Сравниваешь?

В плотно закрытое окно колко светят зимние тусклые звезды. Ущербная луна лениво серебрит обледеневшие и покрытые пушистым инеем ветки деревьев. Между камнями мостовой забился хрусткий от мороза снежок. Ночи зимой всегда тихие. Не ходят по улицам прохожие. Не подаст голос собака, не желая для этого вылезать из теплой конуры. Лишь изредка донесет ледяной ветер из леса голодный тоскливый вой. Практически во всех окнах ближайших домов мелькают отблески каминного пламени из-за плотно задернутых штор. Только в одном окне вспыхивают странные желтые искры. Пара золотых точек устроилась на подоконнике. Еще штук десять расположились на правой портьере, почему-то игнорируя левую. Несколько блесток сорвались в полет и кокетливо осели на плавно покачивающихся каштановых кудрях. Легкий треск – и локоны распушились, часть их поднялась в воздух. – Интересно… – слово на выдохе качнуло свисавшую вниз прядь. Снова звенящий треск посреди изумленного возгласа, в который перешел сладкий стон. Пространство наполнилось сияющими искрами. Шоколадные волосы взмыли вверх, прихотливо изгибаясь в неведомом танце. – На Дьяволицу похожа, – хриплый смешок. Мускулистые руки, скользящие по обнаженной спине, прошли по изогнувшейся шее к затылку и плавно провели по поднятой гриве. – Сравниваешь?! – обиженный стон и легкий удар будто бы в грудь. – Нашел время! Хриплый хохот и мельтешащие изящные кулачки. Крупные ладони без труда их ловят и ненавязчиво тянут вниз, прижимая к рельефному животу. – Да ты сама как одержимая… – шорох простыней, две тени на стене поменялись местами. – Уж не мной ли? – Истина в вине, – ехидный голосок оборвался посреди фразы, но все же закончил предложение. – Да и разнесло тебя чего-то… У Вакха пресс получше будет… – Сравниваешь?! – приглушенный рык и снова угрожающий треск. Тройка ломаных молний скользнула под потолок и с оглушительным звоном лопнула мигающая лампочка. – Правильно, в темноте-то легче представить…– горечь в словах и отведенный в стену взгляд. – Кстати, будешь лампочку должен. Кулаки с суховатой кожей, удерживающие тонкие запястья, которые неожиданно прекратили попытки вывернуться, недоуменно разжались. Обветренные губы приблизились к аккуратному ушку. – Это ты сейчас обиделась? Фыркание, дернувшееся плечо и угрюмое молчание. В подозрительно заблестевших глазах отражались далекие зимние звезды. – Ну и зря, – ворчливо. Стройное тело собственнически притянуто за талию, аккуратно подмято мощным торсом, а в глаза, зло сверкнувшие на «собственника», пристально заглянули долгим взглядом. – Запомни, Альберона, я выбрал тебя. И если сейчас рядом ты, то зачем мне представлять Дьяволицу, Титанию, болельщицу. Да кого угодно!... Белые зубки клацнули в опасной близости от прямого носа. – Еще и Эльзу с Люси приплел! Серые глаза устало посмотрели в потолок. Накачанная рука, свесившись вниз, нащупала тонкий шелковый поясок, сиротливо лежащий в полуметре от цветастого халатика. – Опять не дослушала, – невзирая на протесты, изящные запястья плотно стянули полосой яркого шелка. – Вот теперь готовься, переубеждать буду. Кровать тихонько страдальчески скрипнула. Полные губы, выдававшие ругательства и проклятия, замерли посреди слова. Сильное движение, плавно сошедшее на нет. Еще одно, и еще, и еще. Бедра, приподнятые сильной рукой. Судорожный вздох, узкая дорожка на дрожащем животе. Предательски прогнувшаяся спина, будто подставляющая под прикосновения мягкую грудь. И эти самые прикосновения, дразняще легкие и ощущаемые то тут, то там, но умышленно обходящие самые чувствительные места особым вниманием. Связанные руки перекинулись на сильную шею. Рывок – и вот уже сажают на колени, одновременно не давая освободиться. – Лакс…– стон, в котором сладость удовольствия все еще оттеняется горьковатой ноткой обиды. – Потерпи, сейчас кой-чего покажу… На кончиках пальцев заискрились пушистые молнии. Они аккуратно щекотали бархатистую кожу, шкодливо увиливая в самый ответственный момент. За ними пристально следили голодные серые глаза. – Лакс…– карие глаза широко открылись, невидяще глядя в потолок. На руке сначала слабо замерцал, а потом налился ярким светом необычный узор татуировки до локтя. – Смотри, Магнолию не разнеси…– хрипло предупредили в ответ, усадив чуть поудобнее, чтобы… Молнии погасли, а матрац снова заскрипел. Темнота окутала кашемировым покрывалом, лишая возможности видеть. Но почему-то зимние звезды, став невыносимо яркими, неслись сквозь космос навстречу. – Убедилась, Альберона?