же взяло своё и отняло не-жизнь старшей дочери! - Оуэн встретил невозмутимый взгляд девочки и заметил её приподнятые в удивлении брови, и потому договорил вполне в стиле Аддамсов. - Какое... Э-э-э, несчастье! Уэнсдей коротко кивнула и перевела взгляд на близняшек. Её взгляд выражал всё безразличие мира, но было понятно, чего именно она дождалась. Будучи младшей хозяйкой дома, да ещё и одной из старших в этом зверинце, роль невольного пастуха для младших выпала именно ей. Детки не заставили себя ждать и представились. - Кардин Алисон Зинглер-Аддамс! - Кармина Вендетта Зинглер-Аддамс! - Но нас можно называть... - протянули они вместе, переглянувшись для лучшего эффекта, на что Оуэн невольно улыбнулся, а Уэнсдей чуть выше подняла свою выразительную бровь. - Син! - И Мина! - Тебе нравится динамит и рыбалка с гранатами? - раздался очевидно радостный мальчишеский голос. - Или надежды тщетны? На представление Мины из-за спины Уэнсдей выглянул Пагсли, легко узнаваемый и едва выросший куда-то, кроме ширины, с прошлого года. - Конечно! Но мне больше нравится играть с папой в обезвредь мину! Потому - Мина! Папа говорит, что я возможно из этого когда-то вырасту, и не играть так ни с кем, кроме желающих того Аддамсов и плохих дядь, но... - Какой Аддамс не пожелает играть в обезвредь мину?! - перебил Пагсли, с явным удивлением посмотрев на Оуэна. Оуэн вздохнул и глянул на Уэнсдей - та тоже, хоть и казалась наиболее адекватной, показала заинтересованность в ответе. Оборотень подивился сам себе - ведь десяток лет назад подобные разговоры показались бы ему просто каким-то безумием, но сейчас он даже и не представлял как жил без клана Аддамс всю свою жизнь до знакомства с Хель. - Если разумный отказывается, то мы не заставляем, - пожал плечами Оуэн и растрепал волосы на голове сына, обратив на себя его открытую улыбку. - Син, например, не любит стейки с кровью. На эту информацию охнули все, даже те детишки, которые до этого момента совершенно точно не были частью разговора. Выражение лица Уэнсдей было все также непробиваемым, хотя некоторое недоумение прослеживалось. - Ага, - хихикнул Кардин, взял ладонь отца и снова положил её себе на макушку. - Я как говорить научился, так начал говорить нет. Мне не хочется, но все едят! - Умно, - хмыкнула Уэнсдей, посмотрела ещё раз в глаза Оуэна и перекинула одну из своих косичек через плечо, затем развернувшись к Пагсли. - Вот видишь, а ты стеснялся те радужные конфеты заказывать, Пагсли. Цвет не важен, главное то, что если их совместить с содовой, у тебя откроется новая язва. А это может быть даже смертельно опасно, дорогой брат. - Ты права, Уэнсдей! В следующий раз обязательно попрошу Ларча купить мне Скитлз. - О да-а! Кислые мучения! - закивала Кармина. - Я ещё люблю Патч, который фиолетовый! Это же самый кислый, да, папа? - Папа не ест такое кислое, ему ещё потом с этим ещё жить до самой смерти. Мама его сама убьёт и поднимет как умертвие, хотя бы из жалости. Я слышал, язвы для не-Аддамсов по рождению - это не очень приятно. Сын произнёс фразу про "мама грохнет папу из жалости" так, будто это была истина в последней инстанции. Оуэн уже устал удивляться аддамсовости своих детей, и потому просто мысленно объял этот мир и посчитал до пяти. - Да? - Пагсли живо заинтересовался. - Надо будет поэкспериментировать на Джоэле... Мистер Оуэн, мы до этого не встречались, так? Вы... - Я оборотень, - предвосхитил вопросы Оуэн и подал мальчику руку для пожатия, - и я просто не люблю кислые конфеты. Язвы у меня не образуются, регенерация не позволит. Мне как-то довелось прожевать и проглотить крышку гроба во время полнолуния, я охотился на стрыгу и как-то совпало... Теперь заинтересованно подобралась Уэнсдей, но начать задавать вопросы об охоте на проклятых ей помешал громкий возглас виновника сегодняшнего торжества. Оуэн поморщился - и реакция его была вполне понятна. Принадлежность к Аддамсам и, в частности, к этому крайне своеобразному сомнительно-разумному, нередко мешала Оуэну делать то, ради чего он, собственно, и оставался на службе в специальном отряде ФБР по противодействию паранормальному. Его задачей было не давать нормисам совсем уж поехать крышей от вседозволенности и стать новой инквизицией. И вне редких эксцессов ему это вполне удавалось. Но благодаря Фестеру Аддамс, оборотню каждый квартал приходилось отчитываться о том, что никакого Фестера он не видел, а если и видел, то пытался задержать, но тот своевременно ускользал. Чудес от агентов никто не ждал - Фестер был ушлепком изобретательным, да и не так уж раздражал именно сам этот псих в данном случае, скорее те лёгкие допросы, которые доводилось пересиливать из-за его фортелей. Нет, Фестер по большей части раздражал тем, что даже на похоронах своей женушки не мог перестать пялиться в ближайшие декольте. Включая декольте Хеллеруны Зинглер-Аддамс. - Пр-ик-жалуйста, Хел-ик-на! Мне оч-ик-нь на-а-адо! Фестер канючил противным гнусавым голосом, явно пьяный, потому что его пошатывало. Но он не забывал смотреть туда, куда не следовало, потому Оуэн скрежетнул зубами и поймал взгляд своей безмятежной жены. Та покачала головой из стороны в сторону - и Оуэн на миг потерялся в её красоте, как это обычно случалось каждый раз после малейшей разлуки. В этом притяжении всегда было нечто магическое. Блики света канделябров в её серебряных волосах, выразительные глаза и тёмная подвеска-пентакль, почти что ныряющая в её щедрое декольте - на мгновение будто бы исчезло всё окружение включая злосчастного Фестера, и осталось только желание быть ближе к ней, остаться наедине, порвать платье и овладеть ей. Хелен совершенно точно покачала головой - это вспомнилось Оуэну, когда он, было, начал движение вперёд. И это её покачивание головой значило, что пока вмешательство не требовалось. Потому он себя остановил и мельком огляделся, имея в планах найти детей и всё-таки оставить их на попечение Уэнсдей. Даже при том, что он был уверен - друг на друга эти детишки слишком уж хорошо повлияют. В плохом смысле этого процесса. Уэнсдей, до этого державшая совершенно нейтральное выражение лица, теперь встретила его взгляд с едва заметным отвращением. Девочка явно была привычна к подобным пылким взглядам своих родителей, и совершенно точно имела особое мнение, которое хоть и держала при себе, но не обязана была полностью скрывать. Оуэн усмехнулся и спросил, переводя тему. - Что же его проняло? Ракетное топливо, что ли? - Из-за покойной, - Уэнсдей поморщилась и сжала левую руку в кулак - верх эмоций для такой едва живой формы жизни, конечно, даже удивительно. - Дядя Фестер питался где-то пол года совсем не как привык, и поэтому ему хватило всего одной бочки. Оуэн разумно не стал уточнять одной бочки чего именно. Тем временем ситуация накалялась, потому как даже дети заметили, что их мать теряет терпение. - Ух, ох, он её разозлил! - восхитился Кардин и сжал свою сестру в объятиях. - Мина, мы будем прятаться или и так сойдёт? Я не очень люблю ощущение маминых теней, если честно... - Теней? - переспросила Уэнсдей и опустила лицо к близнецам в недоумении. Оуэн тоже ощутил что-то не то, потому шагнул вперёд и решил спасти остатки разума и возможно жизнь этому психу. - Если у тебя есть проблемы, то обсуди их вначале со мной, Фестер. - Мой... Ик, давни-ик проти-ик буэ-мр-гмр, Ик! - Я бы разобралась, - негромко, но, для знающего человека, до первобытного ужаса мягко проговорила жена. - Любимая, моё доверие к тебе не знает границ, но нам не нужен ещё один окончательный труп. На мгновение замолкнув, Хэлена прислушалась к своим ощущениям, как-то даже покладисто кивнула и прильнула к подошедшему мужу. - Mein Teil, - прошептала она на ухо, огладила челюсть и продолжила свой путь в сторону детей. Оуэн подошёл к Фестеру и попытался взять его за плечи, дабы отвести закусить, хотя бы, но тот воспринял прикосновение как атаку, достал откуда-то из-под пиджака кинжал - ожидаемо, и проорал что-то про долгожданную дуэль - неожиданно. Оуэн был слишком трезв для всего этого, но в целом его рот так и норовил расползтись в зубастой улыбке. Аддамсы умели закатывать атмосферные пирушки, этого у них не отнять. А какая пирушка может быть без хорошей драки? https://i.imgur.com/vT4kH68.png *** Оуэн Синклер никогда не был силён в навыке переговоров, хоть и работал в Криминальном Следственном Отделе ФБР, в особой Целевой Группе, занимающейся расследованием и противодействием сверхъестественному. Чаще всего надо было благодарить угрозы и силовой метод за его успехи в общении с другими сверхъестественными существами по работе. Так что он совершенно точно не представлял себе что делать с подростком, который не хочет общаться. И не заставишь выслушать, потому как он и сам понимал, что отнёсся к подростку так, будто она уже работает под его началом и осознаёт все риски. Энид была не совсем уж тепличным цветочком, но всё же в полной мере злобу этого мира она не познала. Оуэн пытался оттянуть этот миг - растепличивания - как можно дольше, да и она сама упорно, всеми конечностями цеплялась за стабильность и спокойствие, которое давала ей стая. Оуэн не совсем понимал, почему девочка выбирает раз за разом ранить себя заскоками семейства, которому придётся от неё отказаться, и которые бы отказались от неё в случае, если эти самые заскоки имели под собой правдивую основу. Синклер предлагал ей переезд с тех самых пор, как ощутил эхо боли и слёз Энид от обиды, доставляемой семейством. Девочка раз за разом отказывалась и продолжала упорно терпеть. Оуэн понимал, что это когда-то закончится, и потому, когда предоставилась возможность совместить одно из своих расследований по работе и визит Энид, он, не особо раздумывая, воплотил свой план в жизнь. Пригласил её туда, куда он и его напарник собирались отправиться задавать серьёзные вопросы насчёт контрабанды опасных сверхъестественных веществ и вероятнее всего существ. Дела о браконьерстве и контрабанде сверхъестественного предполагали участие их Целевой Группы тогда, когда требовалось именно договариваться и минимизировать жертвы. Запустить обычный спецназ ФБР можно всегда, конечно, но запускать его в детский лагерь с нервными оборотнями-подростками - это надо пробить дно своим интеллектом, конечно. И с тех самых пор, как Оуэн понял, что именно связывает его и Энид, он с тревогой и предвкушением ожидал возможности ввести её в курс дела на практике. Помня себя в её возрасте, он предполагал, что любой подросток будет только рад приключениям и некой, своего рода, избранности. Тем более, он понимал, что этой избранности ей в стае уж точно не добиться. Если расскажет им, что Альфа Оборотень, то или попробуют сломать, что иногда получалось, но психического здоровья не добавляло, или попросту выгонят также, как выгнали Оуэна. Если ты не можешь принести пользу стае, то ты ей становишься обузой. А от обузы исторически было принято избавляться. Благодаря случайности, произошедшей по вине алчности родителей Энид - а ничем кроме алчности нельзя назвать желание поскорее и без особых усилий со своей стороны получить оборот сына - и чуть меньшей алчности его собственной жены, Энид после его смерти получит часть его навыков и едва ли приятные вспышки памяти. И именно из-за этой особенности их связи ему было необходимо ввести её в курс дела как можно скорее, но до последнего его отговаривала жена. Хэллеруна Аддамс, одна из многочисленного клана самых разных сверхъестественных существ, была ведьмой с профессиональной специализацией на душах и с непрофессиональной любовью к некромантии. Она не могла ни видеть будущее, ни погружаться в прошлое, потому её советы носили ознакомительный характер. Но как любящий муж, так и не нашедший голову после её потери, так и не возвративший сердце, ибо было оно в цепких хладных руках Аддамс, Оуэн прислушивался к её мнению и считал, что она права. Энид не стоило впутываться в столь сомнительное предприятие - хоть это и была работа на государство в качестве, фактически, защитника от сверхъестественных проблем. А потом мужчина чуть было не помер на одном из своих дел, после чего жена чуть было не вытрясла из него душу - скрыть подобное было нельзя, потому как она по старой традиции заговорила сталь на своём любимом кинжале проржаветь в случае чересчур приблизившейся к муженьку смерти. Именно так введение Энид в курс дела стало более насущным вопросом. Девочка приблизительно представляла, что такое связь между старшим Альфа Оборотнем и младшим его собратом, да, но мало кто в самой стае и за её пределами понимал, почему это настолько важно - преемственность и единоличность этой преемственности. В стаях память предков - самое важное и основное, заветы и законы, развитие способностей и помощь в управлении - передавались эти все вещи именно подобным образом. Не раз и не два было так, что стая попросту переставала держаться вместе через одно поколение, как только Альфа Оборотень прекращал своё существование, не успев найти себе замену. Эти истории, конечно, были в какой-то степени интересны, но они мало касались Оуэна - у него никогда не было никакого наставника, он никогда не был ничьим Наследием, и потому он опасался, что как первый передающий в этой цепи, он может передать чуть больше, чем просто какие-то базовые навыки использования приказов и по минимуму от всех предыдущих Альфа-Волков. Подобное с оборотнями вне стаи вообще не должно случаться. Да даже в стаях новых Альфа Волков всегда готовят к принятию этого, рассказывают и показывают, предостерегают и учат. В его же случае было опасение, что на девочку - в случае его смерти, конечно - это всё рухнет без объяснения причин, заставит увидеть то, чего ей видеть не положено, ведь его память особенно с использованием способностей была полна выполненных задач по работе. Хотя если быть честным с самим собой, Оуэн совершенно точно считал совершенно другой случай отправной точкой в изменении его отношения к Энид и, соответственно, в том, что он решил её впутать в свои расследовательские дела. *** - Мистер Синклер. Вежливо-равнодушный женский голос раздался из-за двери, и Оуэн этот голос не узнал. Потому он накинул на себя косуху и сделал вид, что собирается уходить. Он вообще-то собирался вначале зайти к начальнику, дабы убрать слабоумно отважную стажёрку - девица-оборотень так и норовила к нему подбивать клинья, хотя он был счастливо женат, о чём та прекрасно знала. Знала также на ком женат, отсюда и подозрения в слабоумии и отваге. - Да, можете заходить, - он открыл дверь перед женщиной и беззубо улыбнулся. - У вас что-то срочное? Я вас что-то не припомню в нашей дивизии. - Я из отдела кадров, - серьёзно произнесла женщина и нахмурилась. - Вы подали официальный запрос на перевод оборотня-стажёра женского пола в другую оперативную двойку, по причине, которую отказались указывать в рапорте. Я боюсь, что мне нужны подробности, потому как у нас есть определённые инструкции по поводу её назначения. - Сандра отлично себя проявляет в качестве стажёра, но... - Оуэн страдальчески вздохнул. - Она не понимает, что я женат. Ей будет лучше с этим смириться где-то подальше от меня, честно говоря. Никаких активных приставаний не было, иначе я бы подал совершенно другой рапорт, просто очень много неловкости, что сказывается на качестве работы всей группы. И что за инструкции? Я о таком не слышал. - Понимаете ли, агент Синклер, недавно было принято постановление о том, что необходимо попытаться объединить Альфа Оборотней в общие группы, как для предотвращения возможных манипуляций сознанием, так и для попытки создания связи Наследия, - женщина многозначительно выдержала паузу. - Так как эта связь недостаточно изучена и возможности её изучить вне стаи почти нет, подобное решение было признано более чем целесообразным. - Всё же я настаиваю на её переводе в другую группу, мисс... - Лоусон. Вы чего-то недоговариваете, Синклер. Вы хотите её выгнать, потому что не можете ей приказывать в вашем излюбленном стиле? В этом дело? Вежливая улыбка застыла на лице Оуэна под внимательным взглядом этой женщины, и он сквозь зубы выдавил. - Моём... стиле? Вы меня ни с кем не путаете? - А разве не так вы решаете большинство проблем, если дело касается ваших собратьев? Я читала ваши рапорты прежде чем отправиться сюда, и каждое дело, где можно уговорить оборотня приказом, происходит подобное влияние. Мне было бы гораздо спокойнее жить, если бы до вашего вида можно было достучаться простыми словами, а не сверхъестественными приказами. - Ну не переговорщик я, - нервно хохотнул Синклер, пытаясь слезть с темы и перевести в шутку, но судя по взгляду женщины-нормис, ему это не удалось, и та продолжала сверлить его недоверчивым взглядом. - Я никогда не опущусь до того, чтобы продавить союзника. Не в этом дело, в самом деле. - Инструкцию ради вас никто менять не будет, агент, - Лоусон поджала губы и взялась за ручку двери, дабы покинуть кабинет. - Если у вас больше нечего сказать... Оуэн последовал за ней, желая сразу же направиться к непосредственному начальнику, но в скорости понял, что пути их совпадают. Когда и он, и Лоусон одновременно приблизились к кабинету человека, который мог как решить, так и усугубить проблему, у Оуэна осталось очень мало вариантов. А когда им навстречу со взглядом побитого щенка выскочила Сандра, Синклер мрачно подумал, что если он от этого, в прямом смысле слова, упыря выйдет с нетронутыми тайнами, то он поверит в христианского Бога. Проще говоря, сразу стало понятно, что тайну Энид придётся раскрывать. В этот день Оуэну дали задачу подготовить почву для возможного рекрутирования. Мужчина слабо себе представлял Энид и Совместную Целевую Группу по расследованию и противодействию сверхъестественному в одном предложении, но поди ж ты. Это был первый и последний раз за всю свою карьеру, когда мужчина пожалел, что не особо стремился к росту до большого начальства, ведь он всегда понимал - чем выше звание, тем больше проблем. Оуэн долгое время об этом не задумывался, хотя и имел в виду, но именно так их с Энид тайну узнал его начальник, что запустило всю цепочку событий. И именно так у Энид вполне вероятно не осталось много вариантов будущего, хотя он клялся дать ей выбор или хотя бы его иллюзию. И об этом девочке только лишь предстояло узнать в недалёком будущем. Оуэн клял себя за ложь подростку, но уже ничего не мог с этим поделать - его попытка включить её во "взрослые" дела, то бишь, расследование и возможное спасение мифических зверей от браконьеров, пошла прахом тогда, когда её посмел хоть пальцем тронуть тот ушлёпок, прикрывавшийся религией и наукой одновременно в своем едва прикрытом маньячестве. Теперь доверие Энид было подорвано, все ошибки, совершенные ранее Оуэном, были как на ладони, потому как уже заставили обосраться. Единственный плюс - ушлёпок в качестве праха едет на допрос к любимой жёнушке. Оуэн оставался Синклером по документам, это да, но если бы не морока с оформлением новых документов, которой он просто поленился в своё время заняться, то фамилия Аддамс была бы ему очень даже как раз. Ведь именно отношения с женщиной из семейства Аддамс научили его добывать останки врагов для дальнейшего использования в некромантских ритуалах. https://imgur.com/a/GJ1vJN1