Мне ведь тоже интересно

— Я бы вам и так всё рассказывал, вы же знаете, — в который раз говорю я, пытаясь хоть как-то восстановить дыхание, перестать дрожать, проморгаться. Сердце бешено и неровно колотится будто у самого горла. «Успокойся, успокойся, всё кончилось…» — Вы же понимаете, что так мы получаем гораздо более полную информацию, — в который раз отвечает мне Смит. — Простите нас. — Где же ваша хвалёная гуманность… — ворчу я, стирая слёзы всё ещё трясущейся рукой, — Угробите ведь однажды. Смит выглядит абсолютно бесстрастным. — Я могу поклясться, что вашей жизни и здоровью абсолютно ничего не угрожает. — У вас, вообще, есть хотя бы что-нибудь отдалённо похожее на анестетики? — Поверьте, Кристиан, это самый щадящий метод считки памяти из возможных. — Лучше бы вы меня просто пытали, как нормальные пришельцы… Вот, вроде бы, шучу, а вроде и нет. Честно — несмотря ни на что, всё равно это один из наилучших вариантов развития событий. Я понятия не имею, чем рискую, есть ли здесь какой-нибудь подвох. Но пока это круглая сумма на банковском счёте, идеальное здоровье, жизнь моей семьи в одной из самых безопасных стран этого мира — всего лишь за то, что раз в месяц мой мозг, по ощущениям, заживо выжигают белым пламенем. «Нами движет исключительно любопытство», — объяснял Смит. Вернее, он попросил меня называть его Смитом, настоящие имена инопланетян я не могу воспроизвести даже мысленно: это какое-то умопомрачительное сочетание звуков и интонаций. «Наша мораль близка к человеческой, — говорил он, — но мы, в отличие от вас, всегда придерживаемся своих принципов. Просто физически не можем их нарушить.» Они хотят посмотреть наш мир, и я разрешаю им смотреть моими глазами. — Вы ведь покажете мне вашу Землю? — спрашиваю я. — Мне же тоже интересно… — Обязательно. Смит улыбается и помогает мне встать. А потом сам садится в кресло и, не слушая никаких возражений, крепит к своим вискам детекторы.