Антимония

      Смотря на этих двоих можно было сказать лишь одно.       Они ненавидели друг друга так же, как и любили.

***

      Кавех и Аль-Хайтам были соседями с не очень давних пор. Оба были достаточно известны в своих кругах, и все, кто только узнавал о их сожительстве, тут же удивленно вскрикивал: «Как так?». В ответ ему лишь пожимали плечами — никто точно не мог ответить на вопрос, как два совершенно разных человека смогли ужиться в одном доме. Тем более, все знали, что те ужасно сильно ненавидели друг друга. Но ответ этого вопроса крылся на самой поверхности.       Никак. Они не могли ужиться друг с другом.       Кавех был совершенно импульсивной личностью. Его энергия и энтузиазм следовали за мужчиной повсюду, куда бы ни ступила его нога. Тем более, являясь архитектором, он был так же и художественной натурой, требующей от собеседника хотя бы половины его энергичности. Про Кавеха много говорили не только на факультетах архитектуры, но и на других. Хвалили его проекты и амбициозность, а так же обаятельность, говоря, что тот способен разговорить любого. Впрочем, здесь они сильно ошибались.       Аль-Хайтама так же знали многие еще с учебы. Он был достаточно умен и выделялся в Академии даже среди самых лучших, что в итоге привело его к должности секретаря. Аль-Хайтам действительно являлся человеком, для которого подобная должность — почти оскорбление. Но на удивление амбициозности у него было не особо много. С людьми общаться он не любил, предпочитая им книги, много работать тоже не желал, в следствие чего считал, что секретарь — то, что ему надо.       Они с Кавехом были       Совершенно.       Определенно.       Точно.       Несовместимы.       Но Судьба подбрасывает иногда не самые приятные жизненные повороты, заставляя подписываться на то, делать то, на что по доброй воле никогда бы не согласился.       Вот так и было с этими двумя абсолютно разными людьми.

***

      В какой-то момент их жгучая ненависть друг к другу переросла в нечто другое. Совсем отличное, но все так же обжигающее и резкое, как и прошлая стадия их отношений. Кавеху все еще претила мысль того, что он должен идти на какой-то дружественный контакт с Аль-Хайтамом, Аль-Хайтаму претила мысль о том, что он все еще должен выслушивать гневные мысли его соседа. Но вот, в какое-то мгновение, всего одно чертово мгновение — и все перевернулось с ног на голову.       Оба до сих пор в красках помнили, с чего все началось. Властные губы на чужих устах, влажный поцелуй, сопровождаемый не самыми приличными звуками, тихие стоны вперемешку с легким рычанием. Следы от укусов и засосов на мраморной коже, уже совсем не тихие стоны, громкие шлепки тел друг о друга — все это было началом того, чему начинаться не стоило.       В ту ночь, как они переспали, что-то все-таки изменилось. Оно было незримым, но отчетливо ощутимым, заставляя какое-то чувство в области груди приятно мурчать. Однако отношение друг к другу у них не особо поменялось.       Кавех все еще периодически громко кричал на весь дом, обвиняя Хайтама в очередном смертном грехе, тот в свою очередь неприятно колол соседа очевидными, но при этом достаточно обидными фактами. Впрочем, не всегда их ссоры теперь заканчивались громким хлопком двери и оскорблением, брошенным в след. Иногда громким был совсем не хлопок, а голос Кави, так и наровившейся сорваться, когда Аль-Хайтам над ним безжалостно вдалбливался в податливое тело, когда выцеловывал его ключицы, когда властно кусал чужие плечи. Безусловно, это было невообразимо удобно и хорошо им обоим.       Но когда хотя бы один из них начал задумываться о чем-то серьезном, все вновь покатилось в Бездну.

***

      — …Если хочешь продолжать так громко орать, делай это хотя бы не в моем доме.       — Ох, а тебе же все хочется тыкнуть в то, что это твой дом, никак иначе!       — А это не так?       Даже бесконечное равнодушие Аль-Хайтама начало стираться с его лица. Вся эта ситуация, буквально высосанная из пальца, могла бы раздраконить любого человека, даже самого спокойного и хладнокровного. Хайтам в очередной раз задается вопросом: чего Кавех хочет? Чего добивается своими ссорами? Нормальные люди решают проблемы явно не криками, но поговорить с архитектором в подобном состоянии вообще невозможно.       — Тогда может мне стоит вообще уйти? Я же только мешаюсь в этом доме, это факт! — голос Кавеха истеричный, но Аль-Хайтам привык, и его лицо все же вновь принимает спокойный вид. Однако, неожиданно тон только что кричащего мужчины становится тихим: — я думал, что мы стали ближе, Хайтам. Даже если не говорили об этом. Но твои слова… Раз здесь я только мешаюсь, то и правда стоит уйти.       Он хотел бы добавить какую-то глупую фразу, по типу: «Попрошу переночевать у кого-нибудь, а потом постараюсь найти жилище», но понял, что она будто бы должна вызывать жалость к говорящему, желание остановить и отговорить его. И поэтому Кавех замолк, развернулся и ушел. Аль-Хайтам не пошел за ним.       Сейчас он не знает, жалеет об этом или нет: чувства были слишком смешаны, ему хотелось то ли заливисто смеяться, то ли громко затяжно выть. Мужчина принял тогда ту ситуацию за еще одно представление Кавеха, ожидал, что тот вернется через пару часов, в крайнем случае на следующий день. Но он не возвращался день, два, три. Дом стал пустым и холодным, хотя заносчивого архитектора не было всего ничего. Это стало пугать Аль-Хайтама. На мгновение он и правда задумался, что может те его слова были и правда ошибкой.       «Своими попытками что-то доказать ты только мельтешишь у меня перед глазами и мешаешь. Поубавь свой пыл.»       И когда Кавех не вернулся на четвертый день, Хайтам до конца осознал, что теперь без него обычный житейский быт стал непомерно жалким и серым. С этим нужно было что-то делать.

***

      Стоило тогда архитектору только переступить порог дома, чтобы забрать свои вещи, его тут же жестко прижали к стенке. Тот день был смазан в памяти обоих: Кавех помнил, как Аль-Хайтам что-то быстро шептал ему в губы, кажется, извинения, потом целовал его так, как не целовал никогда. Нежно, давал возможность оттолкнуть и уйти, это было все так не похоже на обычного секретаря. И поэтому, что и следовало ожидать, Кавех поддался. Ласковый поцелуй перерос в страстный вихрь эмоций, хотелось смеяться и плакать одновременно, но благодаря этому поцелую оба поняли:       Они уже не могут друг без друга.       Это словно наркотик, медленно пожирающий их, но слишком приятный, чтобы отказаться.       Когда Аль-Хайтам вновь оказался над Кавехом, уже совсем по-собственнически, последний негромко произнес ему в губы:       — И что теперь? Я больше не мешаюсь?       — Хватит пустой болтовни.       И они вновь слились в глубоком поцелуе, глотая стоны друг друга и думая о том, что все их разговоры до — и правда пустая болтовня.