Исцеляющая ночь

Нельзя сказать, что Дзёно и врагу бы не пожелал такого утра, какое вышло у него (скорее, как раз именно этого он бы и пожелал), но он определённо всей своей душой ненавидел тот факт, что какой-то умник без приглашения посреди дня завалился к нему на порог квартиры и стал крайне настойчиво жать на кнопку звонка. Он только недавно смог уснуть, оправиться после целой бессонной ночи, действующей ему на нервы до тех пор, пока Тачихара не взял трубку и не стал говорить с ним в третьем часу столько, сколько было нужно, и желание спать не накатило огромной волной. Дзёно поднялся, уже будучи настроенным довольно враждебно, и накинул на плечи тёплый халат поверх своей пижамы, так как за пределами спальни у него сейчас должно было быть холодно: дуло с кухни, где он проветривал слишком часто. Тэттё невозможно было не узнать. Стоило только прислушаться к дыханию и сердцебиению, раздававшимся из-за двери, Дзёно моментально понял, что там стоял его напарник. На самом деле это не просто вызывало вопросы, но и заставляло немного нервничать. «Пожалуйста, пусть это окажется не тем, о чём я думаю», — подумал Дзёно и, когда вышел из спальни, поёжился. Перед тем, как открыть, ему нужно было также поправить внешний вид, чтобы не выглядеть таким заспанным. Вообще в идеале хотелось и вернуться к шкафу, чтобы подобрать нормальную одежду, раз уж из всех людей мира к двери принесло именно Тэттё, но, только Дзёно развернулся, звонок снова загудел, и к нему прибавился ещё и стук. — Дзёно, ты дома?! — закричал Тэттё, заставив Дзёно сжать руки в кулаки. На самом деле он говорил вполне нормальным голосом, потому что прекрасно знал, как Дзёно воспринимал различные звуки, и это раздражало сильнее всего. В итоге просто застегнув халат на две пуговицы, Дзёно подошёл к двери, лишь бы этот ужасный шум наконец-то прекратился. Конечно, он мог просто крикнуть, что дома, и попросить подождать, но, зная Тэттё, тот мог начать переживать, не случилось ли чего-то. Особенно сейчас. Потому что Дзёно выглядел… помято. У Тэттё сердце едва не сжалось, когда ему открыли и он увидел своего напарника таким. Уставшим, с мешками под глазами, всё ещё растрепанного (даже если он старался пригладить волосы) и явно сонного. Дзёно, вероятно, догадался, что сейчас испытывал этот человек при виде него, поэтому опёрся о дверной косяк, сложив руки на груди, и приготовился слушать. — Чего припёрся? — спросил он с очевидно недовольной интонацией и услышал, как ему что-то протянули. — Привет, — поздоровался Тэттё для начала, и Дзёно после такого закатил глаза, если бы мог, — Тачихара сказал, что у тебя закончились лекарства. Из этого Дзёно мог сделать один быстрый и неутешительный вывод: Тачихара — предатель. Да, лекарства действительно закончились, это правда, и заказать их, к сожалению, было нельзя, поэтому ночью посреди разговора Тачихара сам вызвался помочь и принести их прямо к Дзёно домой. «Это было бы хорошо», — ответил ему Дзёно, потому что сам идти на работу, только чтобы заглянуть в медицинский корпус, желанием не горел. — Он сказал навестить тебя и передать это, — продолжил Тэттё, когда молчание затянулось слишком сильно, и продолжил терпеливо ждать, пока Дзёно у себя в голове пройдёт через десять стадий принятия. — Отлично. Давай сюда и уходи. Дзёно выхватил пакет из руки Тэттё и уже собирался сразу закрыть дверь, но его стали очень настойчиво от этого удерживать, схватившись за ручку с обратной стороны. — Стой. Я могу зайти? — спросил Тэттё, держа в голове всё то, о чём ему совсем недавно говорил Тачихара, прежде чем отправить в гости к Дзёно вместо себя. «Нет», — очень хотел ответить Дзёно, но его гордость пока что не была задета настолько сильно. — Зачем? — уточнил он для начала, — мне больше ничего не нужно. Можешь уходить. — Ты давно никуда не выходил и ни с кем не шёл на связь за последние несколько недель. — Кажется, это не то, что тебя касается. — Тебе противопоказано одиночество. Теперь Дзёно, стоит признаться, даже немного начал переживать, как много лишнего сболтнул Тачихара, раз Тэттё, разумеется, от него узнал, как он умирал от скуки и не особо хорошо чувствовал себя в последнее время без свежего воздуха и постоянных издёвок над напарником. Тяжело было не догадаться, что за этим стояло нечто большее, особенно когда Дзёно стал жаловаться на его сердцебиение, точнее, его отсутствие рядом. Справедливости ради, такого рода противопоказание действительно существовало. Дзёно оправлялся после травм, нанесённых во время вспышки вампиризма, и он сейчас отсиживал дома первые же после выписки из больницы дни, которые, как можно догадаться, оказались весьма тяжёлыми. Добрая медсестра в палате сказала, что очень хорошо, если у Дзёно есть человек, который может ещё за ним немного поухаживать, так как оправляются от подобного, как правило, долго. Но он довольно грубо сказал ей, что человека такого нет, а справиться со всем сможет и сам. Подумаешь, травмы. Должно быть, девушка не заслужила такого отношения к себе. — Мне противопоказан ты, — довольно резко ответил он, всё ещё не смиловавшись, но дверь на себя сильнее тянуть не стал. Вместо этого он сделал один шаг в сторону, освобождая проход в коридор, — заходи.

***

Разувшись и оставив куртку на вешалке, Тэттё поймал себя на мысли, что, в соответствии с прогнозами Тачихары, знающего слишком много, Дзёно не выставил его на улицу в первые же секунды, как только услышал, и был невероятно рад этому. Стоит признать, он переживал. Возможно, даже слишком сильно: определённо больше, чем требовалось. Именно поэтому все вокруг догадывались о том, что чувствует Тэттё по отношению к своему напарнику, особенно когда он чересчур часто спрашивал, не поступали ли от него какие-либо звонки, жалобы или другая информация. Очень не по себе ощущался тот факт, что Дзёно плохо себя чувствовал. При том даже на самого себя Тэттё такого внимания не обращал. — И что в пороге застыл? Так и будем стоять? — спросил Дзёно, вытащив Тэттё из какой-то прострации, что для него, в общем-то, было явлением частым. — Нет, — Тэттё пронаблюдал за тем, как Дзёно, отложив в шкафик пакет с лекарствами, предварительно достал оттуда одну из необходимых пачек и вытащил маленькую таблетку. Обезболивающее. — Ну, и? Что тогда? Мне ставить чайник? — Да, давай. — Соевого соуса нет, — солгал Дзёно, ведь на самом деле соус у него был, но отдавать его Тэттё ради его отвратительно пахнущих экспериментов (нельзя назвать это по-другому) с едой он был не готов. — А перец? — Не наглей, иначе я тебя обратно за дверь выста-, — Дзёно хотел звучать угрожающе, как обычно, но внезапно стал задыхаться в сильном приступе кашля, заставившем его опереться о стол, — выставлю. — Как ты себя чувствуешь? — сразу же отошёл от их разговора Тэттё, решив, что состояние Дзёно — вещь гораздо более серьёзная. — Всё нормально, — вновь стал уворачиваться от правды Дзёно, так как не считал, что его напарнику обязательно нужно быть в курсе подобных мелочей, даже если они таковыми не совсем являлись, — лучше возьми стул и сядь наконец-то. — Там в пакете лежат грелки. Теперь я понимаю, для чего. Кашель Дзёно на самом деле был обыкновенной простудой, которую он подхватил на фоне упавшего иммунитета, словно подобных эффектов от лечения травм после вампиризма ему было мало. Однако Тачихаре не стоило так вслушиваться и придавать этому значение, а Тэттё — так перебарщивать с заботой, потому что всё было в порядке. Ну, относительно. Так Дзёно твердил себе, сворачиваясь посреди бессонных из-за болезней ночей в три погибели от приступов кашля. Он проигнорировал слова Тэттё, решив, что лучше дождётся, пока закипит вода, и наконец-то заткнёт ему рот хотя бы чаем. — Я разбудил тебя, да? — сам продолжил говорить Тэттё, потому что его это молчание ничуть не смущало. Тяжело было за столько лет совместной работы не привыкнуть к подобным моментам. — С чего ты взял? — всё-таки ответил ему Дзёно, так как редко от Тэттё можно было услышать разумные выводы, к которым он приходил путём размышлений. — Выглядишь заспанным. А ещё ты мило зеваешь, — Тэттё сказал это совершенно невозмутимо и заметил, как Дзёно дёрнулся в явном раздражении. — Ещё раз скажешь это слово, и я тебя- — Какое? «Мило»? Дзёно, держа кружку с только налитым в неё чаем прямо над головою Тэттё, состроил угрожающее выражение лица. Он явно был в любой момент готов перевернуть её, ошпарив кипятком лицо напарника. Тэттё, прекрасно понимая, что это простой блеф, улыбнулся, будучи довольным собой, но провоцировать Дзёно ещё больше не стал. В конце концов, он всё равно знал, что прав. В итоге кружка, к счастью, попала к нему в руки, а не куда-либо ещё, и он сделал глоток приготовленного чая. Вкусный. Даже без соевого соуса этот чай почему-то казался прекрасным. Может, дело было в том, кто его готовил, ведь Тэттё подумал, что хотел бы приходить к Дзёно каждое утро под любыми предлогами, чтобы вот так находиться с ним рядом и расслабленно пить чай. — И сколько ты собираешься у меня сидеть? Можно, конечно, поставить на загрузку фильм, но как много в этом смысла, если уйдёшь через час? — Дзёно начинал говорить это с таким тоном, словно избавиться от Тэттё было его мечтой, но по итогу следующей же фразой сам сломал эту легенду, раз был готов даже слушать фильм вместе с Тэттё. — Вообще-то я думал сводить тебя прогуляться. Тэттё действительно с самого начала считал, что следовало бы вывести Дзёно на свежий воздух, потому что, зная его, сам он никуда за время больничного не вышел. Однако, видя его состояние, всё-таки сомневался, не лучшим ли вариантом будет остаться тут за прослушиванием чего-нибудь. — Скоро пойдёт дождь, — Дзёно повернул голову в сторону окна, хотя ничего там и не мог видеть. Небо было полностью затянуто тучами, но он явно ориентировался по звукам и ощущениям, «чувствуя» предстоящий ливень. — Если верить прогнозу, то у нас ещё есть где-то два часа. Думаю, этого будет достаточно. Но ты уверен, что всё будет в порядке? В плане, с тобой. — Я не хрустальный, Тэттё, и от прогулки не развалюсь, — Дзёно с удивительно быстрой скоростью раздражался от подобных вопросов, чем и заставил Тэттё воздержаться от них в дальнейшем. — Хорошо. Тогда я подожду, пока ты оденешься. — И что, даже не рвёшься помогать мне с этим? Вдруг поранюсь? — А надо? — Тэттё спросил, даже не подумав, что слова Дзёно были от первого до последнего слова пропитаны сарказмом. — Тэттё! Конечно, нет! Просто я к тому, что тебе стоит прекратить вести себя так… — «Так»? Как — так? — Заботливо, — ответил Дзёно, но уже из другой комнаты, так как ушёл одеваться, и Тэттё вряд ли мог его услышать.

***

Как только они вдвоём оказались на улице, Дзёно скукожился от непривычки свежести вокруг и возможности так свободно дышать, даже если воздух был довольно тяжёлым из-за предстоящего дождя. Проветривание в квартире, конечно, и рядом не стояло с прямым выходом на улицу. — Холодно? — сразу подметил чужую реакцию Тэттё, оглядываясь по сторонам и прикидывая, как лучше дойти до парка. — Нет, просто отвык, — сказал Дзёно, всё же чувствуя, что находиться здесь было достаточно приятно. — Наверное, ты совсем засиделся. Ничего, сейчас быстро привыкнешь обратно, — Тэттё повёл Дзёно тем путём, что был длиннее, но дальше от слишком шумных дорог. Мгновение спустя он заметил, как Дзёно снова начал кашлять в локоть, — если станет хуж- — Я тебе сейчас рот зашью, — получил он довольно краткий, но многозначительный ответ, даже не успев договорить, — перебарщиваешь. — Понял. О-о, ты хочешь сладкую вату? — Тэттё увидел в стороне киоск, которого раньше на том месте точно не было, и недолго думал, прежде чем спросить такое. — Ты шутишь? Мне что, восемь лет? — Тэттё хотел было уже сказать, что на еду ограничения по возрасту не ставят, однако Дзёно слишком быстро продолжил, — но можно попробовать. Купив вату, они пошли дальше к самому тихому и спокойному месту в парке. Неподалёку от него стоял высокий фонтан, звук которого на удивление никогда не раздражал Дзёно, а только наоборот. Привыкание к свежести, как и говорил Тэттё, тоже пришло довольно быстро. — Так ты… значит, Тачихара послал тебя ко мне? — ни с того ни с сего начал отчасти беспокоящий его разговор Дзёно. — Я сам вызвался пойти к тебе, как только узнал, что случилось. К тому же у него сегодня было не так много свободного времени. Поэтому и детали все он рассказал не сразу. — Хоть что-то успокаивает, — выдохнул Дзёно. Благо, не такой уж Тачихара и предатель. Только Тэттё приставучий, как обычно. Если честно, Дзёно уже был готов поверить, что Тачихара во время такого разговора мог сболтнуть Тэттё и что-то лишнее. Например, про его влюблённость или о том, как он скучал. А ещё поэтому он мог и прислать Тэттё нести лекарства, решив, что так будет лучше, нежели если пойдёт сам. Хорошо, что обошлось. — Ой, — Тэттё услышал, как в кармане вдруг зазвонил телефон, — это Теруко. Ты не против, если я отвечу? Вряд ли что-то важное. — Ага. Мне всё равно, — ответил Дзёно, обхватив себя руками, словно ему холодно или некомфортно. — Давай присядем. Парк, к радости, был заставлен скамейками, и идти далеко не пришлось. Тэттё ответил на звонок. Дзёно, откинувшись на спинку скамейки, стал вынужденно всё подслушивать, так как с его способностями он просто не мог игнорировать голос из телефона в едва ли четверти метра от него. — Алло, — сказал Тэттё, — да, что-то срочное? — Тэттё, ты!.. — послышался очень звонкий и громкий голос из динамика. Вероятно, такой крик услышал бы даже самый обычный человек без невероятного слуха, — вы оба! С Тачихарой. Почему я только сейчас узнаю про план?! — Какой план? — По вашей с Дзёно счастливой жизни. Вы сейчас вместе? — Во-первых, никаких подобных планов не было. Во-вторых, да, он сидит рядом и, скорее всего, всё слышит, — Тэттё перевёл взгляд на Дзёно, который после этих слов стал выглядеть гораздо более заинтересованным. — Ох, привет ему! В любом случае завтра жду на чай. Обоих. И, я надеюсь, уже наконец не в качестве коллег. Слышишь, Дзёно? Всё, чао. Что это должно было значить, Тэттё так и не понял. Он вообще редко понимал мышление Теруко, для него она зачастую выдавала что-то странное, но в особенно больших количествах, почему-то, когда это было связано с Дзёно. Который, кстати, кажется, как раз-таки сообразил, что она имела в виду, судя по его вмиг натянувшейся спине и напряжённой позе. — Она как обычно, — нервно выдохнул он, — как будто мы сами не разберёмся. «А? С чем?», — хотел спросить Тэттё, но его внимание слишком вовремя привлекла ладонь Дзёно, которую он только положил на скамейку. Прямо рядом с его ногой. Желание прикоснуться у Тэттё оказалось очень сильным. Интересно, как будет ощущаться это соприкосновение? Они трогали друг друга сотни раз во время работы, причём, как правило, контакт всегда инициировал Дзёно, но это совсем не то. Не взять другого за руку, осторожно и легко. Но пока он думал, стоит ли спросить на это разрешение, Дзёно встал с места. — Похоже, дождь как раз начинается, — сказал он, ту самую ладонь протянув вверх, чтобы почувствовать пока что едва заметное падение капель, — идём домой. Быстрее. И почему Тэттё должен с этим спорить?

***

— Фух. Это случилось раньше, чем мы ожидали, — вбежав в дом и закрыв за собой дверь квартиры, сказал Дзёно, — отлично. Выходили подышать свежим воздухом, а в итоге чуть не разболелся ещё сильнее. К счастью, несмотря на превосходящую все прогнозы мощность дождя, Дзёно не успел промокнуть насквозь, как и Тэттё. Но, учитывая с каждой минутой усиливающийся ливень, через полчаса воду из их ботинок можно было бы выливать, как из ведра. — Прости. Не думал, что всё будет так плохо. — Ерунда. Я в душ, а ты сейчас лучше побудь хорошим мальчиком и закажи еду, потому что у меня толком ничего нет. — Так, ладно. Что заказать? — спросил Тэттё, уже открыв приложение с доставкой, — Может, пиццу, давай сырную, с газировкой. И лапшу на будущее, — ответил Дзёно, недолго думая, — если ещё что-то взять себе захочешь, то только нормальное, Тэттё. Карточку у меня в кармане куртки взять можешь, когда курьер приедет. Тэттё сделал вид, что не услышал последнее предложение, и сразу оплатил всё со своего счёта. Он был уверен, что еда, которую добрал, относилась к «нормальной», но Дзёно наверняка всё равно будет на неё злиться. Что, собственно, не так со сладкой пиццей? Куда больше ему было интересно, до скольки он тут задержится. Изначально это спрашивал Дзёно, но теперь вопрос стал волновать и его самого, чтобы знать, на сколько заказывать такси. Вряд ли по такой погоде возможно добраться до дома иначе. Еда приедет где-то через час. Ещё полчаса как минимум они будут есть, учитывая, что пиццу обычно без повода не заказывают. Вместо того чтобы гадать, Тэттё просто решил дождаться, пока Дзёно выйдет из душа. Он взял с собой фен, собираясь сразу же высушить волосы. — Во сколько ты обычно ложишься спать? — задал ему неожиданный вопрос Тэттё. — А что? — переспросил Дзёно, нахмурив брови, — всегда по-разному. — Мне надо знать, во сколько примерно пойду домой. — Ты что, совсем выжился из ума? — словно специально под их разговор, за окном сверкнула молния, сопровождаемая характерным громким звуком, — ты слышишь, что там происходит? И дальше будет сильнее. — Что ты предлагаешь? Я вообще-то думал поехать на такси. Разве что переплатить придётся. — Ага, и сто лет мониторить свободные машины. Ты можешь… остаться. На ночь, — сказал Дзёно, отвернувшись, будто не хотел показывать своё лицо, и воткнул фен в розетку, пока его не включив, ведь он обычно во время сушки волос надевал беруши, а во время разговора этого сделать не мог. — Правда? — Нет, Тэттё, шутка, — выдохнул Дзёно довольно раздражённо, потому что, как он думал, всё и так должно было быть очевидно с первого раза, — ладно. Правда. — Хорошо, где я буду спать? — Быстро же согласился. На диване поспишь. Я достану вторую пижаму, только не факт, что она тебе подойдёт. Можешь пока тоже принять душ, пахнешь ужасно. Чем ты завтракал? Дзёно сразу после этого оставил фен на полу и пошёл к шкафу, совершенно точно не желая знать ответ на свой риторический вопрос. — Я ел- — Не говори. Тэттё пожал плечами, замолчав. Его немного удивило такое, как бы он сказал, гостеприимство со стороны Дзёно, но, учитывая погоду, ехать куда-то действительно не хотелось, а идти — тем более. Мог ли он быть против того, чтобы остаться на ночь у Дзёно? Разумеется, нет. Из-за затянувших небо тёмных туч уже казалось, что наступила ночь, хотя пока часы едва близились к ней, отображая вечернее время. — Вот, лови, — Дзёно бросил прямо в руки Тэттё футболку и штаны, — полотенце на верхней полке. Оно… — он замешкался всего лишь на долю секунды, потому что сейчас не мог добавить слова про цвет, которыми обычно и описывали для других подобные предметы, — среднего размера и очень пушистое. — Ага, разберусь. За окном прогремели ещё две молнии прямо друг за другом. Так как сильно свистел ветер, Дзёно подошёл ближе к кухонному окну и закрыл его так сильно, как только было возможно, дабы ничуть не продувало. — Хорошо, что еду заказать успели. Наверное, сейчас все доставки будут отменять. — Это да. По этой причине Тэттё, когда встретил курьера через определённое время, промокшего до ниточки, хоть он и приехал на машине, оставил ему больше чаевых, чем обычно. Дзёно к тому моменту уже успел и найти, и настроить фильм. Тэттё это ничуть не удивляло, он сотни раз видел, как его возлюбленный в полной мере пользовался компьютером и без зрения, при том всегда в наушниках. На то и создан экранный диктор. Повезло, что одежда Дзёно более-менее подошла Тэттё, и приятнее всего был тот факт, что она пахла так же, как он. Все вокруг пахло так же, оно и неудивительно, учитывая, что квартира ему и принадлежала, но в чужой футболке это ощущалось в сотни раз лучше. Сам Дзёно, высушив волосы, всё, кроме чёлки, собрал в хвост, и стал выглядеть максимально очаровательно. Таким он, в общем-то, и без того казался хотя бы в домашней одежде. Как оказалось, правда, фильм его волновал крайне мало, хотя Тэттё и пояснял большую часть моментов, где были важны не только звуки, но и изображение. Доев пиццу, интерес у него пропал и вовсе, но он продолжал слушать. В какой-то момент персонажи стали щекотать друг друга, конечно, так часто бывало в сомнительных комедиях. Дзёно не мог побороть своё желание проверить кое-что, поэтому приблизился к Тэттё как можно медленнее, и, когда тот это заметил, резко схватил его за талию. — Ты что… совсем не боишься щекотки? — спросил Дзёно, явно разочаровавшись. Он, конечно, ожидал отсутствия реакции, но неприятный осадок всё равно оставался. — Нет? — скорее спросил, чем ответил Тэттё, заметив, что расстроил Дзёно, но он даже не догадывался, как именно, — это плохо? — Я думал, будет как-то поинтереснее. — Вот та- Тэттё успел только одними подушечками пальцев правой ладони коснуться живота Дзёно, как он отскочил в сторону быстрее, чем можно было представить. — Не трогай! Конечно. Дзёно и бровью не поведёт от летящей в него пули, но щекотать его нельзя. — Ого. Как скажешь, — Тэттё моментально поднял руки вверх в знаке прекращения каких-либо действий в сторону Дзёно. Тот поставил фильм на паузу, уже решив, что он тут не нужен. Тэттё немного расстроился, так как сам смотрел и правда интересовался, сможет ли мужчина, по сути главный герой, завершить своё неполноценное расследование. Неудивительно, что Дзёно не понравилось то же, что и Тэттё. — Хочешь включить что-то другое? — Да, аудиокнигу. Или, может, её экранизацию, без разницы. Это даже лучше перед сном. Уже довольно поздно, — не зная настоящего времени, Дзёно всегда умел определять его довольно точно, и, конечно, был прав, так как за окном уже было не просто темно из-за туч, а темно глобально, — хотя от того фильма я бы уснул прямо сейчас. — Где ты его нашёл? — Теруко посоветовала. «Я даже понимаю, почему», — хотел, но не добавил он, так как Тэттё такое знать необязательно. Видимо, Теруко рассчитывала, что им наскучит и они от этого разговорятся или займутся чем-либо более интересным вместе. Её в отношении фильмов больше не слушать, это надо записать. Ну, или, может, у неё просто плохой вкус, а Дзёно думал о взаимосвязях там, где их нет. — Сейчас найду ту книгу, она точно неплохая… — Если что, я могу просто почитать тебе вслух. Не то чтобы Дзёно на самом деле раздумывал над этим хотя бы секунду, когда по факту долго ломался, словно не мог решиться с ответом. Тэттё сам собирался отозвать своё предложение, как он наконец-то соизволил его одобрить. Будто бы он не мечтал услышать, как Тэттё ему читает, с давних-давних пор. — Тогда я буду лежать на кровати, а ты сиди с краю и читай, — сказал Дзёно, зевнув, и уже совершенно точно был достаточно вымотан, чтобы ему не хотелось сидеть самому. Тэттё кивнул, взял в руки книгу и принялся читать, краем глаза наблюдая за тем, как Дзёно, укутавшись в одеяло, внимательно слушал и иногда ворочался или вздыхал, но ни разу не перебивал. К середине довольно короткой истории Тэттё увлёкся ей настолько, что даже перестал обращать на редкие движения Дзёно какое-то внимание, продолжая тихим и спокойным голосом читать ему вслух. Страницы кончились раньше, чем ожидалось, и, закрыв книгу, он посмотрел на мирно и очень спокойно лежащего рядом с ним напарника. Он издавал едва слышное сопение заложенным от болезни носом, ровно дышал и, как могло показаться, был погружен в глубокий сон. Должно быть, тот факт, что Тэттё разбудил его днём, сыграл здесь неприятное значение. За отсутствием какой-либо реакции Тэттё отложил книгу в сторону, стараясь произвести момент её соприкосновения с тумбочкой как можно тише, а затем, прежде чем встать, всё ещё не мог насмотреться на Дзёно. Читать во мраке было вредно, поэтому рядом горела относительно тусклая, но рабочая лампа, и её свет немного цеплялся за Дзёно, мягко проявляя его бледную кожу, светлые волосы, почти сливающиеся с подушкой ближе к корням, и такие же белые ресницы. Тэттё казалось, что в этот момент он видел абсолютно всё, каждую деталь: и мягкий след от пудры Дзёно на его постельном белье, и едва выделяющиеся следы от прикусов на тонких губах, и изредка подрагивающие из-за самых разных источников беспокойства брови. Он самым аккуратным, на которое только был способен, движением прикоснулся к одной выбивающейся пряди волос Дзёно, что явно мешала ему, щекоча нос, и заправил её ему за ухо. Вздохнув, он сразу после этого свободной рукой выключил лампу. — Спокойной ночи, любовь, — сказал он, точнее, прошептал, настолько тихо, что, казалось, он только молча шевелил губами. Фраза и так вырвалась сама, как что-то, хранившееся долгое время в строжайшем секрете, но теперь наконец-то сумевшее обрести свободу. Тэттё собирался встать, но очень вовремя Дзёно под его рукой дёрнулся. Достаточно резко, чтобы заставить в одно мгновение испытать, как показалось, все существующие эмоции. Нет, он совершенно точно не спал. Не спал и ждал каких-то действий, притворяясь. Зато, видимо, хоть в этот раз ожидания не обвалились, а превзошли сами себя. — Дзёно? — спросил он уже громче, потому что Дзёно сел, в одно мгновение взбодрившись. — Это что значит? — Дзёно выглядел чересчур встревоженным таким спонтанным, но при том довольно уместным признанием. — Я думал, что ты спишь. — Я в курсе, что ты думал, — это должно было звучать гораздо громче и с более считываемой угрозой, но кашель опять дал о себе знать в неподходящий момент. — Мне казалось, это очевидно, — перешёл Тэттё к теме признания, осознав, что от неё никуда теперь не деться, — прости, наверное, я зря- — Тэттё. Дзёно перебил его довольно строго, и Тэттё казалось, что его сердце прямо сейчас могут разбить на куски. Его едва удерживали от падения, не желая сохранять. Может, был подходящий момент уйти. Тэттё мог бы это сделать, но его слишком крепко схватили за руку, опровергая мысли о том, что Дзёно сейчас больше всего на свете именно злился. — Сядь ближе и повернись ко мне. Тэттё выполнил просьбу очень быстро и послушно. Дзёно тоже придвинулся ещё ближе к нему, схватил за плечи и в следующем мгновении уже чувствовал на своих губах чужое дыхание. Поцелуй вышел неторопливым, коротким и самым мягким из всех возможных, оттого и вызвал у обоих мурашки по коже. — Тебе, любовь, тоже, — Дзёно сказал это ещё тише, чем говорил Тэттё, но его магическим образом услышали. Или, возможно, считали с губ, что ещё вероятней. Для него говорить такие вещи было чем-то гораздо более смущающим, потому он не собирался повторять дважды. — Значит, ты- — Собираюсь ложиться спать, — улыбнувшись, перебил Дзёно. Тэттё вздрогнул, почувствовав как его взяли за руку, прямо как он хотел сделать это днём. Главным теперь было не забыть уточнить у Теруко, во сколько приходить к ней на следующий день.