Likminiss for you

- Скоро весна. - Гермиона кладёт свою кудрявую голову на плечо Рону, пока они сидят под раскидистым дубом. Гарри рядом лишь пожимает плечами, весну тяжело пропустить мимо глаз и ушей - всё начинает заново дышать, а учителя берут на себя обязанность напоминать о таком событии на каждом уроке. Пусть Гарри и не считал, что наступление весны нуждается в столь бурном обсуждении, но было в этом тихом моменте нечто трогательное, как замирают сердца при первом поцелуе, так замирает и жизнь, чтобы через короткую неделю политься бурным ручьем.  - Осталась всего пара месяцев до экзаменов, а я ничего не успеваю. - Грейнджер раздраженно захлопнула увесистый том на своих коленях, и задремавший Рон вздрогнул. - Ты говоришь так каждый год. - улыбается ей Поттер, расслабленно откидываясь спиной на ствол дерева. В школьном дворе почти никого не было, лишь они втроём сидели на больших корнях дуба, обложенные книгами и свитками, и пытались не замерзнуть от пронизывающего ветра. - И каждый год сдаёшь на высший балл… - зевает Рон. Гермиона смотрит на него с возмущением, но Уизли словно невзначай сплетает их пальцы, глупо ухмыляясь, и недовольство девушки почему-то разом проходит. От этой картины в Гарри зарождаются странные чувства. В прошлые годы их троих отвлекали опасности, серьезные проблемы и сложные обстоятельства, что уж говорить, трудности и сейчас преследуют их, однако в этом году всё протекало намного спокойнее, как по маслу, поэтому можно было задуматься над чем-то более важным. Например, над своими чувствами. Только чувств в Поттере оказалось мало. Вокруг все гуляли парами, многие девчонки мило улыбались ему, проходя рядом, а другие студенты жались по углам замка, особенно после четырнадцатого февраля, когда половина школы обзавелась отношениями. Да, жуткий праздник, Гарри до сих пор помнит коробку красных сердечек и писем так десять, содержимое которых останется запечатанным навсегда. Теперь учителя вдвое усерднее опустошают темные уголки от лобызающихся подростков. Но даже когда появилось время на собственные отношения, Поттер оказался рад, что некоторые заботы всё же остались. Ему никто не нравился из сверстников, любовь оказалась чужой, неизведанной и сложной. Он любил своих друзей, любил уставшим валиться на теплую кровать, любил горячий чай и сладкое, но сплетать с кем-то пальцы, целовать кого-то… Наверняка многие готовы были разделить с ним подобные чувства и только из-за большой любви подкладывали приворотные конфетки, а не из-за желания завладеть знаменитостью!  Иногда Гарри задумывался над тем, чтобы съесть их, может, тогда он сможет почувствовать эти прекрасные чувства, которые все восхваляют? Впрочем, сейчас это не так важно. Пока Гермиона рядом полушепотом зачитывает параграфы, а Рон, прислонившись плечом к подруге, борется со сном, Поттеру кажется, что никакая любовь не сравнится с этим спокойствием. - Кстати, Гарри, - протирает глаза Уизли, - если ты не хочешь летом возвращаться обратно, ну, домой, ты знаешь, моя семья… - Спасибо, Рон. - останавливает его Поттер, - Все в порядке. Дурсли никогда не были настоящей семьёй Гарри, и теперь, узнав о существовании своего крестного Сириуса Блэка, больше всего на свете мальчишке хотелось сбежать к нему, к единственному родному человеку. Однако, к сожалению, есть вещи, на которые Гарри не влияет. Профессор Люпин, всё же оставшийся работать в школе по личной просьбе директора, кажется, обещал Гарри, что они обязательно соберутся все вместе с Блэком за одним столом, но сейчас Поттеру ничего не оставалось, кроме как сидеть часами после занятый в кабинете ЗОТИ и бесконечно расспрашивать Ремуса о своём крестном. Кстати о Ремусе. Гарри поднимает глаза к пасмурному небу, вот-вот первые капли дождя упадут на землю, но он думает вовсе не о плохой погоде. Как только наступит ночь, на небо выйдет полная желтая луна. Сегодня особенный день, дата, отмеченная красным в календаре. Сегодня нет ЗОТИ, Ремус отсутствует в школе, но есть волнение, съедающее Гарри изнутри. Уже несколько месяцев в полнолуние Поттер не может заснуть до самого утра, а ближе к рассвету боится, что проспит, поэтому не смыкает глаз. Ведь в этот день он поднимется так рано, как только может, ещё до полноценного восхода солнца, накинет легкую одежду и тенью выскользнет из замка. Многие бы посчитали его сумасшедшим, может, чудаковатым, кто-то вообще бы не понял - зачем. Однако всё было просто. Обычно мокрый снег хрустит под его заношенными ботинками, а лес в предрассветном тумане сереет впереди. Каждый раз горизонт выглядит пугающим, только если зайти в чащу - можно услышать слабую жизнь, просыпающуюся с каждым мгновением. Где-то в лесу лежит дрожащие тело Ремуса, оно замерзло, на него налипла земля и сухие ветки, по обнаженной коже расползаются красные царапины от кустарников, в которые мужчина упал в волчьем обличии. Гарри знает это, поэтому идет дальше, тихо ступая между огромными стволами деревьев, он идет и чувствует слабое беспокойство, заражающее мысль: «А если в этот раз я его не найду?». Но всегда находит, такого беззащитного человека, отключенного от мира. Юноша чувствует облегчение, что мужчина дышит, что Люпин скоро окажется в своей постели, отоспится, станет прежним. Нет, Поттер не обязан каждый раз приходить в лес за Ремусом после полнолуния, на нем не лежит груз этой ответственности, даже сам Ремус не знает, что именно Гарри дотаскивает его до небольшой деревянной постройки в чащобе, похожей на лесничий домик, укладывает под тонкий заштопанный плед и шепчет под нос бессвязные утешения. Гарри был не обязан, но нечто внутри заставляло его возвращаться туда каждый раз. Было ли это привязанностью к единственному взрослому, который давал Поттеру заботу, или это было желание помочь старому другу своих мертвых родителей, как единственная вещь, связывающая Гарри с ними - не понятно. Странная забота зародилась в гриффиндорце не так давно и процветает по сей день, медленно разрастаясь корнями в сердце. Наверное, друзья не поверили бы ему, если бы услышали, что каждый месяц юноша возвращался в лес снова. Люпин же всегда просыпался с трудом, после тяжелой ночи суставы ужасно болели, в глазах проходила рябь, даже желудок грустно подвывал от разыгравшегося голода. Но самое странное в каждом таком пробуждении - мужчина раз за разом оказывался в своем убежище. Убежище, которое добродушно выделил ему директор школы, представляло собой небольшую древесную конструкцию, куда с трудом помещалась койка и шаткий стол. Это место находилось слишком далеко, чтобы быть обнаруженным кем-либо из учеников. Несмотря на то, что Ремус считал убежище достаточно удобным, появились сомнения, ведь не мог же оборотень каждый раз возвращаться в свой "дом" после прогулки под луной? У него с годами выработался определенный алгоритм действий перед полнолунием: аккуратно сложить свою одежду на стол, принять третье по счету горькое зелье, чтобы сделать превращение максимально безболезненным, выйти на свежий воздух и ждать своей участи. Страх давно пропал, только досадное смирение оседало внутри. Пункт "Вернуться в убежище и улечься спать" отсутствовал, так что было тяжело понять, что же происходит на самом деле. Это утро не отличалось от остальных. Ремус вновь вернулся в личную постройку, вновь чувствует тепло пледа, хотя пару часов назад валялся в очередной лесной канаве. Кому нужно каждый раз тащить его сюда? Люпин тяжело выдохнул, фокусируя взгляд на ободранном потолке, понадобилась ещё пара минут, по истечению которых можно было сесть. Старый матрас прогнулся, на босые ступни задул сквозняк из щелей. Люпин подумал, что ему стоит остаться здесь ещё на какое-то время, просто перевести дух, ведь в этом месте его никто не найдет, никто не увидит эту слабость. Ну, почти никто. Приходится подняться на слабые ноги, чтобы дойти до хлипкой двери. Нужен свежий воздух, когда кожа покроется мурашками, когда через небольшой проём проникнет колючий ветер и обдует тело Ремуса, тогда мысли станут четче, можно будет заметить, что перистые облака красиво пропускают первое предвесеннее солнце. Скоро потепление, это радует, с весной приходят ответы на многие вопросы. Ремус даже догадывался насчёт одного ответа на свой измученный вопрос, но надеялся, что глубоко ошибается.  * Молодая девушка-медик взволнованно теребила края своей мантии, она обязана распоряжаться медицинским крылом, пока главная медсестра находилась в отъезде. Её невысокая фигура нервно металась из угла в угол, смотрясь встревоженной, а от её кружений по медблоку появлялось нехорошее предчувствие. Поттер тем временем расслабленно брёл на обед, все студенты давно собрались за столами, однако из-за бессонной ночи юноша не смог совладать с собой и проспал половину своего выходного. Друзья решили его не тревожить, за что тот собирался их отблагодарить, как только встретит за трапезой. Но, видимо, его планам не суждено воплотиться в жизнь. Едва он хотел пройти мимо поворота, ведущего к медицинскому крылу, как на него вылетела растрепанная Энн Бирси.  - О, милый! Ты не голоден? - медсестра неловко преградила ему путь. - Гарри, дорогой, мне нужна твоя помощь. Ситуация серьезная, боюсь, если ты согласишься, то тебе придется пропустить обед…  Губы Энн сжались в тонкую полоску, во взгляде чувствовалась неуверенность.  - Это касается профессора Снейпа.