le tonnerre

— Какого чёрта он здесь? Хенджин смотрит сквозь бесчисленную толпу именно на того, кто грозится его праздник сорвать. Джисона и без того оказалось слишком много в его жизни, потому что он буквально везде: и на школьных уроках и в магазинчике напротив, благодаря их соседствующим домам. И это не радовало. По банальной причине. Два популярных человека в школе, вечно борющиеся за внимание, априори не могут дружить, по крайней мере в хенджиновых понятиях и принципах. Ненависть была взаимной. И после того, как Джисон заявился на его день рождения без приглашения, Хенджин более, чем уверен, что это объявление их войны. Джисон же был уверен, что война началась тогда, когда Хенджин не захотел звать его на свой праздник. — Ой, Джинни, какая встреча. Хван вздыхает. Попытка ретироваться за бутылкой пива была с самого начала провальной. Он и Джисон в одном здании, среди кучи пьяных, и не совсем, подростков. Не найти Хенджина было бы невозможно, только если у тебя не другая цель. У Джисона цель побесить, пораздражать и самоутвердиться за чужой счет. Хенджин мысленно пожимает ему руку, и только в мыслях, он никогда не собирается к нему прикасаться, потому что хоть в чём-то у них была схожесть. — Что такое, хорёк? Не рад меня видеть? — Хан расплывается в улыбке, замечая чужой рассеянный взгляд. И рассеянным он был не больше, чем на секунду. — Грызун соскучился по мне? — хенджиновый взгляд обводит парня напротив с ног до головы, а в голову ударяет недавно выпитый алкоголь. Джисон со взгляда тушуется. Корит себя за то, что пришёл к нему на трезвую голову, иначе бы он не стал чувствовать даже капли неловкости. Может и не так сильно они друг друга ненавидят. Хан иногда думает, что делает это только ради внимания со стороны хенджиновых фанаток и не более. — Я был так расстроен, что не получил приглашение на твой день рождения, — Джисон присаживается на подлокотник рядом стоящего дивана, бросая на Хенджина такой же оценивающий взгляд. Ненадолго задерживается на бёдрах, обтянутых кожаными брюками, и подмечает под себя, что внимание Хенджин заслуживает только из-за своего блядского стиля. — Поэтому решил спросить лично, почему я не удосужился такой чести попасть на день рождения к моему горячо любимому другу? Джисонова ложь режет по ушам и заставляет глаза зажмурить от резкого желания выбить из него весь яд. Хенджин с ним спорить не любил по массе причин, но самая веская — после подобных слов все равно остаётся шрам. Маленький и еле заметный где-то на ладони. Однако Хенджина это не останавливало хотя бы попытаться сказать что-то ядовитое в ответ. У них последний год школы, который закончится через быстрые два месяца, следом экзамены и поступление кто куда. Они больше не увидятся, поэтому каждый старается оставить последнее слово за собой. — Другу? — бутылка алкоголя, взятая буквально двумя минутами ранее, возвращается на стол. — Ну что ты, может хватить прятаться? Сейчас самый удачный момент, когда мы можем рассказать всем про наши отношения, Сони. Джисон молчит долгие три секунды и намеревается уже влезть в драку, как твёрдо поднимается на ноги и своими глазами-огоньками прожигает чужой взгляд. — Малыш, я так рад, что ты решился на этот поступок, — Джисон заботливо для всех, но грубо на самом деле, перехватывает хенджиново запястье и фальшивит даже в своем взгляде. — Не могли бы мы уединиться? Есть коротенький разговор. Хван идти никуда не хотел, особенно с этим и особенно в свой день рождения, когда в подарок он должен получать больше внимания, чем положено. Теперь это внимание приходится делить с человеком, которого на дух не переносишь. Только Хенджина особо и не спрашивали, когда его утягивают в рандомном направлении, чтобы найти пустую комнату. И забавно смотреть на чужую спину и слышать тихое ворчание, когда ты — хозяин этой квартиры. — Что за хуйня? — Джисон кажется церемониться не собирается, когда отталкивает парня от себя к стене, не забыв позаботиться о двери в комнату. — Теперь все будут думать, что мы встречаемся, доволен, ублюдок? — А чего ты так распереживался? Гомофоб что-ли? — А тебя ебет? — Хан толкает чужое плечо, заставляя прижаться к стене и крепко стискивает его пальцами. — Мне ещё клейма твоего парня не хватало для счастливой жизни. — Я рад, что ты признаешь свою жизнь без меня никчёмной, — Хван глаза закатывает насколько может и толкает парня в плечо, чтобы он наконец-то от него отстал. — А теперь будь добр, не порть мне хотя бы праздник. Джисон впервые его слушается. И не для того, чтобы угодить, атмосфера вокруг начала неимоверно давить на плечи и грудь. Особенно от чужих всезнающих взглядов, которые Хана рассматривали с ног до головы, будто в первый раз его видели. В этот момент от чужого внимания воротит и Джисону нужно поскорее выйти на свежий воздух, чтобы не выблевать свой обед и не опозориться, он ведь не знает даже, где у этого хорька находится туалет. День, когда все рушится, наступает скоро. Они не сговариваясь притворялись, словно любят друг друга и вешали лапшу на уши всем, кому были интересны. Разжигали ненависть среди своих фанатов, получали больше внимания даже от тех, кто раньше ими не интересовался. И глупо вообще интересоваться людьми, которые изначально стали популярными только благодаря внешности и ни чем больше. Джисон был свидетелем одной из сцен. Когда мимо проходящие девушки, на голову ниже его, театрально громко спорили о том, какой Хан отвратительный парень для Хенджина. Но больше всего задело не это. — Джинни к нему со всей душой, а Джисон им только пользуется, — говорила та, что вопреки уставу школы, предпочитала носить розовую юбку среди разрешенных чёрных. — Не любит он его! Не любит? Не любит. И Джисон с этим соглашается: да, не любит, и к чему весь разговор? Только оправданий не находит, когда встречается взглядами с Хенджином, уходящего в сторону кабинетов, и когда останавливает его за плечо. — Джинни, целый день тебя ищу! — не краснеет от вранья, но зато краснеет, когда оставляет мимолётный поцелуй на чужой щеке, собирая губами розовые румяна. — Хотел пожелать хорошего дня. Он ретируется быстрее, чем Хван приходит в себя. Он будет в бешенстве, это очевидно так же, как дважды два. Только Хенджина из транса не выводит даже оглушительно-громкий звонок. Что-то хрустит где-то глубоко, а ещё сердце просится на волю. Следом окутывает страх. Почему? Что происходит? Хван находит Джисона в туалете на третьем этаже. Он нервно кусает свои пальцы, устроившись на хлипком подоконнике, и не сразу ощущает, как к его плечу прикасаются. — Только не по лицу, ладно? — Джисон вздыхает. Рано или поздно они бы пересеклись, оттягивать неизбежное было бы тяжело. Только хенджиново сердце вновь пропускает удар. Парень даже не смотрит на него, будто вид за окном намного важнее сейчас, чем то, что между ними. Забавно, что один из них перестал отрицать очевидное, а другой мечется и рубит все на корню. — Слушай, — Хан отрывает взгляд от пасмурного неба, на нём больше не осталось и следа от сахарных облаков, и поворачивается к парню лицом, свесив ноги. — Давай без театра сейчас? — вытягивает ладонь, останавливая Хенджина от начала своей тирады. — Прошу, я хочу хоть раз в жизни поговорить с тобой нормально, потому что это уже серьезно. Он молчит. Хван впервые слушается его, потому что в глазах больше огонь не горит, не оставив после себя даже мелкие искры. — Давай прекратим все. Первый стук капель о стекло. Вдалеке слышатся раскаты грома. — О чем ты, Хан? — Я не хочу иметь что-то общее с тобой. Хенджину становится холодно, за окном усиливается ветер, заставляя ветки деревьев опасно гнуться в сторону. Он кутается в рукава своей белой рубашки и завидует джисонову свитеру, накинутого поверх. — Джисон, я... — Я не хочу. Дрожь по всему телу. Первая молния рядом. Джисон чертыхается, готовый прямо сейчас стянуть с себя колючий свитер и протянуть его парню напротив. Лишь бы только не дрожал и не перебирал подрагивающими пальцами край рубашки. Невозможно это все терпеть. — Нет, Джисон, — Хенджин поднимает стеклянный взгляд и размазывает слезы по щекам ладонью. — Я только недавно понял, как сильно ты мне нравишься. Ты не можешь... — Это наказание за поцелуй? Чтоб тебя, ты мог придумать что-то менее больное? — А ты не мог бы заткнуться прямо сейчас, когда я перед тобой всю душу раскрываю? — он шмыгает носом и только тогда Хан понимает, что тот плачет. И это глупо, но в этот момент он начинает плакать вместе с ним. — Это может быть обычная симпатия и вообще как меня угораздило влюбиться в такого, как ты, но я не собираюсь молчать. Если есть хоть малейший шанс на взаимность, то я воспользуюсь им, потому что ты, сукин сын, из моей головы не выходишь какой день по счету и не планировал ли ты аренду уже платить за поселение в моей голове? Джисон молчит. Слушает ливень за окном, отсчитывает секунды после каждого грома и понимает, что скоро все стихнет. — Ты в каком паблике с подкатами прочитал про аренду? — Хан приподнимает уголки губ, протягивает руку и цепляется пальцами за чужой галстук. — Твои фанатки сказали, что я не люблю тебя, — он мнет в своих руках чёрную ткань и встречается наконец-то взглядами. — Потом я поцеловал тебя в щеку. И только недавно понял, что я люблю, — Джисон тянет его за галстук к себе ближе, умудряясь столкнуться своей грудью с чужой. — Может перестанем играть на публику и покажем свои настоящие чувства? Но только не другим. Друг другу.