hope dies last, but yours..

      На самом деле эту историю можно назвать так: "сопливая институтская история извращённой любви", извращённой потому что влюбится в двоих сразу в обществе нормальным не считается. Сопливая она не из-за того что о любви, а именно из-за того что сопливая, слишком много в ней слёз пролито. А институтская от того что институтская – типичное(нет): знакомые, а дальше сплошное нихуя. Потому что Хэйдзо тупо не знает, что с чувствами делать и как сближаться – он одна сплошная проблема, которая только жизнь по портит, и себе, и парням. Да ноги всё равно всегда несли к ним: сначала изредко появлялся, бывало раз в месяц, а то и ещё реже, позже раз в неделю, а за тем и вовсе каждый день по нескольку часов. И не выгоняли ведь, встречали дежурной улыбкой, словно видеть не рады.       Всё началось пожалуй в самом начале обучения – года три назад. Тогда Сиканоин как и всегда страдал хуйнёй – бегал по корпусу от Куки, так и наткнулся на драку. А он что? Он драки не любит и всегда отрезает их на корню, даже если его это не должно касаться. Вот и тогда также: встаёт меж двумя парнями перекрывая возможность нанести удар, да улыбается невинно и до чёртиков довольно. — Смойся блять, мешаешь! – гаркают оба, да Хэйдзо лишь хихикает. — Спокойно! Конфликт можно и словесно решить. — Пф.. — фыркает один, да силой пытается отпихнуть, что, ему на удивление, не выходит. — Эти двое, — указывает сначала на парня что участвовал в драке, затем на сзади стоящего, — педики ебучие! Таких словами никак, от них сразу избавляться надо. Сиканоин усмехается и отходит, давая свободу действий, но шепчет тихо, для того что молчал: "не давай отпор, я всё решу" и улыбается глуповато. Его, на удивление, слушаются, получают по лицу правда. Но это нечего – факт удара записан, осталось отправить кому надо. — Прекратить это! — спустя минут пять сзади слышится стальной женский голос и парни оборачивается, оба сглатывают. — Вот цирк устроили, к директору, ты. — указывает на одного из них и не дожидаясь ответа хватает за запястье и толкает в сторону кабинета. Трёт виски, да вздыхает тяжко. — Вот вечно ты в, говоря откровенно, хуйню лезешь! А если бы тебе тоже перепало? — женщина зло смотрит на парня, — Пожалуйста, будь более продуманным. Я знаю насколько хорошо ты дерёшься, но так же знаю, что в ответ не ударишь. — она фыркает, на лице холодное безразличие. — Спасибо, что доложил об этом, Сиканоин. — Всегда пожалуйста, мамочка! — улыбается, ставя руки в бока. Женщина глаза закатывает, да ничего не отвечая, уходит. — Спасибо, Вам Сиканоин. — сбоку слышится мягкий поэтичный мужской голос, а на плечо ложится рука. — Буэ, — фыркает Хэйдзо — слишком официально, аж тошнит. Просто Хэйдзо и на "ты", иначе я чувствую себя стариком. — Пф, вмазать было бы эффективнее. — бурчит себе под нос другой парень, закатывая глаза. — Таких как он хоть сжигай – один хрен не поможет. Мозгов для них не завезли, поставка со дня рождения задерживается, а может и вовсе где-то давно откинулась. — улыбается Хэйдзо, пытаясь шутить, немного неуверенно и тише чем говорил до этого. С губ обоих срываются тихие смешки. — Я Кадзуха, а это..эм..мой..ээ.. — Каэдэхара теряется, не зная как прозвать не соврав. — Парень, я понял, а зовут то как? — фыркает, закатывая глаза, словно такое было очевидно. — Ой. Скарамучча. — Кадзуха и названный удивляются. — Приятно познакомиться!!! — снова улыбается той глупой улыбкой, качаясь из стороны в сторону.       Странно наверно, но от туда и пошло — глупые, но чертовски комфортные посиделки втроём, пьянящие и долгие разговоры на все возможные темы, вплоть до сексуальной жизни. Лёгкие, почти интимные, объятия. Смех, разный, но схожий как свежее и гнилое яблоко. Было спокойно и уютно. Было. Пока он не осознал. Влюблённость превратила комфортные посиделки в ад. В котором плавился, похоже, только Хэйдзо. Стало до ломаных костей больно, противно с себя самого. Хотелось сбежать от чувств и больше их не чувствовать, лишь бы вернуть тот комфорт и радоваться. Потом он таки смирился, научился жить с этим. А задолго до этого нового года написал анонимную валентинку с признанием. И даже обсудил это с ними. Стало больнее. Причём причина проста: — О! Это же прикольно, разве нет? Вы нравитесь кому-то. — хихикает Хэйдзо, сохраняя внимание на этой теме. — Нет. — отрезает Скарамучча. — Она для обоих, а это мерзко. — Согласен. — спокойно отзывается Кадзуха, удобно устраиваясь на плече своего парня. — Как можно писать такое двоим сразу? Похоже на какой-то не удачный прикол. Хэйдзо тогда лишь жмёт плечами, да усмехается. Но это было больно. Невыносимо больно. Хотелось надеяться, верить, что шансы есть, да смысла уже не было – они их разломали на куски как и валентинку, выкинули вместе с ней же. Но он пишет ещё одну, продолжает отправлять подобное дальше, просто потому что легче дышать становится. Видит как раз за разом её выкидывают. И воет внутренне, разрываясь на куски. День Святого Валентина стал для него одним из самых противных праздников. Дальше всё шло своим чередом. Год общения превратился в три года, а в этом новом году пойдёт четвёртый. Но Хэйдзо не рад, ему хотелось не познакомиться с ними. Они были слишком комфортные, слишком добрые(хоть насчёт Скары он и не уверен), просто слишком. Он был их другом, они считали что он был их другом. И из-за этого было противно с себя. — Знаю, что до нового года ещё больше девяти месяцев, но всё же. Хэй-Хэй, с кем ты будешь праздновать новый год? — Кадзуха садится ближе, аккуратно пропуская пальцы сквозь волосы Хэйдзо, они почему-то ему нравились. — Я.. — парень замялся, горло сдавило словно петлёй, слова распались на буквы и пустились в пляс не желая строить что-то нормальное, лишь набор звуков, в голове стало невыносимо пусто, а идей как соврать так чтобы поверили было не то чтобы ноль – они ушли в огромный минус. — С семьёй. Ложь. Разжованая, заезжаная и простая настолько насколько вообще возможно. Стандартная и вечная. На этот вопрос он всегда отвечал ложью. А не врать смысла не было, разве ответ: "с телефоном, наушниками и качелями на улице, скрипящими по хлеще, чем бабки на лавочках орут на всё что им не нравится" будет звучать нормально? — А вы? — улыбается той своей глупой улыбкой, падая на колени обоим. — Обязательно вдвоём. И либо с семьёй, либо.. — Кадзуха делает паузу, поджимая губы, явно не уверен. — С дорогим нам человеком. — фыркает Скар, заканчивая предложение за своего парня. — Только он ещё согласится должен. Хэйдзо поднимается, внимательно осматривает их и мысленно скулит. Кадзуха смущён, Скар тоже, но чуть меньше. Этот человек был им больше, чем просто дорогим. Это очевидно. Надежда умирает последней, верно? — А кто он/она? — с интересом спрашивает Сиканоин, играясь со своими волосами. — Мы не хо- — Кадзуху обрывают на половине слова. — Мы с тобой не в тех отношениях, чтобы рассказывать подобное. — грубо отзывается Скар, а Кадзуха сбоку лишь согласно кивает. Мир рушится в мгновение ока. Становится невыносимо. Даже не друзья, знакомые. — А. Понял, не лезу! — на лице всё такая же глупая улыбка. — Но всё же, он/она вам нравится, да? — говорит тише и менее уверенно, чуть сжавшись. — Нет. — без промедления отвечает Скарамучча, фыркая. — Ой, а я уже подумал что нашёлся кто, эх. Но надеюсь он/она согласиться отпраздновать с вами. Хотя я думаю, что этот человек вам всё же нравится. — подскакивает на ноги, чуть не падая, весело тараторя. — Ну-с, я пойду, увидимся!!! Исчезает в коридоре. А после и в принципе. Хэйдзо перестаёт приходить так часто. Появляется дай бог раз в месяц, а на время летних каникул связь обрывается почти на корню. И Скар бы соврал если бы сказал что не скучал. Скучал. И очень сильно. Кадзуха и вовсе прямо об этом заявляет, раз за разом предлагая в следующий раз узнать хотя-бы социальные сети. Но в следующий раз Хэйдзо отказывает, отталкивает. — Сказал же – отъебитесь. Умоляю. Мне не нужно общение с вами! — фактически рычит парень, выставляя руку перед собой держа на расстоянии. Он устал. Чертовски устал. — Хэйдзо, пожалуйста.. — аккуратно беря запястье, умоляет Кадзуха. —Ты выглядишь.. — Хуёво. — договаривает Скар. — Так что не выёбывайся и скажи, чем тебе, придурку, можно помочь. — Ничем. Свалите уже. Выдёргивает руку, разминая её и смотрит таким взглядом, что на мурашки пробивает даже Скарамуччу. Хэйдзо раздражён. Хэйдзо потрёпан. Хэйдзо устал. И это пугает, он выглядит сломанным. — Хэй-Хэй.. — вздыхает Кадзуха, аккуратно присаживаясь возле. — Мы хотим помочь, но для этого ты должен сказать в чём дело. — Не в чём. Уйдите. Мы не в тех отношениях, чтобы я вам рассказывал. — цокает языком, прижимая свою руку к себе. Кадзуха теряется. Правильно они не в тех отношениях. Он не должен переживать. Не должен чувствовать это. Но сердце разрывает на куски, когда он вновь бросает взгляд на знакомого/друга/возлюбленного, Каэдэхара честно уже сам не знает, потухшие глаза; синяки под ними, похожие на чёрную дыру; медленные, явно отдающие болью, движения. И агрессия, опасная как кислота, разъедающая кожу нахрен. А он ей плюётся прямо в лицо, стараясь задеть всё самое важное, чтоб убить наверняка и с концами. Но у Кадзухи есть спецодежда, не особо прочная и уже немного потрёпаная, потому что Хэйдзо плюнул достаточно сильно. Задел за живое. — Сиканоин Хэйдзо. — строго произносит Кадзуха, — Каэдэхара Кадзуха. — закатывая глаза, так же строго отвечает Хэйдзо. Они смотрят в глаза друг друг пять, грёбаных, минут. — Мы не отъебёмся до тех пор пока не сделаем для тебя хоть что-нибудь. — влезает Скар, устав сидеть в этой гнетуще напряжённой тишине. — Заебали. Вам что в кайф слушать грубые слова в свою сторону? По хорошему – не понимаете, по плохому – не понимаете, мне как до вас донести, что я сейчас не в том состоянии, чтобы сидеть с вами. Пожалуйста, уйдите. — парень почти хнычет, он рад их видеть, настолько что даже поцеловал каждого в щёку при встрече, но ему необходимо побыть одному. Он пытался поговорить с ними спокойно, но те его не послушали. Попытался бы просто выгнать, да тело недавно испытавшие одно из жестоких наказаний не в состоянии толком шевелится, потому пришлось грубить в надежде, что заебутся и уйдут. Не ушли. И похоже не планируют. — Вы не отстанете, да? — выдыхает, пытаясь собраться с мыслями, пока в голове его собственные тараканы медленно поедают мозг, так что выходит через силу. — Хорошо. Тогда.. — на языке першит, буквы снова начинают плясать и прыгать. — обработайте мне спину. Он молча поворачивается, так же молча берёт аптечку, которую притащила обеспокоенная Куки, после слов Итто о том что это случилось снова. А что это знают лишь они втроём. И она бы и обработала, да не успела начать что-либо делать, как была выкинута из кабинета откуда-то взявшемся старостой, который прогуливать не даст даже собакам, не говоря уже о людях. Потому Хэйдзо оставалось лишь ждать её, ведь сам он ничего сделать не сможет, тело болит так словно ему переломали все кости, отрезали кожу обычным, почти тупым, от того более больным, ножом и оставили так, на верную погибель. А он бы и рад, ибо устал. И от двоих сзади устал не меньше, а потому стягивает кофту, за ней футболку обнажая грудь и спину. Усыпаную засосами. Чёртовыми фиолетовыми гематомами по всему периметру тела. Не одного живого места не было. — Ахуеть. — выпаливает Скар, всматриваясь в чужую спину, пока сердце колит что-то. — Вот это тебе весело ночью было.       Хэйдзо резко дёргается и весь сжимается. Ага, очень, блять, весело и чертовски больно. Но он не скажет, что это было не по его воли, не скажет, что засосы эти лишь глаза мозолят и напоминают что он сделал что-то не так. Промолчит и о том кто использовал его тело. Они не в тех отношениях. Его реакцию замечают, что Сиканоин чувствует своими ладонями, кой вдруг взял и крепко сжал Скарамучча. Парень смотрит в глаза, но не говорит ни слова, поедая своим молчанием и взглядом все тревоги. Становится спокойно. С ними всегда спокойно, всегда комфортно. С ними он чувствует себя дома. Это не как с Куки и Итто, они тоже его дом, но другой, такой же комфортный и родной, но всё же другой. Но Скарамучча и Кадзуха лишь знакомые. Потому что они сами выбрали этот вариант. Не он. Они.

***

      Руки чуть подрагивают от холода, пальцы на ногах окоченели, что аж ходить больно, но Хэйдзо упорно идёт, не желая сворачивать. На дворе ноябрь, на улице холодно, особенно для того у кого не перчаток, не нормальной шапки нет. Не желания, не сил. Лишь наушники да телефон. Зато спокойно и уютно, даже не смотря на пробивающий холод. Ему уже исполнилось восемнадцать, а потому просить взрослых купить алкоголь нет необходимости, за которым он собственно и вышел. Сиканоин только надеется, что его не найдут раньше, чем он сдохнет от холода, пока будет пьяной тушей валяться в снегу. Услышь его мысли Скар, сам бы в снегу закопал да пару подзатыльников отвесил, так, для профилактики, чтоб понял что такую хуйню себе в мозг пускать нельзя, паразиты больно быстро размножаются. Услышь эти мысли Кадзуха, хмуро бы головой покачал, да руку на плечо положил, сжимая достаточно, но не слишком сильно, а после аккуратно, со всей нежностью потянул на себя тихо говоря что-то вроде: "не нужно свой гениальный мозг, забивать всякой хуйнёй", только более поэтично и без матов, но суть одна. А вот будь они вместе Хэйдзо бы сначала был закопан в снег, получив до этого подзатыльник, после откопан Кадзухой, который бы, совершенно точно, сделал бы выговор Скарамучче за то что поступает так радикально. Если смог бы успеть, конечно же – поцелуем заткнули бы. Сиканоину по хорошему прекратить бы думать о парнях, да не выходит. Они так прочно засели в голове, что аж до боли. Он готов покается – грешил. Сначала пытался представит вместо него Скарамуччу или Кадзуху, да вечно спорющие существа с именами мозг и сердце не с сего решили синхронизироваться из-за чего при подобных мыслях мозг безжалостно переключал в реальность, а сердце щемило по ощущением сильнее, чем получать по голове наковальней. Так что реальность адом становилась. По итогу забил на все попытки и продолжил мериться с такой судьбой. Разве что трогать себя начал чаще. За подобное стыдно было конечно, но хотелось до ломоты в руках, а иного он в любом случае не получит. Оставалось лишь купаться в собственных мечтах, да шагая вдоль дорог представлять совместную жизнь, которой, как казалось Хэйдзо, у него никогда не будет. Дойти до магазина, купить пиво и забить на всё большой болт – вот он, лучший план, которого решил придерживаться Сиканоин, разве что боль в планы не входила не боком не прямо, не как либо вообще. Мысли о совместной жизни – тоже. А резкое желание предложить парням, что так плотно засели в его сердце, медленно, но верно поедающих его, собраться в новый год – тем более. И всё бы по сути ничего – занял мысли излюбленной темой, о том какие виды самоубийства могут быть – да и она к ним возвращает, так словно всё в его мозге с ними связанно, если не наручниками сцеплено. Остаётся надеяться на алкоголь или, а может даже "и", смерть. Смерть быструю и с минимум боли, до наступления нового года желательно. Чтобы не шляться в одиночестве по холодным улицам, максимально стараясь сохранить заряд на телефоне, лишь бы было что делать до утра и изредко отвечать Куки "нет, не сдох ещё", чтобы не переживала, что её друг замёрзнет и откинется на ближайшей площадке. И не то что он против проводить так новый год – на самом деле только за. Но мёрзнуть он не любит, потому, будь у него выбор, он бы остался дома со своими недо родителями и их вечными ссорами, даже если это означает ещё пару сотен синяков на всём теле. Правда выбора нет, приходится гулять, в этот новый год – с котом, потому что однажды у них родилась идея постирать его в стиральной машинке. Хэйдзо в тот вечер в бога поверил, ибо вернулся раньше и спас своего любимца, но не без последствий. Тогда на него навалились ещё и Скар с Кадзухой, у которых хуй в голову ударил и они решили, что им срочно нужна хотя-бы одна его социальная сеть, а он тогда был не только напуган случившемся – раздражён сверху. Как итог всего этого мракобесия – в парней он влюбился сильнее, родителей в тройне возненавидел. Что одно, что другое – новостью хорошей не было. Теперь правда имеет номера своих возлюбленных и состоит в беседе из трёх участников, где Скарамучча и Кадзуха, то-ли из-за того что забыли что в беседе, то-ли ему на обозрение – рассказывали истории из жизни. Хэйдзо до тошноты ненавидел свою зависть к семьям этих двух, себе хотелось такую же, да как-то не завезли. Так что приходится выключить звук телефона, продолжая свой путь, пока беседа оставляет за собой несколько сотен сообщений на все возможные темы. Ему бы сейчас не хуйнёй всякой голову заполнять, а дойти до места назначения, желательно быстрее иначе ноги откажут и он свалится прям тут. Звонок делу не сопутствует, особенно от тех кто звонит, а Хэйдзо уверен, что при ответе на контакт "Зузу❤️" он услышит голос Скары. — Что-то хотел, Скар? — хмыкает детектив, чувствуя как пальцы начинают замерзать, хотя побывали на морозе от силы секунду. — Ты где? — вместо ответа спрашивает, вау удивительно, Скарамучча. — На пути к твоей заднице. Какая разница? Шляюсь по улице. — шуточно-раздражённо отвечает, перекладывая телефон в другую руку, лишь бы не замёрзла. — Иду в магазин, с планом купить себе пиво и радоваться жизни, что хотели? — Придёшь к нам? — Нет. Если это всё, то мы прощаемся. — Ты уже не первый раз отказываешься, что не так? — фыркает Скар, под фоновое недовольно Кадзухи. — Ммм.. — без участно мычит Сиканоин, наконец завидев этот несчастный магазин. — Мы не в тех отношениях, чтобы я к вам ходил. В конце концов мы даже не друзья. Ему всё ещё обидно. — Хэйдзо.. — в трубке слышится мелодичный голос Каэдэхары. — Пожалуйста. Детектив давно перестал понимать почему они так рвутся проводить с ним время. Почему когда он отказывается умоляют и почему не позволяют даже обнять. — Нет. — скрипя зубами отвечает. — Всё, я уже в магазине, свидимся на учёбе. — сбрасывает трубку. — Если доживу, конечно же. Разговор оставил неприятный осадок, но он его благополучно запьёт. На учёбе они, к великому сожалению Сиканоина, встречаются. Выглядят эти двое слишком никакими. Хэйдзо просто уверен, что он тут не причём. И что на теле явно не засосы. — Решил отойти от вчерашней пьянки называется... — тихо фырчит парень, осматривая возлюбленных. — Итак, допустим Скар снова ввязался в драку, но ты, Кадзуха, чего весь побитый? — детектив недовольно качает головой, заставляя парней сесть и достаёт аптечку. — Я жду ответ. — Они оскорбили- — начинает Кадзуха, морщась. — Дорогого нам человека. — заканчивает Скарамучча, фырча что-то о том что пусть Хэйдзо помогает только самураю. — Ммм. Я может и не этот человек, но драку не оценил. — фыркает детектив, смещаясь уже к Скаре. — Ненавижу их. — Не всегда можно объяснить всё словами! — рычит Райден, полностью не согласный с таким мнением. — Думай как хочешь. Что о нём/ней сказали то хоть? — монотонно вопрошает Хэйдзо. — Стандартные обзывательства. — преспокойно отвечает Каэдэхара, аккуратно зарываясь пальцами в волосы Хэйдзо. — И слухи.. Точно не скажу, но что-то вроде: "кажется этот придурок не только ведёт себя как дебик, так ещё и инцестник, что любит взрослых мужиков" Детектив не отвечает. Слышать подобные слова с уст Кадзухи было странно. — Мгм. — всё же хоть как-то реагирует Сиканоин. — Может и не слухи, кто же его знает. — Ты знаешь.. — совсем тихо, больше для себя, произносит Кадзуха. — Итак, раны я вам обработал, лекцию, так уж и быть, читать не буду. — Хэйдзо подскакивает с пола и, ставя руки в бока, улыбается. — В следующий раз Кудзё сдам! — Тебе не больно? — мычит Каэдэхара, смотря снизу вверх. — Мои пальцы были тогда в твоих волосах. — хмуриться, медленно поднимаясь. — Ты так не первый раз делаешь, будь более спокойным. — Буэ. Ещё один! Я люблю себя и своё поведение, хватит тыкать в меня пальцем. — закатывает глаза, цокая. — Быть активным это моё всё! — Хэйдзо, это слишком, снизь производительность, выводишь. — встревает Скар, скрещивая руки на груди. Снова. Опять та песня. Парень в ответ лишь рычит, да разворачивается, собираясь уходить. Раздражает. Детектив фактически с детства терпеть не может когда к его характеру и поведению цепляются. Это делала мать, это делал и делает отец, это делали школьные учителя, это делали одноклассники, это делает Сара. А теперь и они. Бе-сит. Нахуй они лезут и цепляются за него настолько сильно, если недовольны его поведением! Внешность? Ну уж нет, убейте, он не будет общаться с людьми которые общаются с ним только из-за неё. — Стоять, придурок! — Скарамучча с секунду хватает Сиканоина и утягивает на себя, так что парень оказывается к нему в плотную. — Хорошо, чёрт возьми. Прости. Но ты блять о ранах своих думай хоть немного! — Райден рычит, прижимая к себе почти в плотную, меняя положение так что обнимал теперь Хэйдзо за талию, почти тыкаясь лицом в чужую шею. — Мы не в тех отношениях, чтобы спрашивать о том откуда они, но эта хуйня появляется каждый, чёртов, день и явно делает больно при движениях. — Моя любовь права, тебе стоит побеспокоиться об этом чуть больше. — вздыхает Каэдэхара подходя к парням ближе и обнимает их обоих. И первое о чём думает Хэйдзо это "блять, такой смерти я не хочу." Потому выпутывается из объятий и прощаясь уходит. Ему срочно нужно выяснить, что с ними. Почему в конце концов они ведут себя так. Но выяснять что-либо времени так и не нашлось. Родители забрали всё его свободное время. А остальное он тратил на учёбу, он хотел поступить в великую Сумерскую академию. На бюджет. А проходной бал и конкуренция там лютая, приходится ютиться так, что ахуеть не выхуеть и не вдохнуть. А там и до нового года два дня осталось, вот и готовиться к очередной ночной прогулки приходится. Собрать нужно было много: дополнительные тёплые вещи, так на случай если похолодает; в тихую еду стырить, чтобы было хоть что-то перекусить; придумать ответы на все вопросы родителей, такие чтобы не докопались; да деньги, слава богу хоть дают, забрать. А потом пойти, купить себе пиво и сидеть качаться на качелях во дворе, кой в нескольких километрах от дома. Какие уж там разбирательства. Тем более где-то на краю сознания мелькает мысль от которой Хэйдзо отмахивается как от назойливой мухи: "я им нравлюсь." Ну разве не глупо звучит? Больше похоже на всплывшее хотение воспринять желанное за действительное. А он опирается только на рассудок, а не какие-то там "хочу". Правда возникает одно огромное "но" Интуиция. Она говорит что так и есть. А она не ошибается.

И Сиканоин убеждается в этом с тридцать первого на первое.

Когда на улице пробивает лютый мороз детектив хочет утопиться в любой воде, которую только найдёт. Проблема только в том что на улице зима, а у него вода есть только в бутылке, да и то попить. Так что ему ещё пригодиться. Приходится бороться с желанием и мерно идти на излюбленную площадку, в надежде, что ебанутых нет и единственная нормальная качель на будет занята. Чтож, ебанутые есть. Четверо каких-то подростков из разряда "уебу потому что рожа твоя не понравилась", возрастом, скорее всего, 13-14 лет, период такой, что уж тут. Догадки Хэйдзо подтверждаются когда группа поворачивает на него да скалится. Его рост всегда делал его младше, так что не удивительно, что они начинают ему свистеть. Идиоты. Хорошо, что он не был таким. Он был, есть и будет хуже. Те с секунду оказываются возле него и толпой валят на снег. Детектив радуется, что банки пива жестяные, а к холоду и боли он уже привык. Кулак одного из них собирается врезаться в лицо, да Сиканоин быстро предотвращает удар и так же быстро вскакивает на ноги. Дерётся он конечно хорошо, но их тут шестеро. Да и рюкзак всё ещё в снегу – пришлось снимать, иначе бы не встал. Терять его он точно не хотел, там еда, тёплые вещи, а уже как раз холодает, плюсом пиво. Ему что потом пить? Ну и, самое главное, наушники. Словно считывая мысли Хэйдзо один из подростков подхватывает рюкзак и собирается по рыться в нём, но детектив быстро возвращает себе свою вещь. Интуиция кричит, что либо драка, либо думай. А Сиканоин драки не любит и первый лезть уж точно не будет, так что вариант "думай" привлекательнее. У него есть секунд десять-пятнадцать. Мозг подаёт идеи со скоростью света и выслушав лучшую свою подругу – интуицию, он летит к качелям. Если раскачаться достаточно, то парни не станут подходить – максимум начнут кидать всё что под руку попадётся, а он такое уже проходил. Так он и делает. План удаётся. В конце концов его интуиция не ошибается. И Хэйдзо в серьёз задумывается. Если она не ошибается, то то было не просто "хочу", а правда? Но он не узнает об этом, если не уточнит. Терять нечего, он уже итак всё растерял. Телефон в руках оказывается быстрее, чем детектив отказывается от идеи. Лучше всего было писать в беседу.

Трое.

вы:      

Ребят, вы уже затащили к себе того дорого человека?

Первое что бросается в глаза это "печатает", ещё до того как Хэйдзо отправил сообщение.       Райден Скарамучча: Ещё нет Не мне, не Кадзухи смелости не хватает

вы:      

А вы когда таким трусливыми стали?

А когда он стал? Только что был готов задать вопрос прямо.       Каэдэхара Кадзуха: Только что. Ты же дома, да?

вы:      

Да.

      Райден Скарамучча: Придурок, смылся бы к друзьям

___

Хэйдзо цокает языком и отключает телефон, доставая сигарету. Он бы с радостью, но кто его пустит? Куки и Итто празднуют далеко, а вернуться ему к шести утрам надо. Нет, он мог попросить их остаться в городе, и те бы с радостью остались, но ему чертовски стыдно. Так что хуй с ним, одному тоже нормально. Нет. Не капли. Закуривает вновь. Он уже и сам не знает какую сигарету подряд закуривает – да и не хочет. Больше десяти точно выкурил. Лишь бы не топиться в этом дряном и склизком одиночестве. Ладно, пожалуй он и правда хочет найти кого-нибудь с кем можно праздник провести, да общается он мало с кем. Хотелось бы со Скарамуччей и Кадзухой, да хуй там. Праздновать они планировали, обязательно вместе и либо в кругу семьи, либо просто с близким человеком, а он, Хэйдзо, вряд-ли вписывается хотя-бы в одну категорию. Тем более они уже собираются с силами, а напрашиваться он на любит. И снова он закуривает. Домой хочется. Либо к Куки и Итто, либо к Скару и Зу, лишь бы домой. Но не к родителям. Да и не пустят его в квартиру, что уж мелочиться. Недо переписка с парнями легче жизнь не сделала, зависть так и жрёт. И Хэйдзо собирается снова закурить. Сдохнет от количества сигарет за час – замечательно. Хоть мечту исполнит. Но качель останавливается, а сигарету забирают, за спиной слышится мелодичный и спокойный, но явно обеспокоенный голос: — Курить вредно, любо- Хэйдзо. Он что хотел сказать любовь? — Без разницы. — фыркает детектив, который только собирался включить музыку. — Скар, верни. — Любовь моя, не возвращай. — ласково произносит Каэдэхара и строго смотрит на Сиканоина. — И не планировал даже. —хмыкает, выкидывая сигарету. — И ты сказал, что дома, так какого хуя? — Ублюдок. — шипит Хэйз, смотря на то как сигарета медленно тлеет. — Не захотел, чтобы вы знали где я. — Хэйдзо. — Кадзуха выглядит немного грустным, после его ответа, но ему не убудет. — Что? С родителями поссорился, а мы не в тех отношениях, чтобы я вам это говорил. — фырчит детектив, желая то-ли побыстрее избавиться от них, то-ли попросить остаться. Он не решил ещё. — Прости. — почти в унисон произносят парни, управляя взгляд под ноги. Сиканоин же замирает. Что? — За что? Сказали как есть, честность это хорошо. — вместо ответа произносит, доставая ещё сигарету. — Любовь моя. — вздыхает Кадзуха, качая недовольно головой. — Прекращай, мы одну уже забрали. Стоп. Он обращался к нему? Хэйдзо хочет спросить, но не успевает его грубо хватают за руку и под воздушный смешок от самурая тащат куда-то в противоположную сторону от той с которой он пришёл. Переплетает пальцы. Аккуратно и медленно, чуть сжимая руку. Он не знает, что он делает в их квартире. Почему Скар не выпуская его руку всё ещё держится на расстоянии. Почему Кадзуха так смущённо улыбается. И так влюблённо смотрит. А интуиция ухмыльнулась, показала фак и ушла жрать, иначе её отсутствие он объяснить попросту не может. — Хэйдзо, слушай, ты ведь был в полиаморных отношениях, да? — неуверенно начинает Каэдэхара, садясь рядом. Ясно. Откуда они узнали он понял –Чайльд. — Допустим. Как построить такие отношения я не ебу, оно само вышло. Как признаться – тем более. И это можно было спросить и на улице. — фыркает детектив, выдёргивая руку, в комнате итак жарко, ещё касаний ему не хватало. — А такие отношения... — неуверенно начинает Кадзуха. —...в них как? — Обычно. — сухо отвечает Хэйдзо, но видя заинтересованный взгляд парней, всё же продолжает. — Серьёзно, обычно. Такие же отношения как и общепринятые. Не полигамия и не гарем же. — А? Полигамия? Это не одно и тоже? — хмыкат Скарамучча, всё же подвигаясь ближе. — Нет. В полигамии допускаются связи только без любовного интереса, в то время как полиамория является отношениями с несколькими людьми. Но только в случае если все участники друг другом интересуются. Ну или хотя-бы против не выступают. — Вау- То есть, тоже самое, что встречаться по двое? — восхищённо улыбается Каэдэхара, явно ожидая другой ответ. — Как думаешь мы бы смогли находиться в таких отношениях? — Хм. — ставит руку на подбородок Хэйдзо, делая вид, что думает. — Ну. Думаю нет. С ревность Скарамуччи в такие отношения лучше не вступать – сожрёт и тебя и вашего партнёра. Ревностью. — А если не испытываю? — мычит Райден, вкладывая голову на плечо детектива, на отпуская руку. – Смысле ревность я испытываю, но.. — замолкает, формируя мысль и зарываясь свободной рукой в волосы Кадзухи, что лёг головой к нему на колени. — не когда они рядом. — Оу! Да ты влюблён просто. Причём в обоих. — хихикает Сиканоин, глупо улыбаясь. — Хочу попробовать.. — мечтательно скулит самурай. — Я устал бороться с чувствами. Будет проще если мы со Скарамуччей признаемся, да? — Смотря какой человек, кто-то может и послать. — хмыкает Хэйдзо, не планируя дарить им надежду. — Он замечательный человек.. — смущённо произносит Каэдэхара, поднимаясь с калений своего парня. Взгляд обоих устремляется на него. Сердце стучит в ушах, а горло напрочь пересохло. — Хэйдзо, ты бы встречался с нами? — в унисон спрашивают парни. И сердце начинает стучать в два раза сильнее. — Это? — Вопрос, очевидно блять. Хотим узнать сможем ли понравится тому человеку. — рычит Скар, который явно раздражён. А. Ясно. — Хм.. Думаю да? — делает тон максимально неуверенным. — Вы парни замечательные, однако это сугубо моё мнение. Возможно человеку нравится другой типаж людей. — Мгм. — вместо ответа мычит Скар. — Останешься с нами? — Если накормите – да. Кадзуха тихонько усмехается и удаляется на кухню, через минуту приходя с тарелкой салата. —До нового года дожил бы. — фырчит Скарамучча. – До него всего двадцать минут. Это время пролетает со скоростью света, так что не увидишь. Они втроём сидят за столом, слушая речь президента, ну, делая вид что слушают. Включили так, для фона. Хэйдзо же задаётся вопросом где же этот таинственный "дорогой" человек. Куранты начинают звон. — Я люблю тебя. — слышится с двух сторон, в унисон, прямо на двенадцатый звон куранта. Телефон падает из рук. Верно. Потому что его интуиция не ошибается. А вот Хэйдзо – ещё как.