Hurt/Heart

Кафельные стены в школьном туалете холодные, отталкивающие, совсем не спасают от этой бездны и не помогают избавиться от странного красного узла в сердце. К одной из этих стен припадает тело парня, впечатываясь в неё и, кажется, хотя слиться с ней. Тело, почти обездвиженное и не поддающееся хозяйну, лишь подрагивающее от нескончаемой истерики и слёз, скатывается на не менее холодный пол. Слабые руки подтягивают ноги к животу, а нос утыкается в колени. Вероятно, мальчик полагает, что так всхлипы будут меньше слышны, но это далеко не так. Тело всё ещё дрожит, школьник пытается контролировать свои слёзы, которые продолжают течь, хоть это и безуспешно. Друзья не понимают, что делать, не понимает и сам Джисон, почему именно тот "недо-рокер-недо-рэпер", как парня из параллели называет Феликс, мог запасть к нему в душу. Минхо никогда не застёгивает все пуговицы школьной рубашки; постоянно либо расслабляет галстук, либо не надевает его вовсе; каждый день носит чёрный футляр для гитары на одном плече, заместо положенного школьного рюкзака; плохо шнурует кроссовки и грубит учителям на уроках, если вообще соизволит на них появиться. У Минхо черные как смоль волосы, которые постоянно в беспорядке, кошачий разрез глаз, лёгкая ухмылка и доминантный подавляющий взгляд, от которого хочешь не хочешь, но испугаешься. А ещё у него единственный лучший друг, совсем не похожий на того. У Хёнджина такие же тёмные волосы, только заплетённые в швост, такой же футляр для гитары, только он находится в шкафчике, та же школьная форма, правда более выглаженная, и всё равно Хёнджин не такой. Он мягкий, теплый, плавный, и нежный. А ещё он очень романтичный и играет на гитаре не рок, а милые серенады. Ну, так говорит Феликс. Но что Джисону до этого элегантного Хёнджина, если сердце его тянется к тому, кто любить не умеет, да и не особо то хочет, вероятно. Сердце тянется, да мозг то знает, что его не примут, а просто оттолкнут, иди ещё хуже - растопчат и выкинут без капли сожаления.

********

Джисон - синоним милоты. Он нежный, ранимый и весь как будто сахарный - кажется, что если обидь хоть чуть-чуть - тут же расстает. Тот носит милые свитера поверх школьной рубашки, красит волосы в светло-розовый, исправно выполняет все поручения, и знает пройденный учебный материал если не на отлично, то точно на твёрдую отметку "хорошо". Ещё он постоянно пахнет мятой, наносит под глаза блёстки и улыбается всем подряд. Хан дружит с такими же милыми Феликсом и Чонином, которые, как известно Минхо, уже заняты - один бежит в объятья к его лучшему и единственному другу, а другого уже долгое время привозит и забирает черная машина, за рулём которой сидит молодой блондин и улыбается ярко, но ни как Джисон - у которого эта улыбка не сходит с лица, а только ему, Чонину. Ну, так рассказывал Хёнджин. Минхо и Джисон абсолютно разные: один смотрит мелодрамы и заедает горе миндалем с мармеладом, а другой проводит вечер в клубе, таща за собой друга и пару бутылок алкоголя. Пока Хан усердно учится, Ли плевать хотел на эти конспекты и формулы. И даже так, части их душ, различных по форме и строению, пытались ухватиться друг за друга. Цеплялись словно когтями, но.. всё ещё что-то не получалось. И, вроде бы, кажется, протяни б они руку - всё было бы по-другому.

********

Минхо с трудом делает первый шаг, опуская грязный ботинок на кафельный пол. Прямо сейчас хочется взять и убеждать отсюда, скрываясь где-нибудь в сквере возле школы, взять гитару в руки и начать бренчать что-то странное и несуразное, но крепкие руки лучшего друга держут дверь мужского туалета с той стороны, не давая передумать и выйти. Ли вдыхает пару раз, в попытках успокоить собственные бушующие гормоны и нервы, но всё выходит тщетно. До ушей доносится жалобный всхлип, режущий и слух и сердце. Парень уже заведомо знает, кому он принадлежит. Поэтому с трудом, но он проходит дальше внутрь, идя на звук, отскакивающий от стен. Всё сейчас кажется абсолютно чужим и ненужным, кроме.. кроме скрутившегося прямо возле стены блондина, чья розовая толстовка уже промокла от слёз, а запах мяты выветрился. - Эй.. - неуверенно начинает Ли, подходя ближе и не отрывая взгляда, кажется, даже не моргая. - Что случилось? Джисон застывает и распахивает глаза свои широко, поднимая напуганный взгляд. В его глазах читался страх. От чего конкретно - понятно не было. Просто видеть такого старшего перед собой - необычно. Непривычно и, даже как-то, неправильно. Хану кажется, что всё идёт не так, слишком быстро. С крутыми поворотами, которых быть то и не должно. Неизвестность и непонимание - вот, что пугало. - Эмм... Минхо мнется и на месте топчется, а после запускает руку под чёрную кофту, которая была накинута на рубашку, и несмело достаёт это. Три маленьких стебелька ромашек, которые так были похожи на те, что растут в клумбе на территории школы, и которые так ужасно подходили Джисону. Рука с ними тянется вперёд, но на пол пути останавливается, ведь блондин не подаёт совершенно никаких признаков жизни - просто смотрит всё так же ошарашенно, совсем не двигаясь. Так проходят долгие несколько секунд и Хан всё же вскакивает с пола, в то время как цветы - уже помятые и измученные без воды и земли- летят вниз, выбиваемые из рук старшего. У Джисона новая истерика, вот только в туалете рыдать уже не безопасно, поэтому он выбегает как можно быстрее, с лёгкостью отталкивая Хёнджина и Феликса, стоящих у двери, и несётся прочь из школы. Прочь от туалета, друзей, чувств, старшего Ли.. Кафельные стены в школьном туалете всё ещё холодные и отталкивающие. Только теперь это почувствовал Минхо.