Актёры погорелого театра

Маленькая прохудившаяся повозка сипло стонала и качалась на ветру. Дождь безжалостно барабанил по крыше. Исхудавшая ткань и вовсе не защищала от бурной стихии, позволив себя истязать. Старая лошадь хлюпала по грязи, и, казалось, глаза её слезились от усталости. — Давай же, Бурка, осталось совсем чуть-чуть, — промокший до нитки юноша втянул сопли и отбросил длинную чёлку. — А я ведь говорила, что нужно было остановиться в прошлом отеле, — недовольно прокричала высунувшаяся из повозки девушка, — Но кто же меня слушать будет, да, Картер? Конечно, давайте сделаем всё по-своему, — продолжила причитать она, перекрикивая дождь, — И вот, посмотрите, к чему это привело! — Лиз, ты слишком пе-сси-ми-стично настроена, — покачав в такт пальцем, проговорил ещё один парень, высунувшийся вслед. — Вот-вот, Петра прав, — радостно провозгласил Картер, — Осталось совсем капля до ближайшего трактира, — и беззаботно хлестнул лошадь, подгоняя её. Лиза фыркнула, и засунула силой чужую голову обратно в повозку, чтобы не поддакивала. А после и сама вернулась на место. Эти трое оборванцев были ни кем иным, как труппой бродячих актёров. Три души на постановку было катастрофически мало, и даже самую коротенькую пьесу, они, безусловно, не могли сыграть без потерь. И не сказать, что друзья была плохими актёрами — вовсе наоборот — каждый из них вкладывал душу в дело. Но публика смеялась лишь над этим, расценивая мастерство, как жалкие потуги. И даже название труппы — «Актёры погорелого театра» — не сулило ничего хорошего. Мышь, Сорока и Кот — так представлялись они посетителям, выставляя себя клоунами. Наконец, повозка остановилась. Лиза, похожая на промокший клубок шерсти, молнией метнулась в трактир, по ходу дела достав те гроши, что припрятались в кармане. Петра, казалось, за те пятнадцать минут задремал, и из повозки слышалось мерное храпение. Картер чихнул, посетовав на свою неудачу — каждый раз, когда править повозкой доставалось ему, всегда случалась какая-то глупость. Кинувшись внутрь тележки, Мышь с силой налетел на Кота, услышал болезненный стон и самодовольно усмехнулся. Обида на злой рок тут же прошла. Ну, до тех пор, пока Картер не получил по голове в отместку. Петра, всё ещё заспанный, недовольно выпихнул друга вон, кинувшись нагонять Лиз. Мышь остался, чтобы поухаживать за лошадью. Трактирщик встретил гостью не слишком приветливо. Бродяжки, что раз за разом приходили сюда получали от ворот поворот, не в силах оплатить ночлежку. Точнее, хозяин, как только видел всякий сброд самовольно поднимал неимоверно цену. — Одна комната на ночь. Три человека, — четко отчеканила Сорока. — Один серебряный за человека, — бесстрастно ответил трактирщик. Лиз возмущённо задохнулась, указывая на стойку за спиной хозяина. — Что за наглое враньё! Думаешь, я читать не умею? Пять медных монет за человека. И я не заплачу ни гроша больше, — громко проговорила Сорока, и зло звякнула деньгами так, что они разлетелись по столу. Хозяин громко цокнул. Он подумал, что готов перетерпеть трёх девушек в своей комнатушке. Но какого же было его удивление, когда в трактир ввалился оборванец, но теперь это была совсем не милая девушка. — Эй, Лиз, ты заплатила за комнату? — прокричал Петра, у которого всё ещё, видимо, стоял дождь в ушах. — Представь себе, — Лиз уперла руки в бока, — Мало того, что этот трактир мало напоминает человеческое жильё, так меня ещё и пытались обмануть, — совсем не постеснявшись хозяина, заявила Сорока. Трактирщик скрипнул зубами и про себя решил, что вытурит наглецов сразу же с утра… Когда Картер без стука зашёл в тесную комнатку, в которой, казалось по полу бегали тараканы, он лишь шмыгнул носом. — Кажется, хозяин не очень рад нам, — прокричал Мышь, попытавшись понять, где же его друзья. — Да он нас невзлюбил с первого взгляда, — смешливо ответил Петра из закутка, прикрытого дверью. — Иди быстрее к нам грейся, — приказным тоном проговорила Сорока, — Не хватало ещё, чтобы ты перед выступлением заболел. Картер осторожно шмыгнул в коморку, которая оказалась ванной. Петра и Лиз уже нежились в огромной бадье. Они прислонились друг к дружке, и откинули головы. Путешествие в этот раз выдалось несравненно долгим, и троице действительно нужен было отдых. Картер быстро оставил по поцелую на губах друзей и присоединился к ним, тесно прижавшись. Горячая вода разморила бродячих актёров, но Лиза всё ещё не забывала, зачем они приехали. Она лениво провела пальцами по чьим-то волосам, не раскрыв глаз, и задумчиво проговорила: — В прошлый раз, когда мы выступили с «Нотр-Дам де Пари», нас закидали помидорами. Как насчёт того, чтобы в этом городке выступить с Шекспиром? Петра согласно промычал, уложив голову на чужую грудь. — У нас, вроде, неплохо получается играть всю эту драматику. Картер лишь перевернулся, сгрёб друзей в объятья и недовольно пробурчал: — Нельзя быть всё время такими работягами, давайте хоть немного отдохнем, — совсем обречённо простонал он, притираясь к мокрым телам. Мышь аккуратно проехался пахом по Лизиной ноге, почувствовав, как ляжка согласно задрожала. Но хозяйка её, казалось, всё ещё была не в духе. — О чём ты только думаешь? — возмутилась Сорока, выползая из ванной, — Хочешь, чтобы нас обсмеяли? — сказав, она тут же исчезла. Петра, наблюдавший за этим, потянулся к плечу Картера, и медленно повёл к его возбуждению. — Я слышал на этой неделе тут ярмарка, можно сходить, развеемся, заодно декорации купим, ну, чтобы Лиз не бурчала. Мышь хрипло рассмеялся, убрав чужую руку с члена и потянув за собой. Конечно, Сорока не спала, терпеливо дожидаясь друзей. Она скептично оглядела мокрых, возбуждённых Картера и Петру и, не выдержав, тоже кинулась в тёплые родные объятья. Вскоре, комнату наполнили тихие стоны и скрип кровати… С утра друзья, как и запланировали, отправились на ярмарку. Мышь и Кот сразу же кинулись чуть ли не с визгом к стойке со сладостями, Лиз же лишь фыркнула, показательно горделиво начав выбирать материал для декораций. День пролетел для актёров незаметно. Громко переговариваясь и жестикулируя, они вернулись в трактир. После Картер с Петрой, разыграв на камень-ножницы-бумагу, кто будет Джульеттой, долго репетировали текст, пока Лиз кропотливо латала костюмы и декорации, а потом присоединилась к пьесе и сама. Конечно, на сцене их вновь обсмеяли, но артисты, вложив душу в постановку, совсем не огорчились, радостно отпраздновав победу алкоголем, а после и страстным сексом. Троица провела в маленьком городке всего месяц, пока в один день Петра за ужином не произнёс заветную фразу: — Что, может, завтра снова отправимся в путь? — и двое друзей оживленно согласились. Всё же, небо было куда более привычной крышей над головой. Когда-нибудь они найдут приют себе, наберут настоящую труппу и люди, наконец, поймут, все те чувства, которые Мышь, Сорока и Кот вкладывали в своих персонажей. А пока впереди ждал ещё долгий и тернистый путь, где Оттело будет душить Дездемону, а Актёр вешаться от безысходности. И даже пусть телега совсем прохудилась, а дожди и вьюги бесконечно потрепали усталую лошадь, Картер знал одну простую истину: пока рядом с ним эти двое, они никогда не перестанут быть актёрами погорелого театра.