Ручной питбуль

Девчонка заявилась к ним в одну из дождливых ночей. Рой, на ее счастье дежуривший в тот день на воротах, решил проверить гостя, прежде чем стрелять. Сопляк пришел к ним совсем недавно и все еще боялся убить невиновного. Словно такие еще остались — в волчье время все доставали из шкафов серые шкуры. А те, кто не сумел сделать этого, умирали — сами или с чьей-то помощью. Так что Рой каким-то чудом сумел понять, что она живая, и не нажал на курок, как сделал бы любой другой здравомыслящий человек на его месте. Неган после наказал его, отправив на работы вместе с женщинами. Раз уж у чувака не было яиц, его место было среди ему подобных. Девчонка оказалось немой. Не издала даже писка, когда Сара отвесила ей оплеуху, приказав говорить. Лишь зыркнула злобно из-под грязной челки и оскалила зубы, точно дикое животное. Негану она напомнила чем-то того маленького говнюка, которого он подвесил вместе с отцом на въезде в Александрию. Ноги у нее были разбиты в кровь, да и сама девчонка была худая, как будто не ела нормально последние пару месяцев. Наверное, отбилась от своей группы и бродила по лесам, питаясь ягодами и мелкими грызунами. Чудо, что вообще выжила, возможно, парень на небесах иногда находил время для того, чтобы смотреть на грешную землю. А может, сучка просто была невероятно удачлива, кто ее знает. В любом случае, она была юродивой. Неган бы выбросил ее за ворота, точно шавку, да только девчонка ловко обращалась с ножом и способна была приготовить вполне сносный обед. Да и в травах она разбиралась лучше, чем большинство из общины, а у лекарств, которые с таким трудом удавалось находить, уже давно истек срок годности. Изнеженное цивилизацией человечество проигрывало эту битву с разгромным счетом. Девчонка отзывалась на имя Мэгги. Они узнали об этом совершенно случайно. Неган сидел перед ней и называл все женские имена, которые только могли прийти ему в голову – как если бы она была собакой, потерявшей хозяина. Она не обращала на Негана ровным счетом никакого внимания, ловко потроша тушку зайца. Словно его и в комнате не было. Обернулась лишь тогда, когда он, уже откровенно заскучав, спросил: «Мэгги»? Девчонка застыла на месте, чуть наклонив голову набок, и напомнила ему старого пса Бастера. Когда тот почти оглох, он так же прислушивался к собственному имени, словно сомневался, что зовут именно его. — Значит, Мэгги, — имя показалось смутно знакомым. Возможно, когда-то он трахал кого-то с таким именем. Давно, еще до того, как завел себе десяток жен. — Хотя бы на одну блядскую тайну меньше. Мэгги вновь равнодушно мазнула по ему взглядом и вернулась к прерванному занятию. Она просто невероятно бесила его этим своим непробиваемым спокойствием и уверенностью в том, что ее не тронут. По крайней мере, трахать ее своим людям он запретил. Девчонке на вид было лет четырнадцать, не больше. Вот подрастет еще годок-другой и сама решит, с кем спать. А пока Неган объявил, что отрежет хрен любому, кто до нее дотронется. Среди его людей даже нашлись умники, решившие, что он растит для себя следующую жену. Неган, конечно, не мог отрицать, что девчонка была довольно миловидной, но он предпочитал женщин, знавших, что делать с членом. Тратить время на обучение новой любовницы, когда в его распоряжении был целый гарем, казалось глупым и нецелесообразным. Хотя что-то в ней было. Иногда она смотрела на окружающих со жгучей злобой, которая мгновенно проходила, стоило ей прикрыть глаза. Ярость выцветала из ее взгляда, растворяясь в бездумном равнодушии, точно у дикого зверя, прирученного людьми. Мэгги была маленькой злобной собачкой, бродившей за ним по пятам с того дня, как Неган разузнал ее имя. Она даже рычала порой на тех, кто подходил слишком быстро без дозволения на то Негана. — Хорошая девочка, — довольно говорил он каждый раз, когда какой-нибудь мужик в два раза больше нее отскакивал от неожиданности в сторону, ругаясь на чем свет стоит. — Умница. Мэгги не позволяла себя гладить по волосам. Не рычала, правда, но смотрела исподлобья, словно готова была вцепиться в руку, если он осмелится дотронуться до нее. Черт побери, она нравилась Негану даже этим. Впервые он взял ее с собой в Хиллтоп. Мэгги не отходила от него ни на шаг и скалилась на любого, у кого хватало наглости смотреть на них слишком долго. Его маленький ручной питбуль — не хватало только ошейника с выбитым на нем именем. Именно она рассмотрела очередного доморощенного героя, решившего пожертвовать собой, чтобы прикончить Негана. И хуже всего, что у него вполне могло получиться задеть его ножом, если бы не Мэгги. Она сбила парня с ног — откуда только в таком тщедушном теле столько силы — и сомкнула зубы на его горле. И вырвала кусок гортани. Видит Бог, расскажи ему кто об этом, Неган бы не поверил. А так он своими глазами видел, как парень корчился под ней, силясь закрыть глубокую рану, а Мэгги цеплялась за него ногтями и пыталась добраться до его лица – возможно, для того, чтобы выгрызть ему нос. — Стой, — Неган схватил ее за шкирку и оттащил в сторону, подальше от перепуганных до смерти людей, среди которых были и парни из его группы. — С него хватит, Мэгги. Имя подействовало как удар хлыстом: она мгновенно расслабилась и уставилась на Негана, готовая исполнять любые его приказы, не задавая лишних вопросов. Ему действительно повезло, что Мэгги решила выбрать своим хозяином именно его, потому что иметь под рукой такого волчонка было слишком опасно. Неган приходил от этого в восторг. — Хорошая девочка, — сказал он, вытирая кровь с ее подбородка. — Клянусь Люсиль, будь ты постарше... Вместо ответа Мэгги боднула его ладонь затылком, позволяя зарыться пальцами в грязно-русые пряди. И утробно заурчала, когда он почесал ее за ухом, точно ручного пса. Ручного волчонка. Никто не рискнул выказать свое недовольство, но оно было ощутимым. Люди не желали накликать на себя гнев маленькой дикарки, однако ничто не могло помешать им трепать языками. Уже к вечеру того же дня, когда они вернулись в общину, все знали, на что способна малышка Мэгги. И никто не сказал и слова после того, как Неган все же добыл для нее ошейник и вырезал на нем ножом свое имя. Мэгги приняла подарок с привычным равнодушием и позволила застегнуть его, как женщина позволяет любовнику застегнуть на себе дорогую цепочку. После этого она и стала официально его питбулем. Даже в плохие дни, когда Неган выгонял всех из спальни, чтобы поспать в тишине, Мэгги сворачивалась в его ногах, охраняя и защищая. — Знаешь, — они проезжали мимо спаленной дотла Александрии, и две истлевшие фигуры мирно покачивались на виселице. Удивительно — прошло более пяти лет, а они все еще слабо шевелились, не в силах добраться до источника питания. — А ведь пацан мне даже нравился. Он был ебнутым, прямо как я. Далеко бы пошел. Я, блядь, уже не помню даже, как его звали. Мэгги молчала, прижавшись лицом к грязному стеклу. Впрочем, что ему могла на это ответить немая девчонка? Все равно, что требовать реакции от ручной крысы. На ночь Мэгги целомудренно поцеловала его в подбородок. Коснулась отросшими кудрями щеки, прежде чем доверчиво прижаться к плечу, мгновенно провалившись в сон. Сейчас, после того, как она отъелась и начала позволять женщинам заботиться о ней, было видно, что на самом деле ей лет шестнадцать, не меньше. Правда, мысль о том, чтоб отыметь ее, вызывала некое отвращение — будто собираешься трахнуть собственного пса. Проснулся он от того, что кто-то тяжелый забрался ему на живот. Мэгги была полуобнажена, ее маленькие упругие грудки выглядывали из распахнутой рубашки. Похоже, у нее, как и у любой другой сучки, начался гон, и она готова была лечь под Негана, признавая его власть. — Девочка, — если быть откровенным, ситуация даже забавляла Негана. — Ты слишком мала и... — Его звали Карл, — незнакомым хриплым голосом произнесла Мэгги и усмехнулась, когда Неган дернулся, чтобы придушить гадюку. — Ничего не получится. Сегодняшний чай был по моему рецепту. Прежде чем он успел заорать, призывая кого-нибудь на помощь, сучка жестко ухватила его за подбородок и заставила посмотреть на себя. Ее глаза полыхали знакомой злобой и жаждой мести. Впрочем, она не стала терять время на разговоры, ухватила пальцами его язык и потянула наружу, а после прижалась к его рту губами в пародии на нежный поцелуй — и откусила ему язык. Неган замычал — даже одурманивающий наркотик не мог перекрыть дикую боль. Мэгги медленно двигала челюстями, стараясь определить вкус, а после выплюнула изжеванный кусок мяса в сторону. Удивительно, но ее лицо оставалось бесстрастным даже после этого, словно маска приросла к ней давным-давно. Вероятно, только болевой шок не позволил ему потерять сознание и захлебнуться собственной кровью. — Все просто, — сообщила ему Мэгги, доставая из кучи сваленной у кровати одежды нож. — Ты убил моего папу, а я убью тебя. Размазанная по кукольному личику кровь делала ее похожей на языческую богиню. Неган, охваченной слепой яростью, хрипел, булькая кровью, а Мэгги жевала его нос. Сучка. Грязная, мерзкая сучка. Он убьет ее, как только сумеет двигать руками. — А вот и главная гостья нашего вечера, — Мэгги прошлепала босыми ногами в угол комнаты, где стояла Люсиль. — Как я ненавижу эту дрянь, если бы ты только знал. Она провела пальцем по отметине — как раз там, куда попала пуля этого маленького говнюка Карла — и перехватила ручку поудобнее. — Как в старые добрые времена, — сказала Мэгги и опустила овитую проволокой биту на голову Негана. Она била не в полную силу, однако уже первого удара хватило для того, чтобы череп треснул и сосуды в левом глазу разом лопнули. — Как тогда, когда ты убил папочку. С каждым разом Люсиль производила неприличный влажный звук. Неган почти ничего не чувствовал, сознание утекало, словно песок между пальцев, и маленькая заплаканная девочка цеплялась за рукав женщины, слишком юной для того, чтобы быть ее родной матерью. — София, — пробулькал он всплывшее в памяти имя. — София. Вместо ответа она обрушила на него последний удар, превращая его лицо в кашу — так же, как он сделал это более семи лет назад с ее отцом. София. Соф...