Лисья гора

Небольшой городок расположился у подножия горы, окутанной непроходимыми лесами и извилистыми тропинками, ярко выделяясь на фоне зеленой листвы и мягкой тишины леса. Уже на подходе к нему Се Лянь слышал приглушенные голоса торговцев, разговоры стражников и топот копыт лошадей по дорогам, город жил своей жизнью, и все люди в нем привыкли видеть странствующих монахов, охотников и всех остальных, чей путь лежал через их небольшой город. Се Ляня без проблем пропустили внутрь, и шум стал сильнее, оживленные улицы предстали перед мужчиной во всех своих красках и повседневной рутине, которая всегда казалась Се Ляню чем-то приятным и желанным, что ему бы очень хотелось иметь, но, к сожалению, чего он пока еще не нашел. Он приподнимает край бамбуковой шляпы и поправляет походный мешок за спиной, улыбаясь самому себе и проходя вглубь города в поисках постоялого двора. Любопытный взгляд обводит торговые палатки с фруктами и сладостями, всевозможными украшениями, вокруг которых вьются девушки, постоянно примеряя что-нибудь на себя, где-то расположены небольшие забегаловки со столиками, выставленными наружу, за которыми ведут громкие беседы мужчины, время от времени выпивая по чаше саке. Точно также, как и Се Ляня привлекает все вокруг, он не может не заметить, что и на него смотрят с некоторым удивлением, сразу замечая чужестранца, бросая взгляд на катану на его поясе и сшитый из темной прочной ткани костюм охотника, сразу же выделяющего его из основной массы людей. Се Лянь ловит удивленные и насмешливые взгляды людей, одни восхищены им, другие насмехаются и в душе презирают за такую грязную работу. Не то чтобы Се Ляню не было плевать. Эта работа – его хлеб и теперь уже постоянное хобби, за которое он получает хорошие деньги, ведь не каждый способен отловить или убить ёкая и вернуться при этом живым и невредимым (ну, или почти невредимым – у всех бывают промахи, знаете ли). Лесными демонами пугают детей, чтобы они не ходили в лес в одиночку, ими предостерегают нерадивых путников, которых легко сбить с пути небольшими уловками, против них делают обереги и проводят обряды. Многие из них – пустая болтовня и откровенная чушь, созданная просто для наживы на несведущих людях, охваченных страхом перед этими существами. Се Лянь лично пользовался некоторыми из них, но зачастую носит с собой талисман просто как безделушку, предпочитая полагаться на собственные силы, чем на подобие магии – всем известно, что настоящей магией владеют лишь сами ёкаи. Оставшись один в большом мире Се Лянь быстро понял, что за убийство демонов хорошо платят, и что так он сможет выжить, не имея ни гроша за душой или хотя бы хоть какого-то пристанища. Его выносливость, сила и ум исправно делали свое дело, и вскоре Се Ляню удалось заработать на хорошую одежду, оружие и еду, но, когда встал вопрос о жилище, мужчина решил, что не хочет сидеть на одном месте. Перед ним был целый мир, совершенно неисследованный и непознанный, и Се Лянь выбрал жизнь бродячего охотника, перебираясь из города в город, уйдя далеко от того места, которое он когда-то давно называл домом. Впереди показалась вывеска постоялого двора, и Се Лянь облегченно выдохнул, понимая, что, наконец, сможет отдохнуть и набраться сил. Еще с утра у него закончились припасы, и до города он шел на чистой силе воли, зато теперь может вздохнуть спокойно. Внутри было светло, несколько столиков, за которыми сидели постояльцы, расположились в центре комнаты, у стены слева стояла лестница, ведущая на второй этаж, где, очевидно, были спальные комнаты. Се Лянь подошел к управляющей за стойкой, по пути ловя на себе косые взгляды, и приветственно улыбнулся женщине, ненароком отвлекая ее от разговора с каким-то уже выпившим мужчиной. — Чего хочешь, парень? Выпить иль поесть чего? – акцент женщины был явно деревенским, слишком грубым для города, но довольно обычным явлением в заведениях подобного рода. — Эм, поесть чего-нибудь, пожалуйста, – от Се Ляня не ускользнуло, как женщина усмехнулась на его вежливость, но не обратил на это внимания, – и нет ли у вас свободных комнат? — Дай-ка подумать, – лицо женщины приняло задумчивый вид, и она ненадолго скрылась за дверью в углу, ведущей, судя по всему, на кухню. Уже через пару минут она вернулась с миской риса в руках и двумя паровыми булочками. — Да, есть как раз одна. Держи. На деревянную стойку приземляется ржавый ключ с маленькой биркой, на которой уже истертой надписью выведен номер его комнаты. Се Лянь благодарно кивает и кладет монеты на стол, оплачивая еду и комнату на три дня вперед. Женщина удивленно смотрит на него, пересчитывая деньги, а на ее лице появляется заискивающая улыбка. — Ах, до чего щедрый и вежливый господин, таких в наших краях не часто встретишь. Се Лянь неловко пожимает плечами и быстро уходит к свободному столу в углу, приступая к еде. Конечно, он мог бы поесть и в своей комнате, но именно в местах, подобных этому постоялому двору, можно было услышать последние сплетни и разговоры, которые люди обычно боятся вести в любой другой обстановке. Поэтому Се Лянь сел спиной к остальным гостям, принимая незаинтересованный вид, а сам внимательно слушал разговоры, зачастую просто пьяные беседы, не несущие в себе ничего важного, но через пятнадцать минут бесполезного наблюдения он все-таки услышал что-то интересное. — Слыхал, там еще один не вернулся. — Да ну! И этот помер? — Ага, – невесело протягивает мужчина, делая глоток обжигающего напитка, – после того, как этот Сяо Дзи объявил такую награду за голову этого демона, все подряд стали играть в героев и пытаться поймать лиса. Вот идиоты, сами еще вчера не умели в руках меч держать, а сегодня уже идут ловить кицунэ. Его собеседник, изрядно выпивший, подпер голову ладонью и невесело усмехнулся. — Дела-а… А сколько, говоришь, этот, как его, за шкуру демона готов дать? Мужчина ухмыляется, качая головой. — Сто тысяч юаней. — Сколько?! Эх, и откуда у людей такие бабки, а? А они их на всякую муть растратить готовы. А ведь кто-то живет на последние гроши, – удрученно протянул мужчина, недвусмысленно намекая на себя, при этом во весь голос подзывая женщину и прося принести им еще алкоголя. Се Лянь хмыкает, вставая со стула. Он услышал достаточно, теперь необходимо было найти некоего Сяо Дзи. Мужчина слегка улыбнулся сам себе – кажется, и в этом городе найдется для него работа. Хотя размер награды за голову лиса немного смущал. Слишком много для одного ёкая. Видимо, он причинил этому городу немало бед, раз люди готовы раскошелиться, лишь бы убить проклятого зверя. Мужчина выходит из помещения, сразу же возвращаясь на оживленные улочки и собираясь выведать адрес дворянина (судя по его состоянию) у простых прохожих. Спустя несколько разговоров и легких подкупающих улыбок Се Лянь узнает, где живет господин Сяо Дзи, и через десять минут уже стоит на пороге его дома, коротко постучав в дверь. Ему открывает слуга, вопросительно глядя на мужчину и не говоря ни слова. — Добрый день, это ведь дом господина Сяо Дзи? Я проездом в городе, но услышал, что здесь ведется охота на демона кицунэ. Прошу прощения, если ошибся. Парень удивленно вскидывает брови и без слов скрывается внутри дома, оставляя Се Ляня ждать у порога около минуты, прежде чем возвращается, жестом приглашая его войти. — Господин готов принять вас, прошу, проходите. Се Лянь благодарно кивает, заходя в дом и снимая обувь, сдвигая бамбуковую шляпу на спину. Он проходит в главную комнату, где за столом сидит мужчина средних лет, но уже с едва заметной сединой на тонкой бородке и редких волосах. Он сканирует взглядом Се Ляня с ног до головы и кивает на место напротив, куда Се Лянь тут же садится. — Стало быть, еще один охотник? – вместо приветствия спрашивает мужчина, и Се Ляню ничего не остается, кроме как согласно кивнуть. — Да, я не местный, но услышал, что вы готовы щедро заплатить за голову кицунэ, поэтому я бы хотел узнать некоторые подробности. Сяо Дзи усмехается, опираясь локтем на колено и поглаживая бороду. — А у тебя точно силенок хватит, а? А то ко мне такие здоровенные кабаны заявлялись, да только все сгинули. — Внешность бывает обманчива, – спокойно отвечает Се Лянь, стараясь игнорировать едкий тон мужчины. Сяо Дзи хмыкает, и улыбка пропадает с его лица. — Ну, дело твое, парень. Если так уверен в себе и готов идти на смерть – не мои проблемы. Но если принесешь мне голову кицунэ в мешке, сто тысяч юаней твои. Се Лянь кивает, переходя к делу. — Почему вы хотите его поймать? — Ты еще спрашиваешь? – удивленно восклицает Сяо Дзи, закатывая глаза. — Этот лис доставил не мало хлопот нашему городу. Весь лес околдован из-за него, днем-то пройти там практически невозможно, а ночью вообще гиблое дело. Много кто пропадал в этом лесу, и местные, и чужестранцы, как ты, а мы потом их тела находили. Если находили. — Но это ведь не обязательно мог быть тот кицунэ. В месте обитания сильного ёкая обычно водятся и более слабые, привлекаемые его силой и, условно, находясь под его защитой. Убийцей мог быть и не он, – отмечает Се Лянь, видя, что Сяо Дзи недоволен его словами. — Даже если торговцев и путников убивал не он, кровь охотников на его руках, – ворчит мужчина, раздраженный недоверием Се Ляня. – Мы видели тела погибших. Тех, кого нашли. Все они были с отрубленной головой. Это почерк лисы, все это знают. Се Лянь морщится от этого напоминания, но у него теперь хотя бы есть уверенность в том, кого он идет ловить. — Есть какая-то информация о нем? Внешность, может быть, место обитания, что угодно. — Информации достаточно, – произносит мужчина серьезным голосом, – кицунэ точно парень, выглядит примерно на твой возраст, черные длинные волосы, смазливая улыбка и красные одежды. — Его кто-то видел? Я имею ввиду, кто-то все же выжил? – удивленно спрашивает Се Лянь. Подробности внешности ёкая обычно редкое явление, особенно с учетом того, что он уже дважды слышал о смерти всех предыдущих охотников. — Слухи ходят, что его видели прямо в городе. Но этому особо верить смысла нет. Эти сплетни можно услышать лишь в кабаках да публичных домах, где эти девки только и делают, что несут всякую чушь, чтобы поднять себе цену, и говорят, что якобы лис провел с ними ночь. Бред чистой воды, – раздраженно выплевывает мужчина и смотрит на Се Ляня, ожидая его реакции, но тот молчит и просто ждет окончания истории, поэтому Сяо Дзи продолжает. — Но выжившие есть, правда теперь лыка не вяжут. Мужчина холодно усмехается, и Се Лянь вопросительно изгибает бровь. — То есть как? Он отрезал им языки? — Хех, если бы. Целёхоньки вернулись, отделались испугом, можно сказать, а теперь и двух слов связать не могут. Магия, не иначе. У нас тех, кто жесты понимает, раз два и обчелся. От них то и известно стало, где лис прячется, – Се Лянь садится ровнее, готовясь слушать самую важную часть. — Пойдешь на север от города, там будет гора, у подножья лес растет. Там в лесу, на самой горе, есть заброшенный храм. Эта тварь свое гнездо там свила, словно насмехается над нами. Се Лянь задумчиво чешет затылок. Кицунэ, занявший людской храм и живущий в нем, как у себя дома, действительно выглядит как насмешка над людьми, злая шутка и демонстрация превосходства. Довольно необычно. Се Лянь чувствует, как в нем просыпается интерес. Не каждый раз ему попадаются такие необычные заказы. — Я понял вас, господин Сяо Дзи. Дайте мне три дня, и я принесу вам его голову, – несмотря на очевидную сложность задания, Се Лянь уверен, что оно ему по силам. Сяо Дзи пораженно усмехается кажущейся ему надменной смелости Се Ляня, уже предвидя, как и его труп найдут к указанному сроку у подножья горы. — Идет, парень, раз уж так в себя веришь. Смотри, не умри. Вскоре Се Лянь покидает дом дворянина, возвращаясь на постоялый двор уже к закату, решая для себя, что начнет охоту завтра утром. А сейчас ему нужен хороший отдых. Ноги и спину ломит от усталости и длительной ходьбы, а глаза тут же закрываются, стоит ему лечь на кровать. Чем лучше он отдохнет, тем больше у него шансов на успех в завтрашнем деле.

***

В лесу было тихо, даже слишком тихо. Только легкий шелест листьев на ветру разрезал стоявшую тишину, не было слышно даже птиц, не летали бабочки и другие насекомые. В воздухе чувствовались искры магии, но совсем слабые — если бы Се Лянь пришел ночью, из-за них невозможно было бы дышать. С другой стороны, ночью можно практически гарантированно встретить ёкаев, это их время, и простым людям лучше не забредать в лес, когда над ним ярко светит луна. Се Лянь решил не ждать ночи и попытать удачи днем, пробираясь сквозь чащу, что с каждым шагом становится все более густой, а дорога более путанной. Он держит одну руку на катане, прислушивается к каждому шороху, обращает внимание на каждый блик света, чтобы не упустить малейших признаков того, что за ним наблюдают. Ёкаи хитрые существа, они приучились жить в лесах, скрываться среди людей, поджидать свою жертву, заманивать ее сладкими речами или пугать, сбивать с пути прямо в приготовленную ловушку. Их словам нельзя доверять, нужно всегда быть начеку, и ни в коем случае нельзя заключать с ними сделки — повезет, если после такого обмана и злых шуток выберешься живым. Се Лянь не в первый раз на них охотится, и пока еще ни один из них не вызвал у него чувство сострадания или жалости. Еще до того, как он успевал обнажить меч, его пытались запутать, обмануть и обвести вокруг пальца, так что он без колебаний делал свою работу. За убийство ёкаев хорошо платят, ведь далеко не каждый смельчак и самоуверенный идиот возвращался домой после попытки поохотиться на лесных демонов, но Се Лянь отделывался парой царапин или шрамами, если попадались слишком сильные. Зачастую те, кто хочет убить ёкаев, надеются лишь на свою силу и мастерство в бою, совсем забывая, что при встрече с ними важнее думать, чем размахивать мечом. Далеко не все демоны вступают в драку — они пользуются хитростями и уловками, из-за чего некоторым воинам не удается даже вынуть меч из ножен. Се Лянь углубляется дальше в лес, чувствуя, как окружение давит на него, вдыхает глубже, заставляя себя идти вперед, примерно прикидывая, сколько он уже прошел, хотя с постоянно изменяющимся пейзажем это определить довольно сложно. Судя по словам местных жителей, в глубине этого леса стоит заброшенная святыня, в которой и обосновался лис-оборотень, сбивая путников с дороги и заманивая в свои владения. Кто-то даже утверждал, что он не побоялся гулять по улицам города, обернувшись прекрасным юношей-дворянином. Все это вполне имеет место быть, поэтому награда за его голову росла с каждым разом, когда очередной уверенный в себе охотник попросту не возвращался, а те, кто вернулись, не могли потом и двух слов связать, словно забывая, как разговаривать, и переходили на язык жестов. То, что Се Лянь согласился взяться за это дело, не значит, что он полностью уверен в себе и точно знает, что вернется в город с головой лиса в мешке. Абсолютно нет. С технической точки зрения, это ему по силам, но никогда не знаешь, что на уме у этих демонов, поэтому нужно быть готовым к тому, что тебя убьют. Се Лянь не боится смерти, но любит помогать людям, поэтому в какой-то момент своей жизни стал зарабатывать тем, что убивал или прогонял ёкаев. Мужчина не мог найти своего места в каком-либо городе, не мог ужиться с соседями или долго сидеть на одном месте, поэтому жизнь бродячего наемника его вполне устраивала — возможность видеть новые места, встречать новых людей и совершенствоваться в боевых искусствах — все это вполне окупало его одиночество и неспособность найти место, которое он мог бы назвать домом. Шелест листьев и тихий скулеж нарушили молчание леса, и Се Лянь замер, внимательно прислушиваясь к звуку. Судя по всему — раненое животное, но в таких местах нельзя ничему доверять просто так. Мужчина идет на звук, и его внимание привлекает ярко-рыжая вспышка на зеленой траве, залитой лучами солнца. Се Лянь останавливается, глядя на раненое животное, чья лапа попала в медвежий капкан — их часто расставляют в лесах, надеясь поймать не только добычу, но и неосторожных ёкаев. Лис замирает, вперив взгляд в мужчину, что стоит всего в нескольких метрах от него, держа руку на катане и не предпринимая никаких действий. А в это время в голове Се Ляня происходит борьба между тем, чтобы помочь животному выбраться и тем, чтобы схватить его, ведь это вполне себе может быть тот самый ёкай, чью голову ему велели принести. С другой стороны, обычные животные часто вьются рядом с более сильными демонами, так что этот лис может привести его к своему хозяину, и стоит попробовать его освободить, чтобы посмотреть, куда он пойдет, и проследовать за ним. Се Лянь размышляет над этим около минуты, пока лис все также неподвижно смотрит на него, не издавая ни звука. В конце концов мужчина подходит ближе, чувствуя, как животное в любой момент готово наброситься на него даже в таком уязвленном состоянии, чтобы защитить себя, даже если знает, что скорее всего умрет. Се Лянь присаживается рядом на колено, осматривая поврежденную лапу, и берется за обе дуги капкана, раскрывая его и освобождая лиса, ломая ловушку и выкидывая в сторону, чтобы другие звери потом в нее не попали. Лис удивленно смотрит на него, наклонив голову, будто ожидая чего-то, но Се Лянь просто встает, собираясь продолжить свой путь. — Будь аккуратнее в следующий раз, тут полно капканов, — по-доброму говорит он, на самом деле желая, чтобы лис больше не попадался, но в его обращении есть и скрытый мотив — если лис не почувствует угрозы, он может сопроводить его к своему хозяину. Поэтому Се Лянь легко улыбается, делая вид, что собирается уходить. Лис фыркает, поднимаясь с земли и довольно проворно выбегая вперед, подтянув к животу раненую лапу. Он оглядывается на Се Ляня, и его глаза странно блестят, когда он тут же растворяется в воздухе, появляясь вдруг на той же тропинке, но на несколько метров дальше. Значит, Се Лянь не ошибся. Лис действительно маленький подмастерье у здешнего ёкая-кицунэ. Он идет за ним, все время наблюдая, как лис скачет впереди, то исчезая, то появляясь вновь. Се Лянь не знает, сколько проходит времени, прежде чем лис останавливается, глядя на него своими умными глазами, и растворяется в воздухе, оставляя мужчину одного среди леса. Се Лянь подходит к тому месту, где только что сидело животное, как чувствует давящую на него магию, буквально мешающую сделать шаг вперед. Мужчина стискивает зубы, переходя невидимый барьер, отделяющий лес от владений кицунэ, и прямо на его глазах вместо непроглядной чащи появляется тропинка, ведущая к открытой местности, которой не было еще минуту назад. Сейчас начинается самое сложное, Се Лянь уже морально готовится к уловкам демона-лиса и к тому, что ему придется напрячь все органы чувств, чтобы не оказаться обманутым или убитым. Поляна, которая предстает перед ним, окутана туманом, а над головой плывут серые облака, практически полностью скрывая солнце, и такая резкая перемена в погоде является явным признаком присутствия довольно сильного демона. Се Лянь идет дальше, оглядываясь вокруг и подмечая мелкие детали. Несмотря на то, что храм заброшен и находится глубоко в лесу, за ним явно ухаживали, он выглядит довольно опрятно, каменную дорожку, судя по всему, недавно подметали, а под крышей храма висят бумажные фонари. Туман вдруг сгущается, и Се Лянь останавливается, ожидая ловушку или что-то в этом роде, но видит перед собой взявшийся из ниоткуда маленький чайный столик и сидящую за ним высокую мужскую фигуру в красно-белом кимоно, что с интересом смотрит на Се Ляня, ожидая его действий. Это немного сбивает с толку, и мужчина вопросительно приподнимает бровь, но вместо хоть каких-то слов зарабатывает лишь низкий красивый смех и чеширскую улыбку демона-лиса. Он делает жест рукой, приглашая Се Ляня сесть, и спокойно ждет, пока мужчина решит, стоит ли соглашаться на это предложение. Се Лянь переводит взгляд со столика на лиса, не ощущая враждебности, и все-таки садится напротив кицунэ, зеркаля его позу. Лис довольно улыбается, легко хлопая в ладоши, и на столе появляются две миски для саке и сам алкоголь, который он начинает разливать. А Се Лянь в это время сканирует внешность кицунэ, отмечая по себя, что вряд ли до этого видел мужчину красивее. У лиса черные длинные волосы, доходящие ему до талии, из которых на голове торчат заостренные рыжие уши, такой же рыжий с белым кончиком хвост, лежащий за спиной. Серые глубокие глаза подведены черным, красные тени, словно румянец, лежат на его скулах и в уголках глаз, создавая довольно привлекательный образ, а тонкие губы застыли в вечной улыбке, и только от настроения хозяина зависит, будут ли они улыбаться добро или растянутся в угрожающем оскале. Се Лянь слышит тихий смешок, что выводит его из задумчивости, и сталкивается с игривым взглядом лиса, что протягивает ему чашу с саке, и в этот момент мужчина замечает кое-что важное. Лис слегка поменял позу, оперевшись на одну ногу, а другую немного вытянув в сторону. Белая штанина слегка задирается из-за его действий, и Се Лянь замечает кусок бинта, обернутого вокруг тонкой лодыжки. Лис замечает, куда смотрит мужчина, и улыбается шире, наклоняя голову в бок и коротко кивая. Значит, застрявшим в капкане лисом был не его помощник, а сам кицунэ. Се Лянь только что понимает, что упустил простейшую возможность поймать демона, за которым его и послали. Но, кажется, своими действиями ему удалось снискать одобрение ёкая, даже если тот прекрасно понял, что Се Лянь пришел за его головой. Возможно, ему удастся уйти живым, даже если это значит провалить задание. Се Лянь все же берет протянутую чашу и с подозрением смотрит на нее, переводя взгляд на лиса. Тот лишь улыбается, приподнимая руку, будто делая тост, и выпивает содержимое одним глотком, после облизывая губы. Мужчина поджимает губы, и ему ничего не остается, кроме как повторить за кицунэ, опрокидывая чашу с саке и слегка морщась от крепости напитка. Се Лянь не поклонник алкоголя и пьет его довольно редко, но сейчас он не в той ситуации, чтобы выбирать. Лис довольно улыбается, наливая еще саке, глядя, как Се Лянь зажмуривает глаза, словно от резкого наваждения. С этим алкоголем что-то не так, но мужчина понимает это уже позднее, потому что выпить второй раз ему все равно придется, а голова кружится уже от первого. Се Лянь ждет резкой боли, ждет, что потеряет сознание, но ничего больше не происходит — разум проясняется, как будто ничего и не было. Он тяжело выдыхает, глядя на кицунэ, и выпивает снова, в этот раз не сводя взгляда с лиса. В голову дает еще сильнее, чем в прошлый раз, и Се Лянь борется с желанием закрыть глаза, но держится, заставляя организм бороться с магией лиса. В этот момент кицунэ приподнимает руку, и Се Лянь даже не успевает сообразить, как машинально кладет ладонь на рукоять катаны, недвусмысленно предупреждая и готовясь к нападению. Лис удивленно вскидывает брови и легко смеется, прикрывая ладонью растянутые в улыбке губы. Он опускает руку на стол и медленно стучит по нему когтем, не сводя заинтересованного взгляда с Се Ляня. Сквозь туман в голове мужчина замечает за собой, что неосознанно считает, сколько раз лис стукнет пальцем по дереву. Счет останавливается на девятнадцати, и прежде чем Се Лянь успевает задаться вопросом, что это может значить, кицунэ указывает пальцем на его катану, в последний раз ударяя когтем по столу. Двадцать, двадцать… Се Лянь двадцатый, кто приходит за головой этого демона? Мужчина встряхивает головой, прогоняя остатки дурмана, и впервые решает заговорить с лисом. — Хочешь сказать, что я двадцатый, кто приходит сюда? Глаза лиса озорно вспыхивают, и он кивает, с улыбкой глядя на охотника. — И всем предыдущим ты также предлагал выпить? Кицунэ удивленно смеется и отрицательно качает головой. Лукавая улыбка появляется на его губах, когда он подносит руку к своей шее и проводит когтем по горлу. Се Лянь поджимает губы, глядя на лиса. Получается, всех до него кицунэ просто убил или свел с ума, а с Се Лянем он так любезничает из-за того, что тот его спас? Это единственное объяснение, которое приходит ему на ум, но он не решается спрашивать. — А люди? Не охотники, а обычные путники, что шли через лес. Их тоже ты убил? Лис хмурится, будто его задели чужие обвинения, и отрицательно качает головой. Се Лянь понятливо хмыкает, отводя взгляд. Значит, кицунэ ответственен лишь за смерти тех, кто приходил его убить. Мужчина заметил присутствие других ёкаев в лесу, пока пытался найти дорогу к храму, но не видел их. Скорее всего, их отпугнуло то, что лис был поблизости. Как бы то ни было, об этом обстоятельстве Се Лянь подумает позже. Вместо этого он замечает другое, кое-что очень странное. Этот кицунэ молчит. За все время он не сказал ни слова, Се Лянь слышал лишь его смех, легкий и красивый, и, в какой-то степени, пугающий. И это действительно необычно, потому что именно кицунэ известны тем, что заманивают своих жертв сладкими речами, язык — их главное оружие, а словами они оперируют не хуже ораторов. Так почему этот лис так молчалив? Се Лянь почему-то уверен, что не дождется ответа на этот вопрос. Он убирает руку с меча, тут же зарабатывая довольный взгляд острых глаз, и едва не отшатывается, когда лис резко перегибается через стол, опираясь на него ладонью, и останавливается совсем рядом с лицом Се Ляня, чьи скулы предательски вспыхивают от чужого проникновенного взгляда и подобной близости. Он все еще осторожен, пытается подмечать даже самые маленькие перемены в поведении кицунэ, но относительно спокойная обстановка нет-нет, но расслабляют его, ослабляя бдительность. Возможно, это последствия того странного саке, которое ему пришлось выпить, а может и природное очарование кицунэ. Инстинкты подсказывают Се Ляню, что ему нужно бежать, что, несмотря на отсутствие враждебности, этот лис опасен и жесток, и ничем хорошим для мужчины это знакомство не кончится, если он не уйдет прямо сейчас, но Се Лянь остается сидеть на месте, замерев, чувствуя прохладное дыхание кицунэ на своем лице. Лис выжидающе смотрит на него, не двигаясь, поймав на себе чужой взгляд, будто проверяет Се Ляня, что он будет делать — отшатнется, нападет или отвернет голову, но мужчина стойко выдерживает эту проверку, вызывая довольную улыбку у лиса. Кицунэ подносит руку к его лицу, и в его ладони из ниоткуда появляется красивый белый пион с красной сердцевиной, который он кладет за ухо Се Ляню, проводя кончиками пальцев по щеке и игриво поддевая подбородок коготком, тихо смеясь. Скулы Се Ляня вспыхивают румянцем от этих заигрываний, и мужчина на мгновение забывает о бдительности, стараясь перебороть неожиданное смущение. Лис пользуется этой короткой заминкой, довольно улыбаясь и растворяясь в тумане, что на несколько секунд полностью закрывает Се Ляню обзор, приводя его в чувства. Когда туман рассеивается, мужчина понимает, что сидит теперь под ветвями сакуры, чайного столика уже нет, а лис рядом с ним устало зевает, лукаво прищуривая глаза. Кицунэ садится рядом с ним, и мужчина напрягается, когда тот без колебаний кладет голову ему на колени, прикрывая глаза и моментально погружаясь в сон. Поведение лиса сбивает его с толку. Се Лянь ведь охотник, и кицунэ прекрасно понимает, зачем он пришел. Он снова проверяет его, или это лишь жест доверия, уверенности, что Се Лянь не воспользуется уязвимостью кицунэ, как было и до этого, и не убьет его? Мысли сменяют одна другую, наводя полнейший хаос в голове мужчины, а в это время лис спокойно дремлет у него на коленях, будто не зная, перед какой дилеммой поставил Се Ляня. Он не знает, куда деть руки, и в конце концов кладет их на чужие волосы, мягкие, словно шелк, и рассеянно перебирает их пальцами. Кицунэ предоставил ему прекрасную возможность наконец сделать то, ради чего Се Лянь вообще сунулся на эту проклятую гору, но он колеблется. Лис выглядит умиротворенно и совершенно беззащитно, когда спит вот так на его коленях, и Се Лянь просто не может убить его так подло. У него в сапоге спрятан кинжал, но даже без него он способен голыми руками свернуть кицунэ шею, но мужчина не хочет пользоваться его уязвимостью. Он согласен лишь на честный бой. Поэтому Се Лянь остается сидеть на месте, бездумно осматриваясь вокруг, замечая, что туман почти рассеялся и теперь виден и лес вокруг, и солнце, медленно скрывающееся за верхушками деревьев, окрашивая небо в яркий рыжий; Се Ляню кажется, что отсюда вполне себе можно увидеть город, лежащий у основания горы, но со своего положения он не может его рассмотреть. Он опускает глаза, проходясь взглядом по лицу лиса, в очередной раз поражаясь его красоте. Он знает, что это природная особенность лис — не бывает некрасивых кицунэ — но это не мешает ему восхищаться чужой внешностью. Мягкое рыжее ухо слегка дергается, когда Се Лянь гладит волосы слишком близко к нему, и это невольно вызывает улыбку. Сейчас, когда кицунэ не пытается его запутать или испытать, он похож на кота, улегшегося на коленях хозяина и мурчащего, когда ему чешут за ушком. Се Лянь тихо смеется про себя, останавливая взгляд на чужих скулах, подернутых нежным красным. Его с самого начала слегка удивил подобный «макияж» лиса, немного напоминавший своеобразную маску, и Се Лянь не отдает себе отчета, когда подносит палец к его щеке, невесомо проводя им по мягкой коже. Прикосновение к чужому лицу отрезвляет его, и мужчина поспешно отводит руку, замечая, что ладонь совершенно чистая, без каких-либо следов пудры или румян. Интересно. Се Лянь за все время, что он работает охотником, ни разу не встречал кицунэ. Любой другой нечисти он повидал немало, но демоны-лисы словно обходили его стороной. На памяти Се Ляня, это первый кицунэ, которого ему довелось увидеть собственными глазами. И ему очень повезло, что лис не стал его убивать. Во всяком случае, пока. Мужчина все еще не уверен, что тот будет делать, когда проснется. Его поведение остается для Се Ляня загадкой. Эти мысли проносятся у Се Ляня в мгновение ока, и не успевает он одернуть руку от чужого лица, как замечает, что на него смотрят, а на лице кицунэ появляется озорная улыбка, и мужчина невольно краснеет из-за того, что попался с поличным. — Я не хотел, эм, прости, я– Его прерывает легкий, искренний смех, теплый, словно маленькие искорки солнца. Лис выглядит совершенно довольным, а глаза блестят от радости, когда он смотрит на сбитого с толку Се Ляня, который понятия не имеет, как реагировать на чужое поведение. Кицунэ садится рядом с ним, подтягивая колени под себя, и достает из широкого рукава кимоно маленькую коробочку, умещающуюся на его ладони, передавая ее Се Ляню. Мужчина вертит ее в руках, в недоумении приподнимая бровь и глядя на лиса. Лис улыбается, постукивая по коробочке три раза, после чего она неожиданно увеличивается в размерах, и Се Лянь едва успевает ее поймать, прежде чем она упадет на землю. Мужчина не знает, что внутри, но коробка оказывается ощутимо тяжелой, в нее навскидку может поместиться небольшая ваза, но когда Се Лянь хочет ее открыть, кицунэ отрицательно мотает головой, легко улыбаясь и указывая пальцем на Се Ляня, а потом в сторону города, после останавливая взгляд на коробке, и до мужчины медленно доходит. — Ты хочешь, чтобы я отнес это тому, кто послал меня убить тебя? — он впервые говорит открыто, не пытаясь завуалировать истинную цель его прихода, и лис лишь ухмыляется на это, утвердительно кивая. В Се Ляне играет любопытство, и он пробует еще раз. — Что в ней? Ухмылка кицунэ превращается в насмешливый оскал, когда он проводит себе пальцем по горлу, как уже делал до этого, и неожиданно растворяется в тумане на секунду, тут же появляясь вновь. Се Лянь слегка пугается этого жеста, но быстро берет себя в руки. Судя по действиям кицунэ, в коробке лежит что-то, что должно быть лисьей головой, но на самом деле ей не является. Проще говоря, обман, иллюзия. Это имеет смысл. Этот вариант будет выгоден для всех: Се Лянь сделает то, что от него требовалось, люди получат «голову» демона, которого так ненавидят, а сам лис останется цел и невредим. Довольно умно. Се Лянь понятливо кивает, впервые улыбаясь кицунэ в ответ, что еще больше радует лиса, и он соединяет ладони вместе, уважительно кланяясь человеку. Се Лянь в удивлении смотрит на кицунэ, потому что поклон — последнее, чего он ожидал, но тут же ставит коробку на землю, кланяясь в ответ, мысленно благодаря за проявленную доброту и возможность уйти живым. Когда Се Лянь выпрямляется и открывает глаза, то обнаруживает, что уже стоит на опушке леса, откуда он и начал свой путь сегодня днем. Он даже не заметил действия магии, когда его переместили на такое большое расстояние. На мгновение кажется, что все это было лишь сном, но аккуратный цветок в волосах и деревянная коробка у его ног свидетельствуют об обратном. Се Лянь бросает последний взгляд на лес, что становится все более темным при заходе солнца, и отправляется в город, чтобы отдать фальшивую голову тому дворянину. Мужчине все еще интересно, что лис подложил вместо своей головы, но Се Лянь не решается открыть коробку слишком рано. Ему придется, на свой страх и риск, слепо довериться кицунэ. Если же лис все-таки обманул его, то мужчина просто сделает вид, что его одурачили. Его, конечно, будут покрывать бранью и откажутся платить, но это пустяк. Зато это будет хорошим уроком для Се Ляня, что нельзя доверять ёкаям, даже если они проявляют дружелюбие. За этими мыслями он не замечает, как доходит до нужного ему дома, и стучит в дверь. Слуга тут же узнает его, удивленно вскидывая брови, будто не ожидав, что Се Лянь вернется живым, и провожает его к хозяину. — Ха, ты действительно вернулся! Честное слово, я был уверен, что и ты сгинешь в когтях этой твари, — восторженно восклицает мужчина, хлопая себя по колену и заинтересованно поглаживая бороду, глядя на коробку в руках Се Ляня. — Она здесь? Охотник согласно кивает, внешне выглядя совершенно спокойным, в то время как внутри все равно нервничает. Выслушивать упреки этого человека и выставлять себя дураком ему все же не хочется, пусть он только что утверждал обратное. Естественно, это пройдет и забудется, но осадок будет неприятным. Се Лянь ставит коробку на пол, поддевая крышку пальцами, и чувствует привкус горечи и раздражения на языке, когда его взору предстает кабанья голова. Что ж, это было ожидаемо. Се Лянь прикрывает глаза, устало выдыхая и уже предчувствуя злость своего нанимателя, как тот всплескивает руками в восторге, глядя на то, что лежит на дне коробки. — Черт возьми, действительно она! Юноша, вы превзошли все мои ожидания! Теперь этот демон никому не доставит неприятностей. Се Лянь вопросительно выгибает бровь, потому что если Сяо Дзи видит то же, что и он, то его слова полный бред. Однако, когда он опускает взгляд, то, к его удивлению, вместо кабаньей головы на дне ящика лежит голова мужчины с короткими черными волосами и грязно-рыжими лисьими ушами, а довольно заурядное лицо совсем не похоже на лицо изящного кицунэ, которого он встретил в горах. Се Лянь чувствует, как падает гора с плеч от осознания, что лис его не обманул и не выставил дураком, сдержав свое слово. — А я ведь действительно сомневался, что ты сможешь. Думал уже, и твой труп будет на моей совести. А ты не так прост, как кажешься. Се Лянь неловко почесывает затылок, делая вид, что искренне смущен похвалой. — Ничего сложного, на самом деле, просто нужно уметь не только кулаками махать, но и головой думать. — Ну, этот лис уже точно ничем думать не сможет, — зло усмехается мужчина, и Се Лянь замечает за собой, что ему неприятна неприкрытая враждебность в адрес кицунэ. — Так, мой слуга заплатит вам за работу, господин охотник, а голову этого подонка я выставлю на всеобщее обозрение, чтобы даже после смерти ему покоя не было. Се Лянь сдержанно кивает, благодаря за прием и награду, а в глубине души сдерживает порыв ударить мужчину. Некоторые люди ведут себя хуже ёкаев, Се Лянь не раз это замечал. Даже сейчас он считает, что общество кицунэ было ему куда приятнее, чем вынужденная необходимость находиться под одной крышей с этим человеком и выслушивать его мерзкие речи. Несмотря на то, что этот лис явно стоял за чередой убийств охотников в этом городе, Се Лянь не чувствовал злости к нему. Если к тебе лезут в дом – ты защищаешься. Кицунэ прогонял либо убивал нарушителей его спокойствия, и при этом действительно, как и предполагал Се Лянь, ни разу не убивал обычных путников. Мужчина забирает деньги, коротко кивая и быстро прощаясь, выходя из дома и устало выдыхая. Этот длинный день наконец закончился самым неожиданным для него образом, но, все же, довольно удачно. Остаток вечера Се Лянь проводит в своей комнате на постоялом дворе, бесцельно лежа на кровати в попытках заснуть, но сон, как назло, никак не шел. Се Лянь вертел в руках бело-красный пион, который в подарок оставил ему лис, понимая, что, как бы ни хотел, не мог выкинуть этого кицунэ из головы. Ему хотелось увидеть его еще раз, хотелось услышать его голос — с такой восхитительной внешностью у него обязан был быть красивый голос. Это первый раз, когда ёкай проявил к нему дружелюбие — пусть и не за просто так — но Се Лянь все еще зачем-то надеется, что гостеприимство лиса не ограничится одной встречей. На следующее утро и весь день эта мысль кажется ему бредовой и просто наивной надеждой, которая скорее погубит его, чем действительно удовлетворит его интерес к этому лису. В какой-то момент Се Лянь замечает, что цветок, который он, к слову, так и не выкинул, совсем не вянет. Уже на выходе из города Се Лянь останавливается, кидая последний взгляд на гору, где он встретил кицунэ, и заставляет себя развернуться, уходя дальше на восток, в поисках новых мест и новой жизни — такой же, как и раньше.

***

В темноте ночи лес выглядит еще более пугающим и непроходимым, где-то сквозь ветви лунный свет даже не касается земли. Се Лянь заходит в него быстрым шагом, мысленно проклиная себя, а за ухом заколот красно-белый цветок. Он все-таки поддался собственному любопытству, на свой страх и риск возвращаясь прямо в логово кицунэ, куда обычный человек и сунуться боится. Если бы кто узнал, что после счастливой случайности, благодаря которой Се Лянь смог снискать уважение лиса, мужчина снова добровольно хочет увидеть кицунэ, то покрутили бы пальцем у виска, обозвав сумасшедшим, и были бы правы. Но Се Ляню нет дела до мнения других людей на этот счет и спрашивать он кого-то уж тем более не собирается, поэтому лишь тяжело вздыхает на собственную глупость, идя дальше в лес, чувствуя, как он искажается вокруг него, изменяя пейзаж вокруг и вынуждая идти наобум, пытаясь сбить с пути, но мужчина просто игнорирует это, принципиально не сворачивая с тропинки. Се Лянь немного потерял счет времени, пока петлял по лесу, но в какой-то момент тропинка вдруг кончается, а впереди мерцают огни бумажных фонарей. В этот раз не было никакого барьера, мешающего ему пройти — как будто кицунэ сам приглашал его к себе. Глубоко вздохнув, Се Лянь ступает на каменную дорожку, ведущую к храму, вокруг летают серебряные, почти прозрачные бабочки, точно не как живые — безобидные обитатели магического леса, только и всего. Они завораживающе блестят и переливаются в лунном свете, бледно-голубым светом освещая храм и растущие вокруг деревья. Се Лянь на мгновение отвлекается, поглощенный такой картиной. Он привык к тому, что большинство ёкаев совсем не изящные и далеки от понятия красоты, но, очевидно, к кицунэ это не относится, поэтому Се Лянь не должен так удивляться тому, что у этих лесных демонов есть вкус и любовь к красоте и уюту. Если так задуматься, то они, наверное, по образу жизни наиболее приближены к людям. Исключая явные внешние различия и демоническую природу, естественно. Се Лянь проходит дальше и скорее слышит лиса, чем видит его. Мягкий смех окутывает пространство, но Се Ляню кажется, что он звучит у него прямо над ухом, хотя вокруг никого. — Покажешься? — на пробу спрашивает мужчина, и в ту же минуту перед ним возникает туманный силуэт, в конечном итоге принимая форму лиса. Нижняя часть лица прикрыта красным веером, но даже так видно, что кицунэ улыбается — его выдают совершенно довольные глаза. Он сокращает дистанцию между ними, с интересом наклоняя голову, забавно двигая ушами. Лис рассматривает Се Ляня ожидая его действий, но все также молчит, и это сбивает мужчину с толку. — Так и будешь молчать? — ворчит он, складывая руки на груди и думая, не переборщил ли с этим требованием. В конце концов, кто он такой, чтобы указывать этому кицунэ. Лис удивленно вскидывает брови, разрезая тишину леса звонким и совершенно не злым смехом, с прищуром глядит на Се Ляня, складывая веер, который тут же растворяется у него в руках. — Я уж думал, ты не спросишь, — с хитрой улыбкой произносит лис, и Се Лянь чувствует, как предательски краснеют щеки от чужого низкого тембра и бархатного голоса. — Зачем играть в такие игры? — бурчит Се Лянь, слегка сбитый с толку дружелюбным тоном кицунэ. — Потому что это забавно. Люди всегда пугаются, когда я начинаю это немое шоу. Но не ты, — лис мурчит, бесконечно довольный поведением Се Ляня, — ты прекрасно меня понимал. Столько благородства и чести я не видел еще ни у одного человека. Се Лянь на секунду задумывается, к чему была эта похвала, пока не вспоминает ту маленькую проверку, которую устроил ему кицунэ. Он не воспользовался легкой возможностью аж два раза, тем самым завоевав доверие лиса. — Убивать спящего — не мой принцип, — просто пожимает плечами Се Лянь, как будто любой поступил бы также. Он знает, что это не так. — И мне это в тебе нравится, Се Лянь, — соглашается лис, а чужое имя слетает с его губ так непринужденно, что мужчина сначала даже не обращает на это внимание, но потом до него все же доходит, что имени он своего не называл. — Откуда ты знаешь, как меня зовут? Кицунэ улыбается и подходит совсем близко, неотрывно глядя на Се Ляня, и только недюжинная выдержка помогает ему не отвести взгляд. Лис касается его волос, убирая прядь за ухо, ведет ниже, по скуле и задерживается на щеке, мягко поглаживая пальцем. — Я много чего знаю, милый, — глубоким голосом мурлычет кицунэ, с удовлетворением наблюдая за ярким румянцем на чужих щеках. Се Лянь не знает, в какой момент из сдержанного охотника превратился в вечно краснеющую лужу смущения, но в этом определенно виноват один демон кицунэ. Мужчина не злится, но ему нужно некоторое время, чтобы ответить, потому что лис, кажется, и не думает убирать ладонь с его лица. — Тогда скажи мне свое. Это будет честно. Кицунэ улыбается уголком губ, его маленькие клычки блестят от света бабочек. — Хуа Чэн, к вашим услугам, — низким голосом произносит лис и в мгновение ока сокращает дистанцию между ними, прижимаясь к чужим губам в нежном поцелуе. Се Лянь удивленно распахивает глаза и, к своему стыду, издает возмущенный писк, не в силах вырваться из стальной хватки кицунэ на его подбородке и талии. Собирался ли Се Лянь целоваться с этим Хуа Чэном сегодня? Была ли у него хоть мысль о том, что кицунэ попытается это сделать? Абсолютно нет. Но лис, кажется, не собирается его отпускать просто так, поэтому Се Лянь сдается, прекращая сопротивление и осторожно отвечая на поцелуй, чувствуя, как его прижимают ближе и обнимают крепче. Мужчине приходится признать, к своему стыду, что поцелуй с кицунэ не вызывает у него раздражения или злости, это не противно — наоборот, то, как уверенно его держат, как ласково и сладко целуют, все это заставляет его дрожать. Господи, в какой момент он стал таким податливым и требовательным к чужим ласкам? Или это всегда в нем было, просто у него еще не было возможности это проверить. А сейчас его никто не спрашивал, Хуа Чэн просто украл его первый поцелуй, и Се Лянь немного возмущен этим фактом, но гораздо больше смущен. Когда лис, наконец, отстраняется, давая Се Ляню возможность нормально вдохнуть, мужчина недовольно складывает руки на груди, поворачиваясь боком к Хуа Чэну. — И что это было, а? — бурчит Се Лянь, звуча, к сожалению, не так строго, как ему хотелось бы. — Ты всех подряд целуешь или что? А у меня спросить, хочу ли я? Кицунэ хитро улыбается, но его взгляд теплый и нежный, что Се Лянь невольно теряет запал. — Прости, прости, — извиняется Хуа Чэн, ничуть не раскаиваясь, — просто ты такой милый, что я не удержался. Се Лянь только вздыхает на такой ответ, изо всех сил стараясь не краснеть еще больше. — Позволь мне загладить свою вину. Пойдем со мной. Мужчина отвлекается от самобичевания, удивленный таким предложением. — С чего вдруг? — Потому что ты мне нравишься, Се Лянь. Ты — бриллиант, один на миллион среди бесполезного мусора, а я очень жадный. А еще собственник, и не хочу, чтобы этот бриллиант попал в чужие руки. — А с чего ты взял, что имеешь на меня право? — спрашивает Се Лянь, приподнимая брови в замешательстве. Пусть его речи и приятны, он не собирается потакать ему так просто. В конце концов, у него еще осталось чувство собственного достоинства. Хуа Чэн понятливо улыбается и подходит к Се Ляню, беря его за руку. — Не имею, ты прав. Но я могу доказать, что достоин тебя, — мурлычет лис, ловя на себе заинтересованный взгляд карих глаз, — я могу показать тебе столько всего, столько мест, куда людям проход запрещен. Тебе ведь нравится путешествовать, я прав? — Се Лянь осторожно кивает, и кицунэ продолжает, — если пойдешь со мной, тебе больше не придется работать наемником. Ты знаешь, что ёкаи способны видеть плохих и хороших людей еще до того, как они скажут хоть слово? Ты прекрасен, Се Лянь, и заслуживаешь соответствующего отношения. Но, — он делает паузу, концентрируя внимание мужчины на этих словах, — я не буду тебя принуждать. Ты всегда можешь уйти, если хочешь. Насильно мил не будешь, верно? С этими словами Хуа Чэн целует тыльную сторону ладони Се Ляня, не прерывая зрительный контакт. Мужчина тяжело сглатывает, чувствует свое ускоренное сердцебиение, потому что понимает, что кицунэ абсолютно искренен с ним, хотя для него все еще остается загадкой то, почему он вообще заслужил столько внимания этого лиса. Се Лянь оглядывается назад — как он и думал, город отсюда как на ладони, хотя снизу храма не видно совершенно — скорее всего, очередной трюк кицунэ. Если он откажется, то вернется к своей обычной жизни, будет искать себе пристанище, пока в конце концов не останется, где придется, просто устав от постоянных скитаний. Снова и снова будет убивать ёкаев, потому что это получается у него лучше всего, и с такой работой вряд ли сможет найти себе пару — он сам не захочет привязывать к себе человека, зная, что может в какой-то момент просто не вернуться с охоты. Се Лянь не хочет причинять кому-то боль. Взгляд снова возвращается к кицунэ. Если он не пытается его обмануть, — а Се Лянь уверен, что это так, — то у него появится возможность разнообразить свою жизнь, впервые сделать что-то необычное и значительное. А главное — он больше не будет одинок. Этот кицунэ хранит в себе множество тайн, но что-то подсказывает Се Ляню, что если он попытается, то сможет узнать их все. В нем впервые просыпается дух авантюризма, и Се Лянь потворствует ему, в конце концов соглашаясь и зарабатывая искреннюю улыбку Хуа Чэна, чувствуя, что с этого момента все изменится и его жизнь уже не будет такой, как прежде. Пройдет время, прежде чем Се Лянь научится безоговорочно доверять Хуа Чэну, но это, определенно, будет того стоить. Потому что кицунэ сдержит свое обещание и одарит Се Ляня вниманием и заботой, в которой он был уверен, что не нуждался. Потому что только после проведенного времени с Хуа Чэном он впервые сможет сказать, что обрел свой дом.