Параллельность

— Что здесь происходит? — в дверном проеме появился Йос Ферстаппен и его взгляд не предвещал ничего хорошего. Макс слишком хорошо знал отца, чтобы понимать, что грядет буря, и даже забыл о глупом розыгрыше, потому что все внутри сжалось, Макс мысленно приготовился к тому, что Йос сейчас начнет отчитывать его за опоздание. — Макс явился на час позже назначенного времени, — процедил Гюнтер. — Значит у моего сына были на то веские причины, — Йос встал между руководителем команды "Хаас" и Максом, явно защищая последнего от нападок. — Но… — Гюнтер явно был зол и раздражен, однако, не решался что-то возразить, смотря на Йоса с явным опасением. — Макс, — Йос развернулся к сыну и опустил ладони на его плечи, Макс был готов поставить что угодно на то, что никогда не видел в глазах отца столько теплоты и гордости за него. — Выйдите с Льюисом ненадолго, мне нужно поговорить с мистером Штайнером и напомнить ему об элементарных правилах поведения. Макс только кивнул, и прихватив смартфон, покинул помещение, слыша, что Льюис отправился за ним. Они остановились в коридоре, смотря друг на друга с недоумением. — Это какая-то шутка, — неуверенно пробормотал Льюис, не сводя глаз с браслета на запястье Макса. Макс одновременно и ощущал неприязнь к стоящему рядом «напарнику по команде» и в то же время был рад, что кто-то кроме него понимает, что вокруг что-то не так. Макс вздохнул, эта шутка казалась ему неудачной, потому что он не мог представить ни одного реалистичного сценария, в котором Йос мог бы вести себя так, а именно встать на его сторону, даже не разобравшись в ситуации. Льюис тем временем посмотрел на свою руку с браслетом и его глаза расширились, потому как на безымянном пальце левой руки было изящное кольцо из белого металла, которое явно было обручальным. — Неужели и Николь в этом участвует, — сам себе сказал Льюис, а Макс вспомнил многочисленные заголовки в прессе о романе Льюиса и известной певицы. Он не особо интересовался чужой личной жизнью, а тем более личной жизнью Льюиса, но о том, что Николь ждала предложения и так его и не получила, тем не менее знал. Макс не успел что-то сказать в ответ, потому как все пространство вокруг заполнили смесь аромата люксового парфюма, лака для волос, карамельного кофе и жизнерадостная энергия. Нико Росберг сначала крепко обнял Льюиса, а затем протянул ему картонный стаканчик, — твой любимый, на миндальном молоке. — Макс со смесью недоумения и нервного веселья заметил на пальце Нико точно такое же кольцо, которое было надето на палец Льюиса. Нет, эта шутка даже начинала немного нравиться Максу. — А что вы тут стоите? — спросил Нико, но прислушавшись, и услышав разговор на повышенных тонах, покачал головой. — Макс, я рад, что твой отец ставит на место Гюнтера, он отличный специалист, но порой позволяет себе лишнее. Я думаю, у них будет долгий разговор, пойдем в кафетерий, — Нико бесцеремонно схватил за руку Льюиса, а тот пребывал в таком шоке, что даже не нашел сил сопротивляться. Макс знал, что есть только один пилот, который еще более ненавистен Льюису, чем Макс, и это был Нико. В кафетерии было почти пусто, и Макс ничуть не удивился, когда увидел Карлоса в оранжевой форме, который о чем-то тихо беседовал с Ландо, и судя по покрасневшим щекам последнего и тому, что пара пилотов никак не отреагировала на их появление, речь шла явно не о гонках. Макс взглянул на экран, висящий посредине зала и у него по спине пробежал холодок. Там болид Ред Булл с номером «33» столкнулся с болидом «Мерседес» с номером «44» на трассе в Абу-Даби. Авария выглядела страшной, и Макс никак не мог оторвать взгляда от этого зрелища. — Юные таланты перестарались, — хохотнул Нико. — Но, Ник только повредил запястье, Мик вовсе отделался испугом, а я получил рекордный восьмой титул, отличный подарок на завершение карьеры. Михаэль, кстати, сдержал слово по поводу нашего спора о количестве титулов, и у меня в гараже красуется его винтажная Феррари, а в погребе стоит ящик отменного коллекционного вина. — Какой Михаэль? — Макс непонимающе смотрел на Нико. — Как какой? Шумахер, — Нико внимательно посмотрел на Макса, а затем на Льюиса. — Видимо, сегодня вам двоим здорово досталось от Гюнтера, главное не тормозите так на трассе. — Что за Феррари, Нико? — подал голос Льюис, который до этого мог только молчать и смотреть в одну точку. — Та, в которой мы…ездили к морю, — Нико достал смартфон и после недолгих поисков продемонстрировал фотографии, где он гостил у семьи Шумахеров, и вовсю дурачился с Михаэлем. — Я оставлю вас, — сказал Макс, потому что последний эпизод явно не был похож на шутку, да и с самого начала у Макса были сомнения в том, что подобное можно было организовать за одну ночь. А значит, оставался только один вариант, он попросту сошел с ума и не может отличить реальность от своих фантазий. Макс вышел на воздух и огляделся. Вокруг был однозначно автодром Бахрейна, а не Абу-Даби. Земля начала уходить из-под ног, Макс крепко зажмурился и со всей силы ущипнул себя, надеясь проснуться. Но, когда он через несколько секунд открыл глаза, то ничего не изменилось, а через окна было видно флиртующих пилотов Макларен, и веселого Нико и находящегося в шоке Льюиса за соседним столиком. Решение пройтись прогуляться было спонтанным и каким-то отчаянным, все вокруг было одновременно и знакомым, и в то же время, чужим. Заметив знакомый красный цвет комбинезонов, Макс схватился за него, как за спасительную соломинку. Шарль облокотился о забор и беседовал на французском с вторым пилотом, которым был явно не Карлос, это Макс понял еще в кафетерии. Шарль заметил Макса и махнул ему рукой, призывая подойти ближе, а его собеседник обернулся и приветливо улыбнулся Максу. Макс застыл, не веря своим глазам. Если фотографии в телефоне Нико, еще могли бы быть фальшивыми, то Жюль, стоящий на расстоянии вытянутой руки с номером «17» на красном гоночном комбинезоне, фальшивым быть никак не мог. — Что такое? Ты будто призрака увидел, — Жюль покачал головой. — Все в порядке? — обеспокоенно спросил Шарль, и Макс заметил, что и с ним что-то не так. Шарль был одновременно и тем человеком, которого Макс считал главным в своей жизни, и в то же время, что-то неуловимо поменялось. — Простите, мне нужно срочно ответить на сообщение, — пробормотал Макс и отошел в сторону, сжимая в руках смартфон. Он оказался выключен, а когда на заставке включения вместо привычного надкусанного яблока появилась надпись Samsung Galaxy, Макс почувствовал, как на него медленно, но верно накатывает паника. На то, чтобы разобраться в незнакомом интерфейсе и открыть браузер, ушло около десяти минут. Макс открыл окно поиска и не знал с чего начать. Понимая, что начать с чего-то нужно, Макс отправил запрос о рекордах Льюиса, а затем жадно вчитывался в ленту, где были новости о побитом Льюисом рекордом Нико Хюлькенберга и о свадьбе с обладателем рекорда по титулам Нико Росбергом. И ни слова о семи титулах. Затем Макс вбил дату той самой гонки на Сузуке и имя Жюля, и прочитал, что на квалификации Жюль попал в серьезную аварию и не выступал на гонке, так как механикам команды не удалось восстановить болид. После этого Макс вбил свое собственное имя и узнал об отце-миллиардере, который души не чаял в сыне, и чтобы исполнить его мечту вел переговоры о покупке контрольного пакета акций команды Формулы-1. Судя по тому, что речь шла о таких командах как «Мерседес» и «Астон Мартин», Йос явно не жалел денег, но достигнуть успеха в переговорах получилось только с «Хаас». Макс погрузился в чтение своей карьеры в Формуле-2, где провел четыре сезона, но так и не смог взять титул, о том, что занял в прошлом году двадцать первое место в чемпионате, уступив даже резервному пилоту, и кучу негативных комментариев по поводу того, что он недостоин занимать свое место. — Эй, что-то случилось? — Макс почувствовал руку Шарля на плече и хотел выключить экран, но из-за того, что кнопка находилась в непривычном месте, не смог сделать этого сразу. — Не бери в голову, — Шарль мягко улыбнулся и коснулся руки Макса, слегка сжимая его пальцы. — Хейтеры всегда найдут, что написать, твой дебютный сезон был сложным, но я уверен, что ты многому научился и покажешь достойный результат. Макс неопределенно пожал плечами, судя по тону и взгляду Шарля, тот явно не притворялся. Шарль никогда не умел играть на публику и врать. Макс попытался напрячь память и вспомнить что-то о той жизни, которая бы вписывалась в реальность, в которой он находился, но ничего не получалось. Вместо заботы Йоса он вспоминал только оскорбления и агрессию, а вместо неудач на гоночном треке только рекорды и то, как попал в Формулу-1, минуя вторую младшую серию в семнадцать лет. Сердце больно кольнуло, когда Макс задумался о том, в каких он отношениях с Шарлем. Впрочем, судя по его теплому общению и прикосновениям, хоть что-то из того прошлого, которое он помнил, и того настоящего, в котором оказался, осталось неизменным. — Я попробую, — Макс через силу улыбнулся и решил перевести тему. — Как болиды Феррари? — Выглядят многообещающе, — глаза Шарля загорелись. — Возможно, Жюль поборется за титул, он так давно об этом мечтает. — А ты? — спросил Макс. — Я? О, нет, — Шарль изобразил притворный ужас. — Я не хватаю звезд с неба и делаю свою работу, а именно, помогаю команде достичь максимального результата. Ты же знаешь, что я люблю по-настоящему. — Шарль так светло и очаровательно улыбнулся, что Макс даже не смог признаться, что понятия не имеет. Тот Шарль, которого знал Макс, мечтал о конкурентоспособном болиде, в котором сможет бороться за звание чемпиона мира. А еще в этот момент Макс понял, что не так с Шарлем, в нем не было тех затаенных боли и неверия в себя, вызванных смертями близких и отношением команды. Вместо этого Макс видел перед собой молодого мужчину, довольного всем, что происходит в его жизни, и готового поделиться жизнерадостностью со всем миром. Макс пока не знал, как относиться к этому. — Смотри, это же Мик, — Шарль помахал рукой пилоту в форме Черных стрел. — Как же я по вам соскучился, — Мик подошел и обнял Шарля и Макса сразу. — Как прошло межсезонье? Судя по тому, что я видел в соцсетях, Макс победил и вы провели время на море, а не на горнолыжном курорте? — Там мы тоже были, — Шарль рассмеялся и сжал плечо Мика, и Макс невольно засомневался, а не со всеми ли Шарль так приветлив и легко идет на контакт. — Но Максу больше были по душе магазины и шкура перед камином, чем катание на лыжах. — Макс, я тебя понимаю, — Мик улыбнулся, покачав головой. — Отец тоже потащил всю нашу семью в горы, и я откровенно не понял в чем прелесть ветра в лицо и снега за шиворот. Он, конечно, что-то говорил про здоровье и физическую форму, но он явно не тот человек, который может об этом рассуждать после того, что устроил, когда они с Нико праздновали исход спора о количестве чемпионств в Формуле-1. — Все было так, как на фото? — Шарль склонил голову на бок. — Нет, гораздо хуже, — Мик захихикал. — Впрочем, я его понимаю, потому что пришлось расстаться с жемчужиной своей коллекции автомобилей. Нико был готов довольствоваться только ящиком вина, но отец слишком принципиален, чтобы пойти на это. — Эй, нужно обязательно встать на дороге? — Макс наблюдал за тем, как Никита толкнул плечом Мика, который пусть и стоял в проходе, но места, чтобы его обойти было достаточно, о чем Макс и сказал бы, но замер, рассматривая комбинезон, который был точной копией его собственного, если бы не другой порядок цветов на флаге и надпись «MAZ». — Прости, я не думал, что ты набрал за межсезонье настолько, чтобы тебе не хватало места в проходе. В болид то влезешь? — неожиданно зло и ядовито отреагировал Мик. — Не тебе рассуждать о размерах, Шумахер, вспомни, как из-за того, что ты пытался протиснуть свое ведро между мной и стеной, мы оба вылетели и я лишился шанса побороться за чемпионство. — Никита явно не собирался продолжать беседу и продолжил свой путь. — Это что было? — спросил Макс, переводя взгляд с Мика на Шарля. — Просто Мик ему нравится, а еще он недоволен, что пришлось довольствоваться вице-чемпионством, — хихикнул Шарль и тут же увернулся от подзатыльника, который собирался отвесить ему Мик. Макс наблюдал за этим и впервые за этот день искренне улыбнулся, на некоторое время забыв о том, в какую ситуацию попал.