А стрелы Купидона иногда так жестоки

***

С Томми сложно, потому что он возможно самый раздражающий ребёнок на сервере. Эгоистичный, не нуждающийся даже в особой причине для того, чтобы устроить хаос, напасть на человека, развязать конфликт, сжечь чей-то дом, участвовать в войне за какую-то мнимую свободу. Дрим интуитивно чувствовал, что нахлебается с этим кудрявым, ещё с самого начала. И он не ошибся. Но он ни о чем не пожалел. «Всё люблю в тебе — и даже то, что бесит, обожаю я» Иннит понравился ему своим огнём в глазах, отчаянным желанием познакомиться с главным, когда он только присоединился к серверу. Дрим не мог его не запомнить. А когда он пошёл против всех святых и незыблемых до этого правил Смп (пусть и с небольшой поддержкой Сапнапа), Дрим был не просто разочарован. Он был заинтересован. Дрим любил вызовы, а Иннит не был ничем иным, как чистой воды вызовом для, стремящегося к полному контролю над каждой травинкой на Смп и миру на его землях, Дрима. То, что в глазах других, делало их врагами, на самом же деле, только лишь что-то будоражило в душе Дрима. Что-то, похожее на любовь, возможно. Но намного более нездоровое. «Ты — ба-ла-ла-лласт» В изгнании он ведь делает Томми одолжение, когда любезно доносит до маленького упрямого мозга подростка одну истину: он никому не нужен. Никто его не навестил, потому что все рады, что Томми больше нет рядом. Потому что Иннит всегда всех раздражал. И только лишь Дрим испытывал смешанное с раздражением восхищение, почти экстаз от каждого слова, что срывается с чужих губ. Томми был прекрасен для него. Но мальчишку нужно было убедить, что он — ничтожество, чтобы он сильнее ценил его, Дрима. Временами Дрим убеждает так старательно, что даже сам начинает сомневаться: а не из одной лишь жалости ли он обратил свое внимание на этого глупого ребёнка?

***

С Дримом тоже сложно. По той причине, что Томми никогда не понимает, говорит ли он правду или запутывает в паутину лжи, но так красиво, что от правды не отличишь. Иногда даже и не хочется отличать. Чтобы не стало ещё больнее чем было, когда он только кажется доверился. Проникся Вастейкеном, поверил в его интерес, любовь. С Дримом сложно, потому что рядом с Томми он уже не такой спокойный, почти что безэмоциональный робот, которого привыкли видеть все друзья и знакомые зеленоглазого. Нет, рядом с Томми этот человек, помешанный на контроле над всеми окружающими, сам теряет контроль, иронично. Томми думает над этим в очередной раз, когда Дрим кричит на него, толкает на песок (хорошо, что рядом не было камня, об который ребёнок мог бы разбить голову. Или плохо?) — Томми. Ты же знаешь, что я люблю тебя. Так почему ты тогда так себя ведёшь, ммм? — теперь голос Дрима больше не похож на необузданную лаву, каким он был всего секунду назад, теперь это что-то гораздо более прохладное. Больше напоминает лезвие меча, которое Вастейкен прижимал к горлу Томми каждый раз, когда тот отказывался сразу скидывать в яму свои вещи. — Ты не любишь меня, — возражает подросток, поднимая на парня в маске грустные, голубые глаза. Грустные? Да, именно грустные, ведь это печально, на самом деле, когда никто в мире тебя не любит, — Не можешь любить, — упрямо гнёт свое Иннит. Его упрямство… Наверное, оно не закончится никогда. Дрим не может смириться с этой чертой его характера. Смириться не может, но где-то глубоко на подсознательном уровне он уже успел её полюбить. Не зря же он всегда улыбается под маской, когда понимает, что Томми необходим очередной урок хороших манер, очередное воспитание, которого ему в детстве явно недодали. — Почему ты так решил, Томми? — Вастейкен опускается рядом с ним на колени, не боясь запачкать штаны об песок, — Только потому, что в наших отношениях нет ничего стереотипного, вроде регулярных поцелуев и букетов роз, ты решил, что их не существует? — Дрим негромко посмеялся, — Тебе ещё столько нужно узнать о любви, Томми. — Наших отношений не может быть, Дрим, — Иннит продолжал, через силу придавал голосу желаемую твёрдость, — Потому что я тебя не люблю. Дрим мог бы ответить «Вот как? Но я люблю, и этого достаточно», мог бы соврать, что тоже не любит, но вместо этого он только говорит: — Ты врёшь самому себе, Томми. Имя врага не шепчут во сне так спокойно, умиротворенно. Томми слегка дрожит. Этот придурок наблюдал за тем, как он спит?.. И главное, услышал то, что не должен… — Я… Просто мне снился сон про тебя. — Вот видишь. — Сам подумай: про кого, блять, он должен ещё мне сниться, если только твою рожу я вижу вот уже месяц или больше?! — грубо говорит Томми. С ним всегда так, — Дрим уже его разгадал. Иннит как роза с шипами, чтобы защитить хрупкое сердечко, он грубит, отталкивает от себя людей. Томми, похоже, боится отношений, делает всё, чтобы Купидон промахнулся мимо его эгоистичного, но всё равно по своему красивого, сердечка. Вот только Дриму не нужен Купидон, он и сам обращается со стрелами великолепно. Никогда стрела, выпущенная из его арбалета, ещё не проходила мимо цели. — Томми, — ему нравится делать паузу каждый раз после его имени, чтобы на пару секунд посмотреть в голубые глаза мальчишки. Это становилось их рутиной. Почти что семейным бытом, черт, как бы Дрим хотел назвать этого наглого мальчишку своей семьёй, — Ты сам знаешь, что подобные сны снились тебе, едва ты присоединился к моему серверу. И ты с самого начала хотел быть на моей стороне. Но тебя постоянно сбивали с верного пути. Сначала Сапнап, потом Уилбур, а потом ты уже просто по инерции со мной боролся. Как хорошо, что сейчас ты наконец понял, что бороться бессмысленно, — Дрим медленно гладит золотые кудри младшего, его же собственная душа ликует от каждого произнесенного слова, — Да ведь, Томми? Блондин какое-то время молчит, смотрит, как разбиваются о берег океанские волны. Так же, похоже, разбивается под влиянием Дрима его душа. Дрим не сказал ни слова неправды ему прямо сейчас. Инниту действительно снились сны. Он действительно любил Дрима, но и свободу он тоже любил. Несправедливо, что приходится выбирать. «О любви жалеть не стоит никогда» — Да, Дрим, — он отвечает именно так, ведь знает, что за это его наградят тёплым поцелуем в лоб и возможно даже в губы. Его жизнь будет бессмысленна без любви Дрима.

***

После изгнания ничего не меняется. Он все ещё ищет Дрима, пусть теперь и не для того, чтобы он погладил его по волосам и сказал, что Томми — хороший мальчик. Он одержим жаждой мести, желанием взглянуть Дриму в глаза. И Дрим никогда не перестанет быть одержимым Томми. Никогда не откажется от рандеву, от того, чтобы приставить мечи и топоры друг другу к горлу. Они друг у друга в мыслях. Они друг у друга во снах. Чем это не любовь?..